Человеческие страхи

      Чуть погодя её спросят: «А это правда, что вы знакомы?» И она, на секунду замявшись, кивнёт. Её спросят: «Он всегда был таким красивым?» И последует тот же ответ. На вопросе «А голос? Он невероятный. Ты знаешь?» ей придётся закатить глаза, а на последующей за ним фразой: «А взгляд, о этот взгляд» — и вовсе рассмеяться.       Она немного отвыкнет от подобного восторга и теперь не знает, как правильно реагировать. Точнее, не помнит, как реагировала в прошлом, когда видела этого человека рядом с собой. О, она наверняка игнорировала его и делала вид, что он неважен и не заслуживает всех тех похвал, которые получал, но то время давно прошло.       «Вы виделись пять лет назад, ты не могла забыть всего этого» — обязательно сказала Маргарита, будь она рядом и Полине пришлось бы согласиться, вот только Марго в России и лгать себе так легко.       Она помнит их последнюю встречу. Своеобразное прощание на пороге его дома. Она не хотела уезжать. В мечтах обнимала его и признавалась в своих чувствах, в реальности только пожала руку и пожелала хорошей жизни. Он расщедрился на улыбку и ответные добрые слова, а после закрыл дверь, оставляя её в прошлом.       Никто из них не отправил ни единого письма, но оба знали, что же происходит в жизнях друг друга. «Встретила прекрасного парня». «Завёл очередную подружку». «Побывала на банкете». «Чуть не утонул, переплывая озеро». «Лучше понимает собственную магию». «Из него вышел замечательный целитель». Друзья постарались, чтобы ни один момент их жизни не остался тайной.       Он не кто иной, как Севастьян Заиграй-Овражкин. Она ведь тоже всем давно знакома как Полина Феншо, та, которая Брусникина, правнучка Милонеги. И у них, пожалуй, много общих воспоминаний, ещё немного недопонимания и целая куча недосказанности. А ещё нежелание что-то менять. Они не друзья, но и простыми знакомыми никогда не были. Застряли в неопределённости. «Ненавижу ли я его?» Задавалась она вопросом. «Желаю ли я её смерти?» Размышлял он, стараясь не глядеть на неё. Им стоило поговорить, но этого так и не произошло.       Полина была такой наивной, особенно в романтическом аспекте жизни. Её тогдашние отношения с парнем закончились слезами. Сева не желал любить по-настоящему, меняя девушек чаще, чем полагается. Она знала об этом. Все в их компании знали — Митя постарался. Однажды он спросил у Севы, боится ли он встретить любовь всей жизни, а Воздушный лишь хмуро взглянул на него. Девочки всполошились и с интересом посмотрели в сторону Севы. Все, кроме Полины. Она была занята, возможно, тем же самым, что и Овражкин — поиском ответа. Боялись ли они встретить такого человека?       Тогда Полина желала найти того самого единственного и неповторимого, но это не продлилось слишком долго. Вернувшись из плена, она решила, что любовь не для неё и ничего не сможет этого изменить. Водяная не призналась Севе в чувствах по той же причине — посчитала, что недостойна получить ответную симпатию, если она, конечно же, имелась. Впрочем, это не имело никакого значения. Если бы Сева обнял её в тот день, попросил остаться или выложил всё, что чувствует, Полина разбила бы ему сердце. Не со зла, но ради него самого.       Митя не получил ответа на свой вопрос, но отступать не собирался. Это не удивило нисколько. В этом весь Муромец. Он спрашивал об одном и том же, а Сева не изменял себе и молчал.       Полина была с ними в тот миг, когда Митя назвал Воздушного странным. Сева отмахнулся от друга и улыбнулся мимо проходящей колдунье. Та покраснела, поспешила поправить светлые волосы и подошла ближе, хватая Севину руку. Когда Овражкин ушёл вместе с девушкой, Муромец поведал, что Сева действительно боится влюбиться. Так, чтобы навсегда. Полина тогда хотелось спросить, а кто не страшится этого, но она промолчала. Севины страхи её не касались.       Когда-то Сева сказал: «Мне не нравятся все эти влюблённые взгляды». Полина фыркнула, а Маргарита захохотала. «Да, мы все знаем, что тебе они противны», — прошептала Водяная. Никто не услышал её и она порадовалась. Совершенно ненужная фраза, произнесённая каким-то уж слишком недовольным и обвинительным тоном.       