Долг и верность

      

Рэрн

      Это было больно. Даже для меня. Давно не было так больно, но раньше я не перечил господам и не шел против их воли. Поначалу — да, потом смирился, отдавая всего себя лишь на одну цель: выжить.       Сейчас я все еще был жив. Не чувствовал спины, хрипел после того, как на шестом десятке ударов бича сорвал голос, но дышал. Не знаю, что держало меня в сознании, я хотел, чтобы все просто закончилось. Маркусу повезло больше: кажется, его взгляд остекленел еще вечность назад. Но он продолжал смотреть на меня, я чувствовал это, даже опустив голову к груди. Это тоже было больно. На арене я мог бы подарить ему быструю смерть. Теперь мне оставалось только ждать свою. Не осталось сил ни кричать, ни дергаться.       Хозяин поддел мой подбородок мерзкими липкими пальцами. Я не видел его лица, но ощутил горячее дыхание на своей коже. По спине пробежал холодок, или это просто ветер принес остывающий вечерний воздух. Я не хотел умирать рабом, не так, не на привязи и не на коленях. Но точно знал: осталось недолго. Моей силы не хватит, чтобы удержаться за жизнь. И нужно ли это? Кому поможет мое существование? Выродок семейства, убийца собственного отца и предатель Империи. Интересно, кто-нибудь еще помнит мое настоящее имя? Десять лет — долгий срок, чтобы забыть, с чего все начиналось.       Иллюзий насчет милосердия у меня не было, и перед смертью воспоминания уже почти не мучили. Единственное желание, за которое продолжал крепко держаться мой разум — месть. Неосуществимое желание, и все же. Если бы не боль, наверное, я бы улыбнулся. Вместо этого с губ сорвался тихий хрип, и Р’иизу брезгливо отдернул руки.       Наказание завершено. Смерть легко и как-то бережно взяла мое лицо в свои руки, и я почувствовал покой.       

