Пьяный литератор

Клуб. Очевидно пьяный Мирон, уверенный, что количество алкоголя в крови не помешает ему познакомиться с какой-нибудь девушкой. Кто же откажет ему? Людей много. Перед глазами масса из платьев, локонов, туфель. На танцпол Фёдоров точно не пойдёт. Он взглядом выхватывает девушку, стоящую у бара. Оценивает. Темно-коньячные волосы. Джинсовая обтягивающая юбка длиной чуть выше колена. Иссиня-чёрная футболка. Сойдёт. Кое-как пробираясь сквозь людей, останавливается рядом с ней. Вблизи не хуже, чем издалека. — Прекрасной барышне привет! Я провожу вас, если смею*, — говорит Мирон достаточно трезвым голосом, подходя к девушке сзади и кладя руку ей на талию. — Прекрасной барышни здесь нет! Домой одна дойти сумею**, — ловко отвечает она, отходя от Фёдорова, но он берет её за руку. — Не так быстро. — Приятель, ты явно слишком пьяный, а я слишком трезвая, поэтому ничего не получится. — То, что я под шафе, не означает, что не могу сделать тебе приятно, моя незнакомка. Нет, моя Прекрасная Дама, — он наклоняется к лицу девушки. — Не сомневаюсь, но… — Мирон прерывает её поцелуем. — Эй, — она легонько отталкивает мужчину. — Во-первых, я не дышу духами и туманами. Во-вторых, ты нашёл истину явно в чем-то покрепче, чем вино***. — Ром. — Вот и продолжай с ним отношения, а от меня отстань. Твой корабль не войдёт в мою гавань, пират. — Думаю, я смогу сделать из твоей гавани пролив Дрейка, — эту фразу Мирон использовал уже много раз, и она никогда не подводила. — В чем я не заинтересована. — Не может такого быть, киса, — негодует он, хмуря брови и немного пошатываясь. — Почему? — посмеиваясь над пьяным удивлением на его лице, спрашивает она. — Ты не узнаешь меня? — Должна? — А так, — изгибает бровь в своей обычной манере. — Что за странные ребусы? — Удивительная, — выдаёт Мирон, смотря прямо на девушку. — Я встретил вас…**** — Да, но он же написал и: Не верь, не верь поэту, дева… страшись поэтовой любви. — А я не поэт. — А я не хочу продолжать беседу. — Тогда иди. — Отпусти, — девушка взглядом показывает на свою правую руку, которую держит Мирон чуть выше локтя. — Не хочу, — как-то по-детски говорит Фёдоров. — Много дев, много раковин нежных****, которые бы с восторгом приняли предложение провести с тобой ночь. Так ответь на вопрос: за что же именно мне ты такой пьяный сдался? — выдыхает незнакомка. — Судьба, — говорит Мирон и неопределённо машет свободной рукой в воздухе — Только вот пьяного философа включать не надо. — Я философствую и трезвым. А вообще, фатализм — интересная…ммм… — Глава «Героя нашего времени». — Тогда поедем на Кавказ. Будешь Бэлой, а я молодым и симпатичным офицером, который похитит тебя из привычной жизни… — Кавказ…что-то из Бунина. Только у него застрелился кто-то… — Там их было трое, а нас двое, поэтому ничего страшного не произойдёт. — Бэла тоже умерла. Не хочется мне повторять её трагичный финал. — Schatz^, к чему все эти разговоры? — Ты сам их начинаешь! Мирон устало потирает лоб. У него начинает болеть голова и звенеть в ушах. — Знаете что, скрипка? ^^ — спрашивает он, свободной рукой заправляя пряди волос девушке за ухо — Мы ужасно не похожи? ^^^ — она встряхивает головой так, чтобы волосы вернулись в прежнее положение. — Я не об этом. Как тебя зовут? — Что в имени тебе моем? ^^^^ Ты ведь забудешь его под утро. — Если мы встретим его вместе… — А этого точно не будет… — Тогда хоть контакты свои оставь! — разговор с ней превращался в пытку, потому что девушка не сдавалась и не велась на уговоры Мирона, который уже начал жалеть, что сперва выпил, а потом пошёл искать спутницу. — Зачем? «Нет, она точно надо мной издевается», — думает Мирон, тяжело вдыхая и решая, как бы лучше ответить. — Замечательный день сегодня. То ли чай пойти выпить,… — начинает мужчина. — То ли повеситься, — заканчивает девушка. — Ладно, дай свой телефон, а то мы уже к Чехову перешли. Тут и до… Обломовки рукой подать. Мирон отпускает женскую руку, хлопает по карманам джинс. Достаёт айфон, с 3 попытки вводит пароль, протягивает его девушке. — Скрипка стонет под горой…^^^^^ — заунывно начинает Фёдоров. — Добытой под горою рудой… — Ты хоть сам понимаешь, что сейчас поешь? — спрашивает она, быстро делая какие-то манипуляции в телефоне мужчины. — Почему скрипка? — Вы формой похожи, — отвечает Мирон, но осекается и добавляет. — В том смысле, что у тебя и талия, и грудь, и бёдра… Блять, что я несу… — Эх, значит, зря я надела узкую юбку, чтоб казаться ещё стройней', — она отдаёт айфон Мирону. — Я не то имел в виду… — Ты имел в виду, что у мой тип фигуры — «груша», которая по форме напоминает скрипку. — Именно. По-моему, можно назвать преступлением то, что ты скрываешь свои ножки за такой длинной юбкой. — Юбку покороче, декольте поглубже, и к тебе в койку? — спрашивает она, подходя немного ближе к Мирону, который хмурит брови, смотря девушке в глаза так, будто ищет в них ответ на её вопрос. — Прощай, — говорит незнакомка, резко разворачиваясь. — До свидания, meine liebe'', — говорит он уже в пустоту, ведь девушка растворяется в толпе. «А она точно была? — ловит себя на мысли Мирон. — Была. Я ведь осязал ее. Ведь говорил с ней. С ней. Черт, а она была слишком такой, как я хотел. Все-таки перебрал…»

