Drama

В этом году Нью-Йорк буквально завалило снегом. Повсюду шныряли снегоуборочные машины, зато кроме них по дорогам почти никто не разъезжал. Для жителей этого города такое количество снега было почти трагедией, но Питеру нравилось. На Питере была смешная шапка с помпоном и теплая парка. А еще рукавицы с вышитым на них шлемом железного человека. Такие рукавички были почти у каждого ребенка в этом городе, а у него тем более. Но Питер давно не ребенок, конечно! Поэтому Тони врет, что эти рукавички совсем не обычные. Они и правда не обычные, как и все, что касается Питера. Тони сделал все, чтобы Стив не боялся, что Питер замерзнет. А Стив все равно боится. Он морщится от снега, плотнее кутаясь в объемный пушистый шарф. Надо же, Капитан Америка терпеть не может снег. Только вот Тони предпочитает об этому не шутить, потому что знает – это чертовски плохая шутка. Стиву есть за что не любить снег. Есть за что не любить зиму. Но маленькому Питеру до ужаса нравится снег, поэтому Стив и Тони вынуждены уже битый час торчать на улице, промерзая до костей, потому что в отличии от Питера их одежда обычная. Разве что у Стива…но Тони об этом умалчивает. Стиву совсем не обязательно знать, что в его ботинках давно стоит автоматическая «грелка», а шарф и куртка из особого материала, состав которого Тони разрабатывал около года. Шарф выглядит как шерстяной и на нем вышиты имена Питера и Тони, поэтому Стив его носит, а уж из чего он сделан ему знать совсем не обязательно. Стив бы разозлился. Он вообще в последнее время злится на многое. Тони не знает, что сделал не так, но старается не сделать хуже. Брюс говорит – это кризис. Такое бывает в отношениях, особенно у семейных пар. Особенно с ребенком. Просто Стив устал и Тони его отчасти понимает. У Старка есть его железки, костюмы и дорогие тачки. Стив не разбирается в подобном, зато любит мотоциклы и клетчатые рубашки. Тони терпеть не может рубашки в клетку, но тем не менее заваливает ими пол шкафа, лишь бы Стив был доволен. Но Стиву плевать на рубашки, и на два новых байка в гараже тоже плевать. У Стива нет ничего, кроме Питера – это Тони понимает тоже. Брюс говорит такое тоже нормально. Кто-то из них должен был принять роль «матери», и это не его вина, что она досталась Стиву. Но Тони чувствует себя полнейшим козлом, пропадая сутками на работе, оставляя Стива наедине с Питером. Конечно, он сто раз предлагал ему взять «выходной». Тони вполне мог справится с Питером и сам, но за два года роль «матери» так приросла, что Стив попросту не может. - Нам нужно поговорить, когда мы вернемся домой, - по голосу Стива Тони понимает, что разговор ожидает не из приятных. А по взгляду понимает, что это должно его пугать. Стив идет вперед, подхватывая Питера, который в это время пытался влезть в сугроб, на руку разворачивается обратно. - Ну папа! – малыш истошно визжит и пытается вырваться, но Стив перехватывает его на пол пути и усаживает на плечи. - Домой, - обрывает он любые попытки побега. Тони морщится и смеется про себя. Он так не умеет. Если бы не Стив, то Тони был бы согласен проторчать на улице еще пару часов, зная, что ребенок в тепле. Лишь бы не плакал. Иногда Тони думает, что боится быть похожим на Говарда. Поэтому делает для Питера все, на что только способен. Просто Тони хочет, чтобы Питер чувствовал любовь. Только делает он это лишь одним известным ему способом – балует. А Стиву для это ничерта и делать не надо. Стив просто рядом с Питером каждую его минуту, и, кажется, это важнее чем все подарки Тони. Старк это понимает, конечно, но по-другому тоже не может. Он просто должен работать, потому что у него «Stark Industries», потому что он хочет обеспечить Стива и Питера. Но Тони любит Питера! Любит! И он совершенно точно лучше, чем Говард. По пути до башни Питер начинает клевать носом, а уже на подходе совсем засыпает. Стив аккуратно снимает его с плеч и теперь несет на руках. Питер в его руках выглядит совсем крошечным и Тони нравится этот контраст. Тони вообще нравится то, как Питер выглядит со Стивом. И как Стив выглядит с Питером. Тони думает, что любит их. Нет, Тони совершенно точно любит их. Больше всего на свете. Дома Стив укладывает Питера в кроватку, а Тони следует за ними по пятам. Он следит за каждым движением Стива, за сонным Питером, который бормочет что-то себе под нос, пока Стив стаскивает с него одежду. Пока он переодевает его в пижамку с щитом. Тони улыбается, потому что, кажется, это самое прекрасное, что он видел в своей жизни.

