Умник

      Флитвик вошел в учительскую в крайне задумчивом состоянии. Остальные деканы покосились на него с любопытством, но наседать не стали — если захочет, сам расскажет, что же его так озаботило.       Его выдержки хватило ровно на двадцать минут. Филиус с непривычно хмурым видом посидел за своим столом, размышляя, а потом щелчком пальцев вызвал домовика и велел ему принести думосбор из его апартаментов.       Уже извлекая серебристую ленту воспоминания из своего виска, Флитвик ворчливо бросил остальным деканам, изнывающим от любопытства:       — Я только что от Дамблдора. Водил к нему нашего юного Героя, — его обычно улыбчивое лицо было на редкость серьезным. — И я не собираюсь переваривать все это в одиночку. Прошу! — он указал на заполненный думосбор, предлагая просмотреть его воспоминание.       — …Проходи, Гарри, мальчик мой, проходи, — Альбус, чинно восседающий за своим столом, радушно махнул рукой, указывая Поттеру на кресло, Филиусу достался менее радушный «посадочный» вариант в виде простого деревянного табурета в углу. — Как тебе учеба? Я слышал, ты делаешь успехи, профессора тебя хвалят.       — Спасибо, директор Дамблдор, учиться мне нравится. Столько всего нового, любопытного.       — Я надеюсь, — директор дружелюбно улыбнулся в свою бороду, — ты посвящаешь свое время не только учебе? Уже нашел друзей?       — Пока присматриваюсь, сэр. Все-таки друзья — это серьезно. Не хотелось бы ошибиться в человеке, которого назовешь другом и которому будешь доверять.       — Разумно, мальчик мой, разумно. Но тебе следует больше доверять своему сердцу. Оно гораздо надежнее в выборе верных друзей, чем разум.       Поттер посмотрел на него скептически, но тактично покивал, соглашаясь.       — А как тебе в Хогвартсе в целом? Наверное, волшебный мир кажется тебе удивительным и необычным?       — О, да! Хогвартс просто потрясающий! Да и волшебный мир мне нравится. Жаль, что я был лишен его столько лет и жил с дядей и тетей. Надеюсь, мне не придется к ним возвращаться.       — Ох, Гарри, — Дамблдор пропустил свою бороду через кольцо пальцев, чуть довольно прищурился, потому, что беседа явно выворачивала в ожидаемую им сторону, — они же твои опекуны. Тебе придется к ним вернуться. Ученики не могут жить летом в школе. Это непреложное правило.       — Э-э-э, сэр… я и не собирался никогда жить в школе. Мне здесь, конечно, нравится и даже очень, но с какой стати мне проводить здесь лето?       — Что ж, если ты рассчитываешь поискать приюта на лето у кого-нибудь, с кем ты надеешься подружиться, то вынужден предупредить, что это тоже не самая лучшая идея, мальчик мой. Находясь у своих родственников, ты скрыт особыми чарами, которые не позволят твоим врагам обнаружить тебя. Ты ведь уже знаешь историю твоей победы над Темным Лордом Волдемортом? Некоторые его последователи могут постараться отомстить тебе за гибель своего господина, а это поставит под угрозу не только твою жизнь, но и жизнь тех людей, которые согласятся приютить тебя. Ты ведь не хочешь, мальчик мой, чтобы кто-нибудь пострадал?       — Разумеется, не хочу! И чтобы Дурсли пострадали, я тоже не хочу!       — Я еще раз говорю тебе, Гарри, что на дом твоих дяди и тети наложены особые чары. Никто из приспешников Темного Лорда не сможет приблизиться к дому и навредить тебе. Там ты будешь наиболее защищен до самого совершеннолетия, — Дамблдор помолчал. — Знаешь, откуда взялась такая защита? Твоя мать пожертвовала собой, пытаясь уберечь, когда Волдеморт пришел в ваш дом со злыми намерениями. Даровала тебе кровную защиту! Родная кровь твоей тети Петуньи, самого близкого твоего родственника, оберегает тебя, мальчик мой, от опасностей.       Гарри выглядел немного ошеломленным полученной информацией.       — Знаете, директор, это дает ответ на некоторые мои вопросы… но далеко не на все, — он вскочил со своего места и взволнованно забегал вокруг кресла. — Дурсли меня ненавидят, — он жестом остановил хотевшего что-то возразить Альбуса. — Меня били, шпыняли, заставляли работать, не позволяли учиться и хоть сколько-нибудь нормально общаться с другими детьми. И это на самом деле довольно удивительно, — он уселся обратно и вперил пристальный взгляд в Дамблдора. — Тетя, по правде говоря, очень добрая. Иначе с чего бы она подкармливала бродяг в парке? А я вот нередко ходил голодным, хоть и готовил на всю семью. А дядя Вернон просто ненавидел все странное и волшебное. Даже сказки для Дадли, даже фильмы по телевизору про эльфов! — мальчишка взъерошил свои волосы. — Знаете, как я удивился, когда к нему приехал друг из соседнего города и поинтересовался, где же его знаменитая коллекция фэнтези? Дядя, оказывается, сжег книги на заднем дворе. Довольно странно — сперва собрать целую библиотеку книг, а потом возненавидеть ее настолько, что спалить.       