Искажённая личность

      Луна той ночью была прекрасна. Яркая и крупная, затмевающая собой все звёзды. Пожалуй, именно её сияние, а не безжизненный свет уличных фонарей стоило благодарить за то, как хорошо Марибель в тот момент видела перед собой Ренко.        Марибель с нежностью вглядывалась в безмятежное лицо спящей подруги. Свет из окна позволял выхватить родные черты, мягко ложась на опущенные веки, на щёки, украшенные паутинкой теней от ресниц, на небольшой аккуратный носик и на слегка разомкнутые губы. Укрытая тёплым одеялом, вся фигура Ренко дышала спокойствием. Марибель становилось радостно на сердце от одного взгляда на неё в таком состоянии: в груди разливалось приятное тепло от мысли, что её самый дорогой человек сейчас лежит напротив, такая прелестная и беззащитная, совсем не похожая на себя обычную, полную энергии и в то же время удивительно умную. Марибель будто прикасалась к чему-то сокровенному, что не было доступно никому, кроме неё, и что Ренко с готовностью доверила ей.        Небольшая уютная комната, лунный свет из окна у изголовья кровати и Ренко напротив — всё это так напоминало о том, с чего всё начиналось. Марибель не могла поверить, что с тех пор прошло почти полгода. Казалось, только вчера она поднялась на крышу самого высокого здания в районе, готовая встретиться лицом к лицу с мучителем, лишившим её покоя. Впрочем, вспоминая события последнего полугодия, она со всей ясностью осознавала, насколько насыщенной была её жизнь в этот период. "Да, всё это просто не могло случиться за один день..." — подумала Марибель, прикрыв глаза. А в следующий миг её сердце сжалось от горечи, и, вновь взглянув на Ренко, она с вымученной улыбкой мысленно добавила: "Всё не могло так быстро, так стремительно исказиться..."        Думая обо всём случившемся, Марибель не смогла сдержать порыв и протянула руку к Ренко, чтобы нежно накрыть её ладонь своей. "Да, не могло..." — мысленно повторила она, бросая короткий, полный отвращения взгляд на собственное запястье: его, словно браслет, "украшал" синяк. Марибель отвела глаза. Она прекрасно знала, что подобный "аксессуар" — далеко не единственное напоминание о том, что она так хотела бы навсегда стереть из памяти. Забыть, как страшный сон, что такое случилось с ней. Забыть про многочисленные синяки на бёдрах и груди, про исполосанную царапинами спину, про укусы на плечах.       Забыть про то, с каким монстром она добровольно заперла себя в клетке.