Забытое счастье

      Что такое оргазм? Каждый человек, рано (в современном мире уж точно) или поздно, об этом узнаёт, особенно если, к величайшему удивлению, с оргазмом связана твоя связь с соулмейтом (простите за тавтологию).       Нет, я не испытываю оргазм вместе с соулмейтом, и уж лучше бы мне достался простой любитель секса, ведь тогда я бы могла хоть как-то подгадать время и уединиться, например, или знать продолжительность (это всё довольно легко высчитать). Я испытываю оргазм тогда, когда он смеётся. Вот так вселенная решила подшутить.       Как я поняла какая у нас связь? Вы сейчас засмеётесь… Гадалка сказала.       На каком-то дурацком городском празднике, на который я даже не ходила, мне просто через эту площадь до дома добираться легче, увешанная сверкающими на солнце бренчашками девушка прилипла ко мне, будто пытаясь собой занять всё моё личное пространство, и начала нести чушь про наслаждение, которое доставляет мне смех предначертанного судьбой человека, и невиданное счастье вечной улыбки, что принесёт мне будущее.       Конечно я её послала, вот только придя домой включила телевизор — там как раз шла новая юмористическая передача, и началось. Благо она уже заканчивалась и мой соулмейт, видимо, тоже припозднился.       Слабая улика, понимаю, но чем дольше всё это продолжалось, тем наша связь… становилась сильнее, что ли. Со временем мне даже стало казаться, что я слышу его смех. Где-то в отголосках сознания, будто через толстое стекло, немного искажённый и непонятный… Ну вы сами понимаете, сосредоточится… сложновато.       Бедная моя жизнь.       Ну почему я? Почему?       Это редчайшая редкость, ваши соулмейты. Почему именно я? И нельзя было дать мне… да что угодно, кроме этого?!       Думаю, что когда я его встречу, привяжу к стулу и буду ухахатываться с чего-нибудь несколько часов, чтобы он прочувствовал, какого мне было его терпеть. И да, я уверена, что дискомфорт эта связь доставляет только мне, потому что мой соулмейт, очевидно, самый обычный человек с друзьями, неплохим чувством юмора и умением расслабляться, а я больше похожа на тот эмодзи с каменным лицом с острова Пасхи. Вроде со знакомством закончили. А, нет, имя-то своё я не сказала. Всем привет, меня зовут Нина и у меня очень много работы, поэтому всем пока.       — Да сколько можно-то? Чтобы у тебя язык отсох!       Именно такие мысли посещали меня в последние пять минут затянувшегося доклада низшего из моих начальников. Ещё конечно была мысль «Что я здесь делаю?», но ещё до третьего ведра воды изо рта Бориса Викторовича я поняла, что после собрания именно мне, как ответственной за этот уже трижды проклятый заказ, придётся излагать всё директору в манере Чехова.       В школе всегда заставляли излагать свои мысли красочно и полно, я же начхала на это желание класса так с пятого и до сих пор из меня не вытянуть ничего лишнего. В голове может быть полнейший бардак, но я как-то умудряюсь найти в них саму суть и изложить её чётко, и с таким лицом, будто бы я всю ночь эти два предложения учила, чтобы сейчас не проронить ни единой эмоции, даже если говорю о провале или кого-то отчитываю.       Может я стесняюсь говорить? Да и вообще проявлять эмоции… Сейчас тоже, слушая не нужную (я-то это понимаю) нудятину из отчёта, моё лицо абсолютно спокойно, веки правда чуть опущены, чтобы не смотреть на Бориса Викторовича, но ни один мускул не выдаёт того, что внутри я уже на стену лезу.       Очень полезное качества, учитывая доставшийся мне подарок судьбы. Мой соулмейт не подстраивается под моё расписание, так что после напоминания о том, что этот гадёныш жив мне нужно быстро нацепить на себя маску спокойствия и вновь выйти в люди.       Всё же писать куда легче. Тебя никто не видит. Напротив тебя есть лишь текст и пустота, которую нужно заполнить словами. Даже нестрашно ошибиться — стёр, зачеркнул и написал заново. В разговоре так не получится. В разговоре люди смотрят тебе прямо в лицо, чего-то ожидая. Это не мешает мне думать, наоборот — подталкивает на правильные слова, что должны слететь с языка. А мимика… вот она выдаёт мысли. Выдаёт чувства. Нет. Не нужно мимики. Даже взгляд нужно контролировать в разговоре. Никто не должен знать, что у тебя внутри. Никому не интересно, что ты чувствуешь, им важна лишь оболочка, за которую можно зацепиться.       