Дамблдор молчал.       — Знаете, на меня никто из окружающих никогда не обращал внимания. Никому не было дела до того, как я себя чувствую, чем занимаюсь, жив ли вообще. Про меня всегда просто забывали. И это тоже довольно удивительно, потому что Дадли когда-то толкнул меня в школе и я свалился с лестницы. Медсестра решила, что у меня сломаны ребра, перебинтовала и сказала, что пойдет вызывать скорую помощь… и все, она даже в кабинет не вернулась, забрала вещи из гардероба и просто ушла домой. Про меня она забыла, а я, когда это понял, через пару часов тоже пошел домой, — Поттер вдруг, как-то недобро ухмыльнулся. — Мое присутствие и на Дадли действует не самым лучшим образом. Он у нас и так не великий разумник, но то, что когда он меня метелит, то его за это никто не наказывает, а когда он точно также метелит кого-нибудь другого, то ор поднимается до небес, доводит его до шизофрении. Бедняга не может понять, почему иногда можно лупить, а иногда — нет, — он помолчал. — Не знаю, является ли это эффектом упомянутой вами защиты крови или… — губы Гарри на секунду дернулись в какой-то гримасе то ли злости, то ли досады, — другой кто постарался, но я не хочу, чтобы Дурсли и дальше уродовали свою и мою психику. И я об этом стараюсь позаботиться.       Директор медленно глубоко вздохнул.       — Возможно… я… несколько перестарался, когда накладывал на тебя дополнительную защиту. И искренне прошу простить меня за это. В свое оправдание могу сказать, что только хотел защитить тебя, чтобы твоя жизнь привлекала как можно меньше внимания окружающих. Я все исправлю.       — Спасибо, сэр, — Поттер доброжелательно улыбнулся. — Но это уже ни к чему. Точнее, снимите, конечно, заклинания с Дурслей, но я к ним возвращаться не планирую.       — Гарри, неужели тебе у них было столь невыносимо жить, что ты так этому противишься?       — Нет, сэр… точнее, лучше стало года три назад, когда мы установили что-то наподобие вооруженного нейтралитета, — мальчишка скривился и поерзал на месте. — Я тогда устроил забастовку, когда выданный мне на день список заданий занял бы часов двадцать непрерывного их выполнения, а потом, просидев два дня в чулане на строгой диете из воды дважды в день, пообещал тете, что если меня выпустят, то работу я выполню, а потом когда-нибудь ночью, проберусь на кухню, возьму нож, прокрадусь в комнату кузена и отрежу Дадли ухо, — он ухмыльнулся. — Я, конечно, ничего такого делать не собирался, но вы бы слышали, как орала тетя… Тогда она и проболталась, что, если бы могла, то давным-давно вышвырнула бы меня на улицу. Пришлось поугрожать еще и выпытать у нее всю историю моего появления в их доме. Тогда-то и сошелся более-менее паззл из всех странностей моей жизни… Разумеется, после такого разговора я пообещал убраться из их дома, если… как только меня пригласят в школу волшебства, а за это меня почти оставили в покое и даже кормили в основном регулярно. Теперь хотелось бы выполнить обещание.       Дамблдор пропустил бороду через кольцо пальцев и печально покачал головой:       — Гарри, мальчик мой, я надеюсь, что ты меня поймешь и не будешь злиться слишком сильно, но я все же вынужден настаивать. Ты Герой магического мира и, в свое время, именно я взял на себя обязанности обеспечить тебе безопасную жизнь. Пусть эта жизнь была немного менее радостной, чем у других детишек, но она была безопасной. Я просто не смогу постоянно присматривать за тобой и кто-нибудь может захотеть причинить зло тебе или людям, которые тебя будут окружать. Тебе придется вернуться на лето к Дурслям, но я, гм-м-м, обещаю, что поговорю с ними.       — Спасибо, сэр, не надо. Повторяю, я разберусь с моей жизнью и моей безопасностью сам, — мальчишка упрямо наклонил голову вперед.       Дамблдор недовольно поджал губы:       — Ну, Гарри, если под словом «разберусь» ты подразумеваешь твое письмо в Министерство с просьбой об опекунстве, то я вынужден признаться, что оно у меня, — директор выложил на стол конверт. — Думаю, ты несколько поспешил, написав его, и тебе стоит обдумать свой поступок еще раз, только теперь учитывая мои слова.       — Перехватываете чужую почту, директор? — в голосе мальчишки прозвучали желчные нотки, несколько напоминающие Снейповы. — Не страшно. Если не дошло это письмо, то, скорее всего, дойдет одно из тех, что я попросил отправить ребят с факультета… или то, — Гарри отчетливо злорадно ухмыльнулся, — которое направил мой юрист-консультант из Гринготтса. Скорее всего, Фадж уцепится за возможность оказать услугу Мальчику-который-выжил (должна же быть от моей славы хоть какая-то польза?).       — Надеешься, что Министр поведет себя достойно и семья, которую он тебе подберет, будет лучше?       — Да любая семья будет лучше! — Поттер впервые повысил голос.       — Раз ты считаешь себя таким умным, Гарри, может, ты все же постараешься немного поразмышлять и поймешь, что некоторые из твоих потенциальных опекунов могли поддерживать Темного Лорда? Некоторых Пожирателей так и не выявили! — Дамблдор взмахнул рукой, словно подчеркивая важность своих слов. — Пойми, мальчик мой, дом Дурслей — самое безопасное для тебя место в Англии. Только там ты сможешь спокойно жить, не находясь под круглосуточной охраной… которой у тебя просто нет. И которую я не смогу тебе обеспечить, потому что у меня и без того дел предостаточно!       Мальчишка молчал и хмурился, новости явно несколько выбили его из колеи, но потом вновь упрямо склонил голову вперед:       — Плевать! Я рискну. А вам, сэр, я уже не в первый раз повторяю — не стоит обо мне беспокоиться, со своими проблемами я разберусь самостоятельно… как уже делал это десять лет подряд. И вообще, директор, вам не кажется, что мы в этом разговоре уже на третий круг повторения заходим? Может, достаточно? Если я ошибусь с выбором, можете потом радоваться и кричать: «Я же говорил!».       Дамблдор молчал. С одной стороны, мальчишка, конечно, в своем праве — директор и в самом деле должен был больше интересоваться его жизнью и с заклинаниями отвлечения внимания он явно переборщил, но с другой стороны, Альбус знал, что Гарри ничего не угрожает и был спокоен за него.       Беда в том, что, если Поттер получит опекуна из волшебного мира, то, с высокой долей вероятности, у директора исчезнет надежный кандидат на исполнение Пророчества о Темном Лорде, потому что на Невилла надежды мало и отнюдь не потому, что Лонгботтом тот еще тюфяк — это как раз и не проблема, а в том, что, если Дамблдор даже только обозначит такую возможность для мальчика, то Августа Лонгботтом откусит директору голову, сожрет ее и даже не подавится.       К тому же, опекуны-магглы — это вопрос контроля. Пока Гарри у Дурслей, можно не беспокоиться о том, с кем он общается, что при этом изучает и какие мысли могут быть вложены в его голову.       И ведь в ближайшее время ситуацию никак не поправить. Если, конечно, письма Поттера действительно легли на стол Министра Магии. Что же делать? Попытаться повлиять на Гарри еще раз… как-нибудь? Альбус бросил оценивающий взгляд на мальчика и наткнулся на неожиданно острый, почти злой взгляд внимательных зеленых глаз.       Поттер почти демонстративно обернулся на подзабытого Флитвика и преувеличенно вежливо сказал:       — Профессор, у меня к вам просьба.       — Разумеется, Гарри, слушаю тебя, — декан Рэйвенкло старался казаться совершенно невозмутимым.       — Профессор, если я вдруг внезапно передумаю и решу все же вернуться к Дурслям, то прошу немедленно направить меня в больницу и проверить на подчиняющие волю заклятья или зелья!       — Э-э-э, Гарри, я не думаю, что тебе грозит что-то подобное, — Филлиус стрельнул глазами на потемневшего лицом Дамблдора, стараясь определить — злится тот из-за необоснованных инсинуаций или из-за того, что мальчик вообще заподозрил такую возможность.       — Тем лучше, значит, вам не придется ничего делать по этому поводу, но очень прошу пообещать, что если все же…       — Хорошо, — полугоблин бросил еще один взгляд на явно недовольного директора, — я обещаю…       На этом воспоминание обрывалось и деканы дружно вынырнули из думосбора.       — Надеюсь, мое… беспокойство понятно? — Флитвик поджал губы.       МакГонагалл разъяренно фыркнула:       — Филиус, вы спятили? Вы что же, хотите сказать, что Альбус может попытаться навредить мальчику?       Полугоблин, казалось, смутился.       — Да… действительно. Я несколько… чересчур проникся постоянной паранойей Поттера…       К общему удивлению, Спраут прервала его неловкие оправдание, жестом руки заставив замолчать:       — Дорогая Минерва, вы, наверное, никогда не пытались не дать директору то, что он хочет? Я не хочу сказать, что он злодей или человек, способный сотворить что-нибудь ужасное, но не стоит забывать, что Альбус — не только чудак, который в школе детишек пасет, но он еще и, по совместительству, является председателем Визенгамота и главой МКМ. А уж для этих должностей доброта и безобидность — далеко не главные качества характера. Так что давайте не будем судить-рядить о планах Дамблдора, а просто присмотрим за Гарри… если он вдруг действительно резко изменит свое поведение.       — А заодно и за Флитвиком, если он вдруг тоже резко изменит свое поведение или позабудет что-нибудь важное, — Снейп искривил уголки губ в подобии улыбки.       Филиус демонстративно фыркнул и проверил, насколько хорошо его палочка выскальзывает из рукава, всем своим видом показывая, что еще неизвестно, кто выйдет победителем в противостоянии с ним, Мастером чар, победителем турнира по дуэллингу.       МакГонагалл открыла было рот, чтобы возмутиться, но потом закрыла его и неохотно отрывисто кивнула.