Она была для него даже не другом, так какой-то подругой сестры Мити, знакомой, о которой приходилось заботиться из-за проклятья. И Полине даже хотелось, чтобы Сева просто отказался от своей обязанности, сославшись на усталость или нежелание видеть колдунью слишком часто, но он молчал, прожигая её холодным взглядом. Словно обвиняя в происходящем, но не вслух, ведь несмотря на язвительность Овражкина, он оставался до безобразия правильным.       «Если тебе так неприятно спасать меня просто скажи». Полина тоже ничего вслух не произносила, но считала, что смотрела на Воздушного колдуна достаточно красноречиво.       Не понимала, почему он остаётся рядом, испытывая к девушке, если не ненависть, так неприязнь. Но где-то глубоко в душе она благодарила его. За помощь, в которой она так нуждалась. За спокойствие, которое он излучал даже в самые страшные моменты. За редкие улыбки подаренные не ей. За немногочисленные разговоры, когда ни Полина, ни Сева, не скрывались друг от друга.       Полине нравилось говорить с ним и слушать его было приятно, особенно если отбросить нервозность и раздражительность, возникающую каждый раз, когда Сева приходил.       Сейчас после пяти лет разлуки она могла признаться себе, что именно его спокойного голоса ей не хватало в трудные минуты. И до сих пор не хватает, чего уж скрывать. Временами, попадая в неловкие ситуации или стоя перед сложным выбором, Полине хочется просто связаться с ним и услышать, как колдун тяжело вздыхает, но всё же помогает в решении проблемы. Только ничего такого она не делает, понимая бессмысленность данного желания.       Что она ему скажет? «Знаешь, Сева, я тебя игнорировала и воротила нос, когда мы были моложе, но дело не в тебе, поверь. Дело во мне, правда. Я слишком боялась полюбить тебя, поэтому вела себя так отвратительно». И будет хорошо, если он просто посмеётся и похвалит её чувство юмора. Он ведь может отреагировать и по-другому. Никто ведь не говорил, что Овражкин чувствует к Полине. На самом ли деле считает её другом или всё-таки причисляет к подружкам Анисьи, с которыми приходится иметь дело. Вполне возможно, что на признание в любви Сева и не найдёт, что сказать.       В том прошлом, где они играли неприязнь друг к другу, Овражкин продолжил соблазнять невинных девушек сладкими речами, а Митя не прекратил своих заверений о том, что друг каждый раз с облегчением выдыхает, понимая, что одна из его дам не стала той самой. Полине хотелось спросить у Севы так ли это, но она не решалась. Каждый раз, представляя себя, задающей этот вопрос, Водяная видела его взгляд и слышала: «Не лезь туда, где тебе не место». А она точно знала, что её не может быть в жизни Овражкина.       Где-то на второй год во Франции Полина услышала от своей знакомой потусторонней, что Сирены умирают, если их чары не действуют хоть на кого-то. Полина даже рассмеялась. Овражкину повезло, что в нём слишком мало от этих существ. Но это лишь сильнее уверило её в том, что Севе лучше без присутствия Водяной.       Те чувства, возникшие внезапно и так сильно испугавшие её, оказались не магическими чарами, а настоящей влюблённостью, которой Полина не позволила превратиться в нечто более серьёзное. Любить Сирену нельзя, особенно Водяным колдуньям. Непозволительная роскошь для такой девочки как Полина.       Иногда она представляет более молодую версию себя, пытаясь понять, почему собственные страхи не дали ей стать Севе хотя бы хорошим другом. Надо было всего лишь сделать первый шаг, на который не решился Воздушный. Что в этом сложного? Впрочем, она могла изменить это и после своего отъезда во Францию, написав ему, поделившись своими переживаниями. Например, предложить дружеское общение, ведь ей действительно интересно с ним. Полина не решилась. Побоялась показаться слишком приставучей.       