say something

      - Как ты там сказал, - парень взглядом очерчивает плавные линии лица молодого человека, стоящего напротив, буквально вдавливая последнего в стену, хоть и не касается его: этот взор всегда вызывал подобные эмоции сколько бы раз он на себе его бы и не ощутил, Чимин все равно пылает. И пылает, и боится, находясь под ним. И под тонкими щелочками глаз, и под искривленными губами в жадной ухмылке, и под самим Юнги.       - Я…- парень вдыхает воздух через стиснутые зубы и инстинктивно, не выдерживая напора хищных и горящих от желания глаз, опускает свои ресницы, будто закрываясь от реальности. – Я сказал, что люблю тебя, Хён. Я про…       Чимин не успевает озвучить свои мысли, как рука старшего с тупым стуком сталкивается со стеной на уровне головы младшего. Второму на мгновение кажется, что парень зацепил его ухо, от чего мочку и раковину обдало жаром, расплывающемуся по виску и доходящему ярким, красным цветом до самых щек.       Юнги шумно втягивает воздух через нос и опускает взгляд на ровные, тонкие и ужасно выпирающие, всем своим видом кричащие о том, что их надо коснуться, ключицы. Он крепко сжимает пальцы в кулак и возвращается из транса, в который заманили старшего чертовы косточки. Замечая, что все это время его рот был слегка приоткрыт, он поворачивает голову на минимальный градус так, что Чимин не успевает заметить этого. Чимин был занят губами Юнги, настолько неподвижными, холодными, но в то же время манящими и сладкими. Когда тонкая линия ломается в легком смешке в одном уголке, младший понимает, что слишком долго пялится на этот рот.       - Ты же знаешь, что нельзя говорить подобное… Под камерами, так бестактно и так не естественно, - на последнем слове Юнги делает звучный акцент, в котором слышится доля мелкого разочарования и очередной усмешки. – Я бы хотел слышать это из твоих уст исключительно находясь наедине с тобой, - парень проходится средней фалангой согнутых пальцев от линии челюсти до подбородка, зажимая его в конце между большим и указательным, заставляя Чимина вздрогнуть и невольно вскинуть голову чуть назад.       А Юнги нравится этот жест, он всегда был отрывной точкой для начала их маленьких игр. Для Чимина она горела зеленым светом, как на светофоре на другом конце пешехода. А для Шуги, как красная ткань, которой размахивают перед быком.       Старший сокращает расстояние между их губами до катастрофически маленького промежутка, выдыхая горячий воздух в приоткрытый рот младшего. Но последний сдается первым, устремляясь вперед и мягко касаясь губами уголка рта Юнги, который сразу же плывет с бесящей Чимина ухмылке. Он чувствует её четко - его это раздражает.       «Почему он всегда ведет себя так, будто он тут главный?» - мимолётом проносится в голове Чимина, и он кусает старшего за верхнюю губу, тут же очерчивая место укуса горячим языком, проводит вертикальную линию вниз и проникает в рот, проходясь по ровному ряду зубов. Юнги выдыхает в рот младшего и позволяет языку забраться глубже. А Чимин все понимает, запуская яркую ленту ощущений, обводящую мягкое, теплое нёбо, упирающуюся в такие же щеки и, наконец, касающуюся извивающегося языка.       Чимин запускает свои руки под майку Юнги, аккуратно касаясь бока, поднимаясь вверх скользящими пальцами по позвоночнику до лопаток и слегка надавливает, как бы заставляя старшего податься вперед, прижаться своей грудью ближе к телу младшего, потереться о него и окончательно потеряться в чувствах. Но Юнги недовольно вздыхает, вздымая правильно брови к переносице – одежда. «Ох, это парень» - думает Чимин и разрывает поцелуй, строя хмурое лицо, которое достойно его актерских навыков, но темные глаза выдают все его желание. Он толкает старшего в сторону кровати, попутно стягивая так ненавистные Юнги шмотки. Первым куда-то в сторону, какую парням не интересно: они заняты друг другом, летит майка старшего, и он не отстает, запуская все еще холодные, вечно холодные, руки под кофту своего тонсена, в краткие сроки буквально срывает с младшего ненужные предмет одежды.       