Эвели

      В гостевой комнате было душно до одури. Но в этот раз меня волновало только проваленное задание. Большими уверенными шагами я кружила по гостевой, сложив за спиной руки. Нужно было продумать, при каких обстоятельствах встретиться снова. Р’иизу любил три вещи: деньги, чужую боль и шлюх. Найти с ним общие интересы оказывалось довольно сложно, но я не могла возвращаться с пустыми руками, когда нахожусь так близко к получению титула и… покоя. Свободы, которую мне обещал не только глава Тайной службы, но и Светлый Император за помощь, что я могла оказать. Я и еще несколько ищеек, борющихся за право встать вровень с высшей аристократией Империи. Ничего не добившись в прошлой жизни, я не упущу свой шанс в этой. Мне нужен был выход.        — Госпожа? — на пороге апартаментов, склонив в почтении голову, стоял Киан, мой личный раб и один из воинов, охраняющих меня. — Позволите? — за его спиной примостилась рабыня, держа в руках поднос с небольшой чашкой и блюдцем. При моем кивке девушка склонилась — даже ниже, чем следовало. Но кто я, чтобы навязывать свои правила в доме прокуратора?              В чашке оказался крепкий холодный чай, на блюдце — кубики сахара.       — Спасибо, сейчас самое время, — я чуть улыбнулась Киану и присела на кресло.       Не зная моих указаний, он умудрялся всегда получить мою признательность за точность и своевременность. Но сейчас что-то его беспокоило, и я просто не могла не увидеть это: едва заметные выгоревшие брови чуть сведены к переносице, поджаты и без того тонкие губы. Руки за спиной, видимо, чтобы спрятать от меня крепко сжатые кулаки.       — Что произошло? — не дожидаясь реакции, я быстро поднялась и шагнула к нему. — Посмотри на меня. — Крепкий мужчина, ростом явно выше меня, которому до конца суждено смотреть снизу вверх. Я коснулась его подбородка, вынуждая поднять глаза, и с прикосновением ощутила его вину.       — Ничего, что могло бы вам помешать, госпожа, — ответил Киан, стараясь остаться максимально бесстрастным. Да, за столько лет он научился держать голос, но не эмоции. Я ждала полного ответа. — Господин Р’иизу проводит казнь, и я… слышал крики. Простите, что позволил себе проявить слабость.       Я остановила его: когда-нибудь сопереживание его погубит. Это слабость, которая слишком дорогого стоит. Однако, помимо разочарования, его слова дали мне хорошую пищу для размышлений и действий.       — Позже поговорим. Иди за мной, — я кивнула сама себе и стянула с края спинки накидку — в пустыне холодные ночи. Возможно, это был мой шанс: я неплохо разбираюсь в боли и способах продления жизни. Если он мстит за сорванное представление, в чем я была абсолютно уверена, мне есть, что ему предложить. Его расположение крайне важно, если я хочу найти хотя бы одного Темного в нужные сроки. Хотя бы одного, чтобы удостовериться в верности опасений Жрецов.       Зацепившись за эту мысль, я представляла, как Император поднимет в мою сторону руку в знак благодарности. И она больше не будет дрожать от вечной слабости, которую так усердно скрывали его советники и приближенные. Его возраст уже почти перевалил за сорок, а кроме двух дочерей наследника так и не появилось. И никаких других достойных кровных родственников. Страшно представить, чем бы обернулась для народа его смерть, которая идет за ним по пятам последние годы и выжидает подходящего случая. Особенно сейчас, когда и на границах провинций мало-помалу шумят такие беспорядки, что одной центурии не всегда достаточно, чтобы быстро со всем расправиться. Отдельного внимания требовали земли в ведении Р’иизу, который с чертовыми Боями совсем потерял сноровку: кажется, именно сюда стекались все беженцы и предатели, как через брешь, чтобы попытаться попасть в Вольные земли. Но мало кто из них знает, что через горные хребты нет и никогда не будет хода.       Хотя это не то, что меня как-то особенно волновало: слишком привычно, да и мятежникам никогда не хватит смелости выйти из подполья. Важно было другое. У меня был шанс проявить себя и получить заслуженную за все жертвы награду, и я собиралась им воспользоваться. Да! Получить свободу и никогда не возвращаться в эту чертову Тайосскую Империю. Теперь решимости прибавилось достаточно, чтобы бодрой походкой дойти до эшафота. Солнце почти село, но я хорошо разглядела всех, кто здесь находился. Два экзекутора, три стражника, зорко следившие за периметром пустынной площади, пока Р’иизу стоял напротив одного из наказуемых. Я не видела лиц: лишь спины, сплошь покрытые глубокими порезами.       «Смертельные увечья», — сухо констатировал мозг, но я пришла сюда не с жалостью и сожалением. Не сегодня. Стараясь держаться спокойно и даже расслабленно, я подошла к только заметившему меня прокуратору.       Он не выглядел довольным. Невзрачно буркнув приветствие, прокуратор тут же переложил на меня все свое недовольство сложившейся ситуацией:       — Один уже мертв. Не уследил, — с последним словом мужчина резко повернулся в сторону надзирателя, его глаза сверкали от почти не сдерживаемого гнева. Щуплый и не особо высокий, он посылал невероятно мощные импульсы негативной энергии. Внешне красивые черты лица перечерчивало душевное уродство, которое я увидела при нашей первой встрече. Но даже не обладая моим даром, было видно, как из него сочился яд.       — Простите, господин.       — Если этот умрет до рассвета, ты займешь его место, — спокойно возвестил Р’иизу. Так спокойно, что мне оставалось только позавидовать такому безумству: до утра гладиатор в любом случае не протянет. Я подошла ближе, разглядывая рабов, стоящих друг напротив друга на коленях. Цепи до крови врезались в запястья, невольно я коснулась собственных рук. Не время.       Один из них еще дышал, и мне послышалось, будто пытался что-то сказать. Но его губы не шевелились. Я подошла ближе, разыгрывая явный интерес перед Р’иизу. Что-то было не так, смерть уже должна была явиться по его душу: с такой кровопотерей не живут. Но я слышала, как тихо-тихо бьется его сердце.       Напрягая «шестое» чувство, пыталась пробраться в его сознание, но что-то не пускало. После неудачной настойчивой попытки пробраться к мыслям и памяти стало как-то не по себе. Это ощущение недосягаемой сплошной стены там, где должна была быть распахнутая дверь, я уже чувствовала однажды, на допросе Светлого, когда не смогла помочь получить Тайной службе ответы. И именно та с первого взгляда неудача привела меня туда, где я оказалась сейчас. «Неужели...» — боясь поверить в то, что уже казалось единственно возможным, выдохнула я.        Вопреки желанию, я не отдернула руки. Всматриваясь в странное потемнение на его левом виске, которого раньше не было. С каждой секундой оно становилось все четче и четче, пока я, едва сдерживая радость, не поняла суть выжженного Светлой магией рисунка. Руна, изображающая умершее Темное солнце. Клеймо предателя.       Я нашла его!