сарада умная девочка

сараде три года и она умная девочка, смышлёная не по годам. так говорит мама, трепля её по волосам. у мамы красивые розовые волосы, волной ложащиеся на плечи, которые походят на сладкую вату — сарада любит сладкое. она задумчиво оглядывает себя в зеркало, каждое утро, желая иметь такие же нежные волосы, как у мамы. и она спрашивает: — мам, почему мои волосы не как твои? ей отвечают: — потому что ты пошла в папу. осекаются, добавив: — его волосы такие же красивые, как и твои. сарада впервые слышит папа из уст мамы, она не понимает, кто такой папа? но сарада, заметив мимолетный страх во взгляде матери и горечь в голосе, решает не спрашивать. сарада умная девочка, и, пусть она и чувствует что-то неладное, выдыхает, пожав плечами. и лишь жалуется на то, что у неё болят глаза.

***

сараде пять, когда она возвращается домой после долгой прогулки — ей срочно надо похвастаться маме, что она завела новую первую единственную почему все так смотрят на меня подругу. она, конечно же, замечает, как по пути домой, взрослые бросают на неё беглые, какие-то сочувствующие и странные взгляды и слышит едва уловимое учиха вернулся и говорят, его видели с сакурой-сан несколько минут назад а ещё даже не увиделся с собственной дочерью? сарада замечает, но не придаёт значение, отложив всё услышанное в своей маленькой голове. это сейчас неважно, важнее добежать до дома как можно быстрее и уговорить маму пригласить чо-чо к себе. она влетает в дом, весело смеясь: — мам, представляешь… и осекается. потому что сарада слышит с порога всхлипы, раздающиеся в комнате мамы. не разуваясь, она вбегает к ней, испуганно выдыхая. сакура прикрывает лицо руками, даже взгляда не поднимает, а просит так жалобно: — дорогая, прошу, дай мне пару минут. в ответ маленькие ручонки обхватывают её плечо, в отчаянной попытке прижать к себе — когда мама обнимала её саму, сараде всегда становилось лучше. помогает, немного, кажется. по крайней мере, всхлипы затихают и объятия сарады получают ответ. сараде пять, но она, вообще-то, умная девочка. мама всегда так говорила. минуты уходят на то, чтобы построить логическую цепочку — вспомнить ночи до этого [когда тихие всхлипы, доносящиеся из маминой комнаты будили сараду] сопоставить факты, уловить из слов людей, которые повстречались ей на пути, то самое — вздохнуть полной грудью, отстраниться и выдохнуть с каким-то упрёком: — это из-за папы? сакура застывает, а сарада, поправив очки, добавляет: — ты снова плакала из-за него, да? он ведь здесь, вернулся? сакура виновато поджимает губы, трясущейся рукой потянувшись к волосам дочери, заправляя выбившиеся пряди за ухо: — прости, я не смогла уговорить его остаться подольше, ему надо было уходить. сарада хмурится, выдыхая раздражённое «тц», а у сакуры ёкает сердце. так похожа. так похожа на него… — мне всё равно, — вдруг выдаёт сарада, подняв серьёзный взгляд на мать, — мне правда всё равно на него, я просто не хочу, чтобы ты плакала. сакура поглаживает щеку дочери большим пальцев, выдавливая из себя улыбку. их её дочь такая взрослая, такая прекрасная. с губ было срывается нежное «спасибо, сарада», но замирает в лёгких, придавливаемое спёртым воздухом, когда дочь кладёт свою ладошку ей на щеку и, внимательно и слишком серьёзно взглянув, говорит: — мам, ты давно должна была понять, что папа тебя не любит. слёзы вновь наворачиваются на глаза.

***

сараде десять и умной её называют практически все. сарада лишь хмыкает, пожав плечами. её учеба в академии идёт полным ходом, скоро, кажется, экзамен, но сараду это никак не волнует. её волнует лишь внезапное чувство, когда она мимолетно бросает взгляды на нелепо скрывающую боль мать, собственноручно желая придушитьвыбитьдурьнакричать и обнять отца, лишь бы встретить его — привычное безразличие к человеку, которого она никогда не видела [и, в принципе, и без него прожила бы отлично] вдруг пропадает, уступая место нескончаемой боли, ненависти, горечи. она хочет взглянуть в глаза этому человеку и спросить у него за что. а ещё сарада отчего-то хочет каждый день смотреть в голубые глаза сидящего напротив. они как небо прекрасные светлые яркие светящиеся каким-то непонятным озорством и добротой. мама впервые за долгое время смеется, случайно задев сараду плечом. оно и лучше — та, наконец, отмирает, вдруг выдавая неожиданно для всех и для себя: — у вас очень красивые глаза, нанадайме. и краснеет, когда в ответ ей смеются по-доброму и, перегнувшись через стол, треплют макушку. — спасибо, сарада-чан.