Ну, кто она такая, чтобы интересоваться его жизнью? Василиса посоветовала Полине меньше об этом думать и вспомнить, что именно она связана с Севой сильнее остальных. «Ты жила в его доме, спала в его кровати, носила его рубашку» — слова Анисьи. «Ты звала его, когда твоей жизни грозила опасность. Поль, он спас тебя, игнорируя собственную боль» — это уже Марго. «Полина, вы намного больше, чем друзья, но оба продолжаете это игнорировать» — писал Митя.       Не друзья. Не знакомые. Нечто большее. Интересно, кто они друг для друга?       Сева так и не ответил на вопрос Муромца, но его взгляд — уставший и раздражённый одновременно, надолго отпечатался в памяти Полины.       Прошло пять лет, и Полина до сих пор не знает, чего боится Сева.       Но вот он во Франции. Такой же яркий, как и прежде. Сразив своими чарами красивых французских колдуний, поделился короткой историей их с Полиной общения, прося сообщить Водяной о приглашении на ужин. Миловидная французская колдунья, оставшаяся под сильнейшим впечатлением, раскрасневшаяся, сияющая лучше начищенного серебра, отчего-то решила, что ей нужно знать всё об Овражкине. От его любимого цвета до семейного древа. Вот только Полине нечего рассказать.       Ей до сих пор кажется, что она единственная, кому он не доверяет. После рассказа о семье Лисы, когда Полина наорала на него, он больше никогда не просил сохранить всё в тайне. И если Маргарита была уверена, что причина в возникшем доверии, Водяная знала, что это не так. Сева оградил себя от бурной реакции Полины.       «Вы были друзьями?» — поинтересуются у неё. Полина отрицательно качнёт головой. «Нравились друг другу?» — уж очень пытливо поглядят, на что Брусникина лишь слабо улыбнётся.       Она знает, что никогда не смогла бы стать Севе кем-то таким же дорогим, как Митя. До места Анисьи Полина тоже не дотягивает. На то время у них не было общего прошлого, только неловкие встречи, которые заканчивались одинаково — она раздражалась.       О своей реакции на Овражкина, Водяная догадалась не сама. Опять же Маргарита. В каком бы настроении ни была Полина до встречи с Севой, после неё она падала духом. Воздушный выводил из себя своей отстранённостью. Он словно специально делал всё наперекор ей.       О том, что в чём-то Полина окажется права, она узнает за несколько месяцев до отъезда из России. От самого Севы. Он скажет, что иногда специально раздражал её, а Полина лишь рассмеётся.       Из всей их компании именно Полина была дальше всех от Овражкина. Она не бежала к нему, когда нуждалась в помощи и всячески пыталась не пересекаться с Воздушным колдуном. У неё не всегда получалось, но она прилагала много усилий.       И у Полины уже спрашивали, нравится ли ей Овражкин. На удивление не Маргарита. Если подруга и заметила влюблённость Полины, то не подала вида. Это был Митя. Любознательный и невероятно упорный Муромец, не желающий принимать за ответ тишину. Просто однажды он увлёк её к избушке, прижал к перилам и прямо в лоб поинтересовался о чувствах к Севе. Полина бы ответила, но не успела. Овражкин застукал их, поглядел на обоих и, обойдя, зашёл в избушку. Митя широко улыбнулся и отпустил Феншо, мягко подталкивая в спину.       После этого Митя не оставил своего интереса, правда вслух ничего не говорил. Он забыл о личном пространстве Водяной и постоянно околачивался возле неё. Трепал по русым волосам, обнимал и не сводил внимательного взгляда с выражения её лица. Наверное, со стороны это всё смотрелось ненормально и даже неправильно, но Митя не видел в этом ничего такого.       Ответа он всё же добился — Полина написала ему, вернувшись во Францию. Им даже поговорить удалось, когда Анисья прихватив брата, возжелала навестить Водяную. Муромец тогда обнял Полину, а после ещё долго хвалился тем, что угадал. Больше они не затрагивали этот разговор, словно его и не было.       Она не забыла о своих чувствах к Севе, но оставила их в прошлом.       Митя называл это фобией. Ужасным кошмаром, от которого Сева наверняка просыпается каждую ночь. Полина сомневалась в реальности подобного, а Сева не пытался опровергнуть слова друга. Возможно устал спорить, поэтому и молчал. Правда однажды он всё-таки сказал, что не верит в сказку о единственной любви Сирен, а после добавил, что всё это бесполезно, ведь Мите ничего не докажешь. Овражкин не ошибся — Митя лишь усмехнулся и кивнул.       