Чим смотрит на аккуратно выпирающее возбуждение Юнги через ткань шорт и оценивающе дергает головой, утыкаясь кончиком языка в щеку, образовывая похожий бугорок на то, что виднеется у его хёна. Младший заваливает парня на кровать, прижимая его собственным телом к плоскости, зажимает одно бедро меж его накаченным, рельефных и таких любимых Юнги, что он срывается и нервно проводит по ним, зажимая в руке где-то над коленом. А Чимин упирается руками в кровать, выглядя так же, как выглядел Юнги, когда вжимал его в стену на входе, показывая мнимое превосходство над младшим в их отношениях, Чим толкается своей налитой кровью плотью в переднюю часть бедра старшего, тихо выдыхая от создаваемого трения.       Но тут он перекидывает свою ногу и устраивается у промежности парня, утыкаясь своим членом в другой, продолжая так же толкаться через одежду, наблюдая, как милашка Юнги жмурится и отворачивает голову, закусывает губы, чтобы позорно не просить избавиться от шорт и намокшего от естественной смазки белья, чтобы не просить своего тонсена оттрахать его до потери сознания. Но младший, будто обладая тонкой метальной связью с парнем, что находится перед ним, буквально читает все мысли, проносящиеся в голове Юнги, и рывком стягивает одежду, оставляя старшего совсем обнаженным, строящим из себя девственника, зажимающимся, как в первый раз. А Чимин чертовски любит такого Юнги, такого хочется иметь долго, забывая о всех заботах и делах, как будто больше никого и нет в этом мире, кроме их двоих, отдающихся друг другу без остатка.       Младший берет в руку член Юнги и нежно проводит по нему рукой, легко сжимая у основания, двигает так, чтобы совершенно не касаться головки, что, конечно, не нравится его хёну, рычащему от безысходности и желанных прикосновений к его плоти. Последний пытается толкаться в руку парня, но тот подносит палец к своим губам и с милой улыбкой, которой он обвораживает своих фанатов на концертах, просит прекратить, потому что еще рано, а Юнги подчиняется, как преданный щенок, вызывая смешок у парня сверху. Чимин сползает вниз, проводя рукой от ключиц, цепляя торчащие, твердые от возбуждения соски, на секунду сжимая их, вызывает рваный вздох, но продолжает свое напористое движение по торсу, обхватывая поясницу ловкими пальцами, и, наконец, опускается головой на уровне члена Юнги. Он тут же проводит горячим языком по головке, от чего доносится более уверенный и громкий стон старшего. Чимин вбирает член в теплый рот, утыкаясь им в нёбо, медленно и тягуче начинает двигать головой, не принимая даже половины члена, хотя он вполне может уместиться в горле вокалиста, как показала практика. Шуга пытается сделать толчок, но Чимин хмурится и прижимает за поясницу старшего к кровати, после чего до его ушей доносится тихий скулеж.       Чимин освобождает свой рот от возбужденной плоти парня и быстро облизывает свои пальцы, приставляя их к колечку мышц, которой сжимается от мягких, но скользких и уже холодных пальцев, а парень снизу вздрагивает, учащая собственное дыхание и вызывая очередную насмешку. Вокалист оглаживает молочные ягодицы парня свободной рукой и, наблюдая за лицом рэпера, что зажмурил глаза, а рот открыл в блаженных вздохах, выпуская наружу раскаленный воздух, и вводит один палец внутрь, который очень быстро проскальзывает. Чимин сразу удивляется, убирая с лица улыбку, резко для самого себя начинает думать, что Юнги с кем-то спал и поэтому так растянут, но вспоминает, что они позабавились утренним сексом, перед тем, как Джин приходил будить их. Младший решает не заботиться о нормальной растяжке старшего и со следующим же толчком добавляет второй палец, и так по принципу арифметической прогрессии, пока все четыре пальца не оказываются внутри Юнги. А последний в свою очередь задыхается в своих стонах, приятно щекочущих слух Чимина, который усердно работает над задом хёна.       Взмокшая челка прилипает ко лбу и вызывает острое желание избавиться от нее, раз проведя рукой по ней, но Юнги слишком возбужден, чтобы совершить это легкое действие. Вместо этого он перемещает свои руки на тело