Пьяный литератор

— Я до сих пор не могу поверить. Маргарита, Маргарита… А ты говорила: «Что в имени тебе моем?», глупая… — Громкое имя не возвеличивает, а лишь унижает того, кто не умеет носить его с честью*, — ответила девушка, тяжело вздыхая и немного опуская глаза. — Ты оправдываешь все ожидания, Маргарита, — мужчина подбадривающе приобнял собеседницу и наклонился немного ближе к её лицу. — Хватит так часто называть меня по имени. Уж лучше что-нибудь на немецком, — сказала девушка отворачиваясь. — Ни один не радостен звон, кроме звона твоего любимого имени**, — Мирон улыбнулся, а она прожгла его мимолетным взором янтарных глаз. — Ты трезвый, а все равно умудряешься цитировать Маяковского, — уголки губ девушки дрогнули. — Только, прошу, не говори, что я тебя опьяняю. — А разве женщина не похожа на вино? *** — Допустим, но тогда тебе, как никому другому, важно знать чувство меры, — Маргарита с прищуром посмотрела на мужчину. — А то опять у нас будет беседа пьяного с трезвым чёртом****. — Я пахну псиной?! — Конечно, нет, Маргаритка. — Тогда, Миро*****, предлагаю просто благоухать, — её губы, окрашенные помадой цвета розы, медленно прошептали эти слова. Цвет розы…слишком странный и запутанный, ведь сейчас можно найти даже голубые. — Не люблю бездумно распыляться. Меня больше вот что интересует: почему ты согласилась на свидание? — А почему нет? Сейчас передо мной трезвый, начитанный и не намеренный поиметь меня в ближайшей гостинице мужчина. — На сколько баллов из 10 я был пьян? — Думаю, до Актера^ дотянул. — Тогда дело — дрянь. — А еще предлагал на Кавказ сбежать… — Как у Бунина? — Нет, — Маргарита залилась звонким смехом. — Ты отвёл мне роль Бэлы, что не очень радовало. — Княжна Мери? — Только Вера! На меньшее не согласна! — бойко заявила девушка. — И откуда ты такая удивительная явилась? — Сказала бы, что из твоих снов, но грех — быть настолько самонадеянной. «Да ты ведь и вправду из них. Моя Афродита^^, вышедшая из тьмы сибирских лесов и топи петербургских блат…^^^», — Мирон прекратил размышления, увидев озадаченный взгляд Маргариты — он молчал достаточно долго. — Извини, цветы не думают о людях, но люди грезят о цветах…^^^^ — Зачем же обо мне грезить, если я живая и стою перед тобой? — Расстроенное и капризное воображение никогда не даёт покоя. — Воистину творец! — проскандировала она, весело улыбаясь, отчего в уголках её уже вишневых губ появились морщинки. — Всего лишь писатель… — А о чем ты пишешь? — бархатный, мягкий голос Маргариты обволакивал, заполняя пространство вокруг настолько, что Мирон на мгновение переставал слышать шум проезжающих мимо машин. — Есть одно, о чем плачу я горько: это прошлые дни^^^^^, — голос мужчины, напротив, звенел, как бьющееся стекло. — Создал историю одного города', да и всё, пожалуй. Маргарита… — Я действительно Маргарита, правда не булгаковская, а совершенно обыкновенная — одна из тех, которые никогда бы не стали хозяйками бала Сатаны. — А я никогда не писал о Понтии Пилате. — Да какое это имеет значение! Сейчас речь не о том: мастер ты или нет, — последние слова прозвучали, по мнению Мирона, так, будто провёл одним ножом по другому, как бы затачивая их друг о друга. — Тогда как мне тебя называть? — Фёдоров остановился и развёл руками в полном недоумении. — О женщины, вам имя — вероломство! — Марго или Рита. — Нет, Маргарита, нет. — Почему? — в этот раз остановилась уже она, упёрла руки в боки, смерила мужчину тяжелым карим взглядом и слегка надула, скорее всего, свои клубнично-малиновые губы. — Можно шутить с человеком, но нельзя шутить с его именем''. — А я прошу — пошути! — Упрямая Маргаритка, — рычит Мирон. — Маргаритки из всех цветов самые несносные''', — тихо вторит она, чем вызывает улыбку-одобрение мужчины. — Ты очаровательно надуваешь губки. — А ты — растягиваешь их в улыбке, пусть иногда и хищной. — «Он сразу обращал на себя внимание своим сходством с степным ястребом, своей хищной худобой и этой прицеливающейся походкой»? — Ты больше похож на голубя, — насмешливо отозвалась Маргарита. — Курлык? — Курлык. — Наконец-то мы нашли общий язык! Предлагаю завтра отметить это замечательное проишествие. — Только без рома и портовых шлюх. — То есть ты согласна провести со мной ещё один день? — Да, — твёрдо заявляет девушка. — Даже если я продолжу называть тебя по имени? — А я могу попросить, чтобы ты называл меня только по имени? — спрашивает она, закусывая губу и моляще смотря на Мирона, который искренне удивляется такой перемене в поведении собеседницы.  — Да хоть кого смутят вопросы быстрые и любопытный взгляд'''', поэтому просто отвечаю: «Да». — Я сошла с ума, о мальчик странный, в среду, в три часа! ''''' — сказала Маргарита, пряча лицо в ладонях. — Я свой диагноз знал заранее — спонтанное самовозгорание… — Твои строчки? — Да, но они довольно старые, хотя твоё состояние сейчас, на мой взгляд, описывают идеально. — Вот она — сила классики! — Слава Богу, что не любви! — выплюнул эти слова Мирон. Он и девушка переглянулись. - Незаменимых нет — разъемы одинаковы, - добавил мужчина с хрипотцой в голосе, Маргарита внимательно и настороженно стала всматриваться в его лицо. Он думал, что она вспылит, однако девушка притихла и лишь задумчиво очерчивала миндальным взором окна дома, мимо которого они проходили. — Мы пришли, — резко сказала она и быстро направилась к парадной. — Пора! Мой желанный, прощай же — до встречи…'''''' — бормотала девушка себе под нос. 
— Маргарита! — крикнул по-немецки Мирон, жаждущий узнать, какие же на самом деле её манящие, цветочно-фруктовые губы. — Что? — она уже стояла в дверях. Паточные глаза девушки не то боязливо, не то в ожидании чего-то смотрели на мужчину. Она почувствовала во рту знакомый привкус рома, который он подарил ей вместе с неуклюжим поцелуем, и нервно сглотнула это наваждение. — Какие у тебя любимые цветы? — спросил он на выдохе. Фёдоров хотел задать, а она, несомненно, услышать совсем другой вопрос, а потому удивились оба. Она в нерешительности опустила глаза, смотря на светлые ступеньки. — А я думала, что ты читал… — с этими слова Маргарита исчезла за коричневой дверью. Завтра у той самой парадной некоторым прохожим посчастливилось (хоть они так никогда и не подумали бы) увидеть мужчину с букетом белых хризантем'*. Чудак помнил про жёлтые цветы, но знал, что его Маргарита даже не посмотрит на них.