Сева показывал своё отношение к настоящей любви встречами с разными девушками, но Муромец предпочитал игнорировать его. Он говорил: «Овражкин, ну мне ты хоть не ври». Спустя какое-то время это сменилось на: «Овражкин, хоть себе не лги».       Полина сомневалась, что Сева лгал хоть кому-то. Он точно знал, чего хочет.       Колдунья спросит: «Вы ведь встретитесь с ним?» Полина попытается унять дрожь в коленях, но скрыть румянец не сможет. И под звонкий смех девушки поспешит прочь. Не бросится по магазинам, чтобы предстать перед Севой в красивом наряде, не заглянет к парикмахеру, приводя волосы в идеальный порядок, а просто направится на встречу, словно это не она когда-то питала к нему нежные чувства.       Сева улыбнётся, увидев её. Похвалит отросшие волосы, ниспадающие на хрупкие плечи. Отодвинет перед ней стул, а после сев напротив надолго замолчит. Полина не станет мешать. Закажет лёгкий салат, сладкий чай и десерт, мысленно хваля себя за излишнее спокойствие.       Будет вспоминать прошлое, о котором не пыталась забыть, но надёжно спрятала на задворках. Первую встречу, о которой она узнала намного позже их знакомства. Все те мгновения, когда Сева хоть и не охотно, но предлагал свою помощь. Задушевный и слишком личный разговор, прерванный Лисой. Танец перед похищением, где Сева окончательно испортил ей настроение. Воспоминания калейдоскопом возродятся в ней вместе с теми девичьими неправильными чувствами.       Полине больше не нужно бояться проклятия, переживая за всех, кто слишком близок её сердцу, но прошло столько лет. Побоявшись остаться одной, да ещё и виноватой в смерти любимого человека, она лишилась права признаваться в чувствах. И даже сейчас, сидя напротив колдуна, заставляющего её сердце биться быстрее, она не может произнести этих слов. Наверное, никогда не решится на подобное.       — Помнишь, много лет назад Митя спрашивал, боюсь ли я встретить единственную любовь? — спросит Овражкин уже без улыбки.       — Ты говорил, что не веришь в это, — закивает Полина, с трудом прожёвывая десерт. — Нашёл её?       — Думал, что не верю, — согласится колдун. — Считал, что если это и окажется правдой, мне слишком рано бросаться в омут настоящих чувств. И да, нашёл уже давно, но только сейчас понял, как был слеп в отношении к ней.       — Я рада за тебя.       И Полина будет. Просто потому, что Сева заслуживает любить и быть любимым, и не столь важно, кем станет его избранница. Водяная уверена, что любая, кого бы ни выбрал Овражкин, окажется прекрасным человеком. Достойной того Севы, которого Полина так и не узнает. Скрытого за панцирем, временами язвительного и излишне спокойного колдуна, не любящего делиться собственными тайнами и мыслями.       — Это Анисья? — поинтересуется Водяная, улыбнувшись — Наконец-то понял, что вы предназначены друг другу?       — Анисья хороший друг, — ответит Сева. — Полина, это ты. Мне жаль, что пять лет назад я не остановил тебя. Жаль, что мне не хватило смелости обнять тебя и признаться в чувствах. Мне стоило хотя бы писать, но я надеялся, что вскоре после отъезда исчезнут мысли и сны о тебе, но ничего не поменялось.       — Я твоя единственная? Сомневаюсь, что это возможно.       — Я тоже сомневался, поэтому так долго тянул с приездом, — спокойно произнесёт колдун. — Но вот он я, признающийся тебе в любви.       — Ты знал, что Сирены умирают, если их чары не работают?       Полине понадобится не один год, чтобы рассказать обо всех переживаниях Севе. Она даже расплачется, делясь ушедшим страхом быть с кем-то, чтобы после потерять его. Воздушный колдун не высмеет её, похлопывая по спине, а когда Полина впервые скажет, что любит его, Сева не растеряется, и точно будет знать, что с этим делать.       Она никогда не станет для него кем-то вроде Мити или Анисьи, но этого и не потребуется — Водяная поселится в его сердце навечно.

