Drama

Стив знал, что этого быть не может, знал. Понимал, что ну не может просто так в его спальной появиться человек, которого нет уже пять лет. Конечно не может! Хотя бы потому, что он всегда разный. Иногда это был призрак из прошлого, тот Баки, которым Стив его помнил перед войной. Но сейчас в его спальной стоял совсем другой человек. Это был тот Баки, которого Стив не хотел бы помнить. Это был тот Баки, которого Стив впервые увидел через семьдесят лет. Волнистые черные волосы спадали на ссутуленные плечи, на бронежилете чьи-то пятна крови, а бионическая рука сжимает в руках пистолет. Глаза подведены чем-то черным, и от этого их цвет почти невозможно разобрать. Но Стив то знал. Знал, что глаза у его Баки небесно-голубые, почти такие же, как и у него самого. Глаза у его Баки такие красивые, что и не сравнится ничего на свете с этим цветом. Но это не его Баки. Это призрак, выдумка, галлюцинация – что угодно, но не его Баки. - Тебя здесь нет, - Стив произносит это твердо, на сколько может. Стив пока еще верит в это, но все равно чувствует, как разум понемногу покидает его. Стив помнит, что он должен сопротивляться. Стив помнит, что он солдат, а это – его личная война. - Конечно есть, - насмешливый голос его-не его Баки. Что-то внутри дергается, будто подпинывая Стива к краю. Не может же у галлюцинации быть такой настоящий голос. Такой насмешливый тон. - Нет, - Стив тянется к тумбочке, на которой лежит его телефон. - Ты врешь сам себе, - галлюцинация издевается, смеется над Стивом. – А ты ведь мог мне помочь, Стив, мог, но не стал. Струсил! Неужели ты всегда был таким трусом? – в легкие будто вода попала и дышать становится почти невозможно. Стив хватает ртом воздух и пытается встать. - Нет! Нет! Тебя не существует! Этого не может быть! – он кричит и падает на пол. - Конечно не может, ведь ты убил меня, - Стиву больно. Он закрывает глаза и утыкается лицом в ладони. Стив лежит на полу и чувствует, как рассыпается на чертовы кусочки. Чувствует, как снова умирает внутри. Он не убивал Баки Барнса. Но Баки Барнса больше нет. И какая к черту разница кто его убил, если Стива рядом не было? Он не защитил, не смог, не успел. А должен был. Должен был, черт возьми! Ведь Баки всегда успевал.

***

У Тони нет времени даже на то, чтобы пристроить Питера в кроватку. Он сажает его в манеж и кидает первое, что попадается под руку. И плевать, что это его телефон, плевать, если Питер его сломает. Тони купит себе еще тысячу таких же, если это будет нужно. Но Тони должен бежать, потому что его Стив снова сходит с ума. Он находит Роджерса на полу. Пятница сообщает Тони, что с ним все в порядке, что жизненные показатели в норме, но Тони понимает, что это сейчас почти не имеет значения. Потому что сам Стив не в норме. Потому что сам Стив лежит на полу, а по его щекам текут чертовы слезы. Потому что самые красивые на свете глаза полны боли, а Тони не было рядом, когда это было нужно. И плевать, что в это время он был с Питером. И плевать, что Тони всего один. В его жизни тоже всего два человека, за которых он отвечает, и Тони должен стараться, должен быть рядом даже тогда, когда это невозможно. - Хей, Стив, очнись, Стиви, я рядом, все хорошо, - Тони садится возле него и тянет Стива за плечи, прижимая к своей груди. У Роджерса на лице нет никаких эмоций, но Тони видит их в его глазах. И там полно боли. - Я не убивал его, - шепчет Стив. – Я не убивал…- он цепляется за футболку Тони пальцами и закрывает глаза. Рядом с Тони легче, потому что он живой. Потому что Стиву незачем в этом сомневаться. Вот он – Тони, сидит на полу и пытается заставить Стива посмотреть на себя. И Стив смотрит, потому что это все, что он сейчас может. - Ты его не убивал, Стив, ты никого не убивал, слышишь? – Стив слышит. У Тони большие карие глаза, такие же как у их сына, и совсем не такие, как у Барнса. У Тони сильные плечи и руки, и дело тут не в сыворотке – он такой сам по себе. Стив думает – идеальный, но никогда не говорит. Потому что Тони над этим смеется. А еще говорит, что никто в этом чертовом мире не идеален, кроме, конечно, Капитана Америки. Стив помнит почти все его реплики, Стив мог бы читать их наизусть. И черт бы побрал все остальное, ведь у Стива Роджерса есть Тони Старк, но это сейчас не имеет значения. Потому что когда-то у Стива Роджерса был Баки Барнс. И Стив его не защитил. - Я его не спас, - Тони гладит его по волосам и думает, что в таком состоянии бравый Капитан Америка совсем уж не похож на себя. Он даже выглядит меньше. Даже меньше, чем сам Тони. И от этого щемит в груди. - Ты бы не смог, понимаешь? Никто бы не смог! – Стив понимает, но не верит. Стив уже ни во что не верит, потому что Баки бы смог, потому что он всегда успевал. – Это не драка у мусорных баков, Стив, это даже не война. Ты бы ничем не помог, понимаешь? Это смерть, просто смерть, ты здесь не при чем, понимаешь? – будто читая его мысли, шепчет Старк. - Нет, - но Стив не понимает, потому что в его голове куча мыслей. Потому что он, кажется, что-то забыл.