Шорох бумаг отвлёк меня от мыслей, и я посмотрела на докладчика. Борис Викторович начал что-то искать и внимание всех, на секунду, стало чуть больше сосредоточенным. В зале была пара новичков-руководителей, только они пытались вникнуть в каждое слово моего длинноязычного начальника, остальные же лишь смотрели на слайды, слушая в пол уха, и время от времени смотрели на директора, оценивая его реакцию. Я же закатила глаза и в пятый раз пожалела о том, что вообще согласилась на этот проект. В следующий раз буду уточнять имена всех участников и бежать отовсюду, где увижу столь ненавистное имя.       ― Пфф, ― Виктор не сдержался и прыснул, но именно в этот момент Борис                   Викторович начал говорить, так что поймала на просмотре смешных роликов коллегу лишь я.       — Я тоже не в восторге о того, что сижу здесь, когда у меня контракт висит. — мысленно сорвалась я на мужчину. — Контракт, Виктор, крупный, долго меня ждущий. Но терплю же.       Не знаю, что именно меня сейчас раздражало. То, что Виктор бездельничает на совещании? То, что я не могу себе этого позволить или же смешные ролики, которые он смотрит? Хотя нет, знаю. Это определённо те ролики.       После проявления связи с соулмейтом меня раздражает абсолютно всё юмористическое и я вздрагиваю каждый раз, когда кто-то начинает даже просто посмеиваться. Вот и сейчас, пусть парень и сдерживается, но внутри явно ржёт как конь. Я уже успела пожалеть, что заняла место в конце стола.       Отворачиваясь от улыбающегося Виктора, я машинально смотрю на часы заранее хмурясь, но тут же расслабляясь. Из-за этого соулмейта мне пришлось выучить расписание всех юмористических передач на всех основных каналах и надо сказать, это помогло. Их оказалось не так уж и много, да и не все интересовали моего врага номер один, так что можно подстроить своё расписание так, чтобы не пересекаться с людьми во время их трансляции. Благо бумажной работы у меня много, что служит отличным оправданием моему баррикадированною в кабинете. И вот почему меня бесят смешные ролики в интернете, их можно посмотреть не по расписанию.       ― Виктор, ваша очередь.       Меня вновь оторвали от мыслей, но на этот раз это был усталый голос директора, пригласивший отчитаться моего соседа напротив, что открыло мне прекрасный вид в окно.       Если дело дошло до Виктора, то осталось потерпеть это мучение ещё минут двадцать, потом описать отчёт вкратце директору, что тоже много времени не займёт, и можно будет идти на поздний обед. После такого обильного количества воды нужно заполнить чем-то желудок. Наверное, схожу в…       Мысли заглохли, обрывая меня на полуслове головокружением и тягучестью внизу живота.       — Нет-нет-нет…       Только и успела подумать я, прежде чем потеряться в разлетевшихся мыслях, поджимая губы, практически кусая их, и сжимая подлокотники кресла. Нужно потерпеть. Совсем немного. Такое уже не раз было, и я знаю, что сейчас оно закончится. Ты, наверное, шутку услышал или увидел что-то. Главное быть тише. Но отголоски смеха, что начали доноситься до моего слуха, смешиваясь с моим тихим, рваным дыханием, говорил об обратном. Это был ни секундный смешок и даже не просто очень смешная шутка, от которой нужно отойти. Это было веселье. Кем бы ни был мой соулмейт, сейчас ему было очень смешно. А мне не очень.       Дышать становилось всё труднее. Я практически слышала своё сердцебиение, что било по образовавшемуся вакууму в голове. Всё тело было напряжено, во рту показался металлическим привкус, а пальцы заболели от того насколько сильно я сжала несчастный пластик. Может на подлокотниках останутся следы? Всё, что было в моём теле теперь перешло вниз, сосредотачиваясь для взрыва. И на фоне этого был смех. Тихий, мелодичный. Такой приятный. Он кажется присоединился к моим чувствам, будто бы стал физически ощущаем.       ― С…сукАх… ― с моих губ сорвался ругательный стон.       Сдерживаться было уже невозможно.       Почти наплевав на всех присутствующих, я позволила себе свободно дышать. Всё равно на меня наконец-то обратили внимание, спустя целый пять минут, так что совещание уже прервалось.       Голова упёрлась в стол, скрывая раскрасневшееся лицо, ноги я поджала к животу и по-прежнему до крови кусала губы.       ― Блять…       Та тишина, что повисла на секунду в зале для совещаний, как же я хочу, чтобы она обосновалась в моём теле.       ― Т-ты сборник а-нек-дот-тов нашёл?       Не думаю, что мой рычащий шёпот был разобран Виктором, а именно он подскочил ко мне первым, интересуясь самочувствием и довольно грубо хватая за плечи.       — Чо-орт…       Проклятая связь соулмейта. Ладно в одиночестве, но почему меня сейчас видят люди?