***

      Митя в шутку спросит про одну единственную. Он часто так делает — интересуется всякими неважными глупостями, не ожидая полноценного ответа, вот Сева и проигнорирует его. Только Муромец не оставит его в покое. Он с упорством будет повторять вопрос, иногда в самые неподходящие моменты. Одним из таких случаев станет миг, когда Митя озвучит этот вопрос в присутствии подруг Анисьи.       Сева бросит беглый взгляд на Водяную колдунью, но она будет смотреть куда-то в пустоту, выглядя при этом крайне отстранённой. На все выпады Мити она не прореагирует, не станет смеяться вместе с остальными, и лишь продолжит кусать губы. Не то, чтобы Сева уж слишком пристально следит за ней, просто пытается отвлечься от внимательного взгляда лучшего друга.       Он не скажет, что не верит в эту глупость — Митя всё равно не послушает. Не признается, что если это вдруг окажется реальностью, ему совершенно не захочется посвящать себя одной единственной. И Сева уж точно не подумает о серых глазах Водяной, представляя свой идеал девушки. Ни в коем случае.       «Мне не нравятся все эти влюблённые взгляды». Он не солжёт ни капли, правда, сделает вид, что не услышит слов Полины. Притворится, что не заметил и обвинительного тона, не желая ссориться с ней из-за пустяков. Водяной ведь абсолютно плевать на колдуна, она прекрасно показывает это, глядя не на него, а сквозь. Хотя иногда их взгляды всё-таки встречаются — в серых глазах Полины он видит лишь неприязнь.       Однажды Митя спросит: «Может твоя судьба совсем рядом, но ты продолжаешь вести себя, как дурак?» Муромец не назовёт имени Водяной, но они оба будут знать, о ком именно он говорит. Сева проигнорирует его, не посчитав правдивыми подобные глупости. А когда поймёт, что чувства, которые он принимал за ненависть, вовсе ей не являются, будет уже поздно.       Она придёт попрощаться с ним. Не обнимет, не скажет, что будет скучать и не попросит продолжить общение по переписке. Полина вычеркнет его из своей жизни без лишних хлопот, а Сева не захочет навязываться. И последующие пять лет о её жизни он будет узнавать от друзей.       О том, как ей нравится во Франции и какие там приятные люди. Однажды она даже напишет о парне целителе с прекрасными голубыми глазами и кучерявыми светлыми волосами. Письмо покажет ему Маргарита, совершенно не скрывая ехидной улыбки. Сева прочитает о мыслях и чувствах Водяной и пожалеет, что когда-то упустил шанс стать для неё этим замечательным парнем целителем. И в какой-то миг, не осознавая этого, колдун заменит неизвестного парнишку собой. Даже улыбнётся, читая о неловком первом свидании. Впрочем, вскоре очнётся и вернётся в реальность, где Полина во Франции веселится с парнями.       Она не исчезнет из мыслей, не уйдёт из снов, не желая покидать его жизнь. Плотно вцепится в сердце и заставит Севу видеть её в каждой молодой девушке с русыми волосами и хрупким телосложением.       Где-то на третьем году разлуки Сева решится написать ей. Изложит свои переживания на бумаге, запечатает конверт, но так и не сможет отправить его. Письмо останется лежать на столе в комнате, настойчиво мозоля глаза. Полина найдёт его спустя четыре года, когда окончательно переберётся в Россию, оставляя солнечную Францию в прошлом. Улыбнётся, читая про свой грозный взгляд, направленный на невинного Овражкина, припоминая, что когда-то ей также казалось, что Сева недолюбливает её.       Анисья станет той, кто не выдержит. Она закажет билет во Францию, впихнёт в руки удивлённого Севы чемодан и прикажет не возвращаться без ответа Полины на чувства Сирены. Скажет: «Я всё ещё уверена, что вместе нам было бы хорошо, но это ведь невозможно терпеть. Просто встреться с ней и во всём признайся. Не упусти последний шанс».       И Сева не упустит. Только не в этот раз.       Полина будет такой красивой с этими длинными русыми волосами. В белоснежной блузке и лёгкой юбке — всё такая же худая и прекрасная. Сева не сдержит улыбки, и долго будет тянуть с серьёзным разговором, но Полина не станет его торопить. Позволит решиться на то, для чего не хватило сил пять лет назад.       Сева признается в любви, Полина поинтересуется о Сиренах и одной из причин их смерти, при этом тепло улыбаясь. Она не отдёрнет свою руку, когда колдун прикоснётся к ней. Не закричит и не посмотрит на него с ненавистью, только перевернёт руку и соединит их ладони. Рассмеётся, вздохнёт и произнесёт:       — Я рада, что не стало слишком поздно для нас.