***

Война всегда приносит смерть – это Стив знал, как свои пять пальцев. За столько лет жизни, даже уже не своей, а натянутой кем-то, чем-то. Стив не бессмертен, но жить будет дольше, чем кто-либо. Стив не бессмертен, но почти неуязвим. И он думает, что скорее всего его убьет пуля, или что-то подобное. Скорее всего он умрет от рук врага, как и все его друзья. Такая уж доля у героев. Стив привык к этому. Но Стив кое-что забыл. Смерть не выбирает один путь. Смерть не приходит только от пули - у нее куча путей. И одна из них – болезнь. И Стиву тошно от того, что он об этом забыл. Тошно от того, что он забыл о главном. Его мать умерла от болезни. А сейчас умирал его друг. Самый важный человек на этой чертовой планете. И в том и в этом мире. Самый близкий. - Все в порядке, Стив, это ведь неизбежно, понимаешь? Мы итак прожили больше, чем должны, наш с тобой век давно закончился, Стив, и я даже рад, что все так. Навоевался, - у Баки впалые щеки, а под глазами синяки, будто он опять их подвел. У Баки исхудавшее тело, а на месте, где когда-то была бионическая рука – протез. На нем есть маленькая гравировка S.I. - «Stark Industries». Это подарок Стиву от Тони. Стив знает, что Старк терпеть не может Барнса, но ради Стива готов был помочь. И это странно, потому что Стив к такому не привык. Потому что Стив привык к тому, что кроме Баки никто и никогда не помогал ему. Кроме Баки у него не было никого. И нет никого. - Глупость, ты поправишься, Бак, - Стив верит в это, хоть и с трудом, но верит. Потому что хочется, потому что в обратное поверить больно. - Это уж как Бог решит, - Баки шутит, потому что другого не остается. И смотреть на Стива, смотреть в его глаза, наполненные боли, выше его сил. Баки никогда не умел переносить это. Уж слишком его Стив выглядел невинным, и для таких людей боль – это лишнее. У таких людей все должно быть хотя бы хорошо, но лучше отлично. Такие как Стив – хорошие люди. Нет, даже лучшие. И Барнс не уверен, что знает еще хотя бы одного, похожего на Стива Роджерса. - Бог может решать что угодно, но я не отпущу тебя, - Стив садится у кровати и берет Баки за руку. Он не отпустит! Нет уж, слишком долго он его искал. И Стиву кажется, что всю жизнь он только и делал, что бежал за Баки. Бежал на уроки, бежал на поле, где Барнс гонял с мальчишками мяч, бежал на учебу, бежал за ним на войну. А потом еще пару лет бежал, чтобы доказать, что Баки – это, черт возьми, Баки. Бежал, чтобы доказать Барнсу, что тот ему нужен. Вот и сейчас бежит. - Стив, только не делай глупостей, ладно? – у Баки на щеках слезы. Потому что ему тоже больно. При всей его браваде – никто не хочет умирать. И Барнс не хочет, потому что он только-только обрел свое счастье. Обрел Стива. Но жизнь такая несправедливая сука, что и говорить об этом не хочется. Конечно, Барнс знает сколько людей он убил. Помнит каждого из них. Понимает, что это не с его желания, понимает, что против воли, но, черт возьми, его руками. И, возможно, с его смертью и правда восторжествует справедливость. Но это принесет боль Стиву Роджерсу, а он, на минуточку, самый лучший человек на этой чертовой земле. Так о какой справедливости может идти речь? В этой ситуации просто невозможно справедливо – он понимает. Но Барнсу так не хочется видеть боль в глазах Стива. - Ты никуда не денешься, ясно? Никуда, - Стив держит его за руку и это кажется самым правильным из всего, что сейчас может происходить. Капельницы и трубочки, таблетки и уколы – все это не правильно. А вот их руки – это правильно. Так и должно быть. Только они должны быть не здесь, а где-нибудь в другом месте. В Бруклине. И, желательно, на сотню лет раньше. Вот что правильно. - Я всегда буду с тобой, - Баки шепчет. – Когда-нибудь мы снова встретимся, - ему отчего-то нестерпимо больно, но он молчит. А перед глазами темнеет. Он знает, что это. Знает, что она наконец-то пришла. Смерть – вот она. И Баки не страшно, потому что его рука все еще зажата между пальцев Стива, а темнота накрывает так медленно, так уютно. Боль проходит, все проходит. Все исчезает. Исчезает и Стив, исчезает и его рука. Исчезает и сам Баки. А Стив снова бежит. Только на этот раз без толку. На этот раз Баки на столько далеко, на сколько это вообще возможно. Но Барнс прав, когда-нибудь они встретятся.