***

— Так что за девушка? — спрашивает играющий на ноутбуке Ваня у входящего в гостиную Мирона. — А? — Фёдоров выглядит соответственно для человека, проснувшегося 20 минут назад после хорошей попойки. — Ты вчера в такси нам с Порчанским всю дорогу о ней рассказывал. — А… — Я добьюсь остального алфавита? Или ты только первую букву знаешь? — Где мой телефон? — Ты мне вчера его чуть ли не под расписку отдал. Сказал, что если я потеряю его, то ты меня Чичикову продашь, — Евстигнеев, не отрываясь от экрана, достаёт из своего кармана айфон и отдаёт его Фёдорову. — Так что за девушка? — Познакомиться хотел… Ваня засмеялся. — В твоём вчерашнем состоянии только телочек и кадрить, — заключает парень. — Вот именно, что она совсем не тёлочкой была. Отвечала на мой пьяный литературный бред, который я выдергивал из рандомных книг, — говоря это, Мирон открывает телефонную книгу, но новых номеров не обнаруживает. — Я найду её, если этого не сделаешь ты. Такой человек однозначно нужен в ВМ, а то мы уже не вывозим оксфордские загоны. Фёдоров наконец добирается до заметок: «По мотивам твоей жизни можно снять фильм „Учитель литературы ‚Войну и мир‘ пропил“. 89214567345 — Г.С.Ж. PS: Вы можете быть уверены, что до Вас никто ещё этого номера не получал******». Мирон смотрит в телефон и ухмыляется. — В этой квартире ещё осталась что-нибудь из обезболивающего? — спрашивает он у Вани, который подозрительно смотрит на Фёдорова. — На кухне. Свидание? — Скорее встреча клуба литературных гиков. — Неужели она зацепила тебя только знанием литературы? — непонимающе спрашивает Евстигнеев. — Скорее незнанием меня, — Мирон набирает её номер. — Allo! — Кто говорит? — тихо спрашивает она. — Тот, кто ещё не пропил «Войну и мир», но успел заложить в ломбард томик Тютчева. — Хочешь выкупить? — Фёдоров слышит, что её голос меняется: словно расцветает, словно просыпается. — Да. — А какую цену готов заплатить? — Прогулка по Петербургу и поход в довольно неплохой стейк хаус. — Но, смотрите, приходите с условием; во-первых, не влюбляйтесь в меня… Это нельзя, уверяю вас. На дружбу я готова, вот вам рука моя… А влюбиться нельзя, прошу вас!''' — страстно говорит она, но из-за смешка в конце фразы Фёдоров понимает, что девушка играет с ним, шутит. — Вы должны понимать, что я не дам подобной клятвы, как и то, что если дам, то не сдержу её, — нарочито серьёзно отвечает Мирон, продолжая начатый ею спектакль. Ему кажется, что она улыбается. — Что значит слово… хм, вроде, шац? — спрашивает девушка. — Не знаю, — лукаво говорит Мирон. — Тогда почему вчера Вы так меня назвали? — Ох, если бы я помнил, süßer'''', — отвечает мужчина, растягивая слова. — Не мучайте меня, сударь. — Тогда встретимся через полтора часа в Юсуповском саду, — сказав эти слова, Мирон услышал звук, оповещающий о том, что она прекратила их телефонный разговор. — Мама! Ваш сын прекрасно болен''''', — громко заявляет Фёдоров, уходя на кухню. — Совсем крыша поехала… — бурчит Ваня себе под нос. — Литература сводит не только людей, но и с ума.