***

сараде едва исполняется двенадцать, когда она впервые встречает отца. кажется, это первый раз, когда бойкая и самоуверенная сарада не знает, что делать. этот человек, даже не находясь рядом, делал маме так больно, этот человек, чёрт его подери, чуть было не убил свою дочь, потому что как она выглядит не знает. восхищаться им будет тяжело, ненавидеть — сложнее. он одним только видом внушает сараде какое-то непреодолимое желание слушаться, чётко выполняя каждое действие. сарада снова пожимает плечами, предпочитая просто наблюдать. и наблюдает внимательно, она же — умная девочка. расчётливый взгляд и сталь в его голосе сараду перестают пугать спустя минуты три, когда она замечает в этой самой стали брешь — малейшую, где-то внутри, даже дефектоскоп не сразу заметил бы. а сарада замечает. замечает украдкой, прослеживая тёплый взгляд, брошенный в сторону седьмого — и в ответ. замечает в мягких выдохах, в лёгком подобии улыбки, в раздраженом выдохе таком, который и не раздраженным-то не назовешь, скорее так, раздраженно-любящим даже. а потом после всего нанадайме улыбается папе так светло, потирая шею, лепечет что-то быстро, что-то очень несуразное и глупое, а папа выдыхает с особой нежностью в голосе «усуратонкачи». почему-то мать, любимую мать, сарада не замечает сразу — та стоит возле них, но не с ними. сарада чувствует глупую ревность — седьмой, улыбнитесь и мне так, пожалуйста. сарада чувствует необъятную радость — ты мудак, пап, но улыбаешься ты так красиво. сарада чувствует тупую горечь — мам, пожалуйста, прекрати улыбаться, ты врёшь самой себе. сарада выдыхает, поправляя очки. взрослые такие глупые.

***

сарада палит их в лет тринадцать— вся деревня палит уже как двадцать лет — когда в руках мнёт коробку конфет, предназначенную самому нанадайме, а на столе целуются они так рьяно и страстно, что не замечают сразу. и наруто извиняется, лепечет снова что-то глупое, взглядом своих прекрасныхчудесныхвосхитительных цепляясь за что угодно, лишь бы не смотреть сараде в глаза. саске позади него хмыкает — его забавляет эта ситуация, но не волнует так же сильно, как наруто. сарада качает головой, затыкая хокаге одной своей улыбкой. — я всё знаю седьмой, не беспокойтесь. вы лучше скажите, где найти боруто? — и трясет коробкой конфет, подняв ту вверх, мол, вашему сыну передать хочу. и наруто расслабляется, обнимает, благодарит искренне от всего сердца, а сарада задыхается, пальцами свободной руки незаметно цепляясь за плечи нанадайме. саске спокойно глядит дочери в глаза и во взгляде его понимание без намёков на упрёк. саске не глупый, как и его дочь. сарада поправляет очки, вновь улыбается, шутит и убегает. коробку конфет она выбрасывает в первой попавшейся урне.

***

сараде пятнадцать и она заебалась быть самой умной. и самой правильной тоже. она ненавидит то, как тупят абсолютно все. саске появляется в деревне гораздо чаще — теперь-то не забудешь как я выгляжу, да, пап? — и гораздо чаще сараде приходится наблюдать за искусственной улыбкой мамы. словно мозг сакуры давно уже всё понял, но глупое сердце отрицает всё. так глупо. её отец и любимый всеми ею хокаге-сама счастливы своей связью, той самой, которая красной нитью с ними лет тридцать. мать лепечет что-то про то, чтобы пригласить саске на ужин и сараде хочется выть от того, как глупа её мать. — пригласить папу, — не выдерживает она, — ты понимаешь как глупо это звучит, мам? — сарада, ты о чем?. — выдавливает улыбку сакура, а сараде блевать хочется. — пригласить папу домой… хах, ты слышишь себя вообще? не дошло, мам? он не любит тебя, он никогда не полюбит. он видится с седьмым каждую неделю, он трахается с седьмым каждую неделю, он появляется дома раз в три недели, забирая меня на тренировки…открой глаза, мама. он тебя не любит и никогда не полюбит. сарада глубоко дышит, не веря тому, что, наконец, сказала матери то, что никто лет пятнадцать сказать точно не мог. сакура же испуганно выдыхает, но краем глаза сарада видит — ладони сжимаются в кулаки мгновенно. словно всё нутро сакуры умоляет не начинай, сарада, ты же умная девочка. ты же умная. сарада активирует шаринган, стерев матери моменты минутной давности. подхватив обмякшее тело, она несёт его на диван в гостиной. бережно убирает прилипшие ко лбу пряди волос, целует в щеку. и мчится в резиденцию нанадайме, дабы позвать отца на ужин. мама такая глупая.

***

в двадцать лет сарада перестаёт быть умной, отдаваясь каждому встречному с таким жаром, такой страстью. её статус девушки лёгкого поведения никого не смущает, кому какая разница кто с кем спит, не так ли? её знает чуть вся деревня — и это уже не потому что та из легендарного клана учиха, не потому что подающий большие надежды джоунин, а потому что сарада глупая. очень глупая, но такая любимая ночами столькими. не поверите. она целует боруто, царапая щеки, желая выцарапать ему его голубые глаза, выдыхает, словно навязывая самой себе: — твои глаза светлее, чем у седьмого. пусть и знает что врёт, но повторяет это каждый чёртов раз. боруто отчаянно врёт тоже, сжимая в руках крепкое женское тело, желая этой ночью вбиваться точно не в него. — янетакойнетакойнетакой, — стонет по ночам в покатое плечо сын седьмого. сарада принимает ложь и врёт врут все. глупый боруто, мама, друзья. погрязли в этой мерзкой лжи. не врут, пожалуй, только наруто и саске, они не договаривают всем остальным, но зато не врут самим себе. какие они умные. даже завидно сарада опускается на колени, глядя на боруто исподлобья и задыхается под взглядом голубых глаз. какие они все глупые.