***

У Стива руки сжаты в кулаки, а это не значит ничего хорошего. Он сидит за столом рядом с чашкой остывшего кофе и дышит так тихо, что Старку даже приходится прислушиваться. Тони до последнего делает вид, что ничерта не понимает. Он привычно вальяжно проходит до кофеварки, ставит свою любимую кружку и нажимает на кнопку. - Тони, - голос Стива звучит тоже слишком уж тихо, и это тоже плохой знак. Тони хочется сбежать. Прямо сейчас сбежать с этой чертовой кухни, лишь бы отсрочить этот разговор. Но сколько можно бегать? - Да, детка? – привычное обращение звучит как-то жалко, но он приправляет его ухмылкой и опускается за барную стойку. Лишь в пол оборота поворачиваясь к Стиву. Как будто чем дальше, тем менее болезненно. Чушь. - Баки вернулся, ты знаешь, - на кухне такая тишина, что было бы слышно даже мошку. Как на зло даже кофеварка не шумит. Зато Тони слышит, как бьется его сердце. Как этот чертов механизм отбивает дурацкий ритм, а место, где когда-то был реактор начинает зудеть. Иногда Тони жалеет, что избавился от него. Хорошая была вещь. В такие моменты ему хотелось бы иметь что-то, что могло лишить его жизни в кротчайшие сроки. Но он быстро выкидывает эту мысль из головы. Что-то обрывается – раз. - Ты же понимаешь… – он как-то машинально тянется к кофеварке, когда та писком оповещает их об окончании своей работы. Кружка горячая, но сейчас это не имеет смысла. Тони даже не замечает этого. - Да, но…- Тони понимает и без слов. Это всегда начиналось так. Тихо и спокойно. Стив понимал, понимал первые пару дней, а потом…Тони даже вспоминать не хочет. - Мы продержались год, - вздыхает он. - Прости, - у Стива на лице нет никаких эмоций, и он снова смотрит в пустоту. Тони не уверен, что именно сейчас он видит своего Баки, но не может этого отрицать. А еще он пропускает мимо ушей что-то важное. - Ох, черт, Стив, нет! Ты ни в чем не виноват! – вот что важно. Брюс говорил, что очень-очень важно не давать ему испытывать чувство вины. Но Тони всегда забывает об этом, когда все начинается заново. И если быть честным, то он был бы рад забыть вообще обо всем. Об этой странной болезни, обо всех ее особенностях. Еще десять минут назад Стив укладывал Питера в кровать, и Тони был почти счастлив. А сейчас его мир снова начинает рассыпаться на кусочки. Он все еще помнит, что было в прошлый раз. Он все еще помнит, каково это, когда твой любимый человек сходит с ума. И, черт возьми, он даже не думал, что это повторится снова. - Мы справимся вместе, хорошо? – Тони оставляет кружку с кофе на столешнице и подходит к Стиву. Его потрясывает и Тони уверен – Баки здесь. Конечно не Баки, конечно это не чертов Барнс, а лишь плод воображения! Но для Стива это так же реально, как сам Стив для Тони. И это тоже важно. Тони должен помнить об этом.

***

У Питера режутся зубы, и он грызет все, что попадется под руку. А еще он учится говорить, поэтому трещит без умолку, коверкая все буквы, какие только может. Он говорит чисто только «папа», тыча пальцем в портрет Стива, что висит в гостиной. - Я тю куать, - Тони смотрит на него пару секунд, пытаясь сгенерировать у себя в голове хотя бы пару вариантов, что бы это могло означать. - Кушать? – но все равно тычет пальцем в небо. Питер кивает и тянет его за рукав. - Шать! – Тони смеется. - Ку-шать, - протягивает он, поднимая карапуза на руки. – Ку-шать, повтори, - Питер машет головой. - Шать! Ку! – но соединять эти два слога в одно слово совершенно не собирается. Быть может ему так просто больше нравится. Тони не спорит. Он просто усаживает малыша в его стульчик и просит Пятницу включить какие-нибудь мультики, пока сам занимается готовкой каши. И у Тони получается не плохо. По крайней мере обычно половину тарелки Питер съедает сам, а остальное благополучно летит на пол. В телевизоре какая-то розовая девочка поет песенку про животных, но Питеру, кажется, все равно, а Тони почти не слушает, нарезая банан в овсянку. Он думает о том, что такие мультики делают с неокрепшей детской психикой. И что было бы с Питером, если бы Тони включал их чаще, чем один раз в сутки. Он просит Пятницу найти другой канал, на котором крутят что-то из Диснея. Золушка – хороший мультик, думает Старк. Он опускается тарелку с едой перед Питером и садится за стол. Питеру два и он учится есть самостоятельно. Тони сегодня почти не спал. Стив тоже, поэтому Старк позволяет ему отдохнуть. Тони звонит Пеппер и быстро объясняет ситуацию. Поттс молчит, а потом сообщает Тони, что ближе к вечеру вышлет ему какие-то бумажки. Говорит, что Тони может оставаться дома столько, сколько это потребуется. И, конечно же, предлагает свою помощь, но Тони отказывается. Тони отправляет смску Брюсу, но даже не надеется, что тот прочитает. Беннер пропал, и раз уж даже Наташа не смогла его отыскать, то у Тони тем более не получится. Хотя он и не уверен, что Романов особенно старалась. Тони ищет психиатра, но понимает, что вряд ли удастся затащить к нему Стива. Тони ищет выход, но у него чертовски мало на это времени. Потому что в этот раз все происходит быстрее. Потому что Пятница сообщает о том, что Стив проснулся. Потому что именно в этот момент Питер начинает истошно вопить, потому что Питер боится Пятницу. - Ну же, тихо, Питер, успокойся, - Тони достает его из стульчика и быстро направляется к лифу. Брюс говорил, что нельзя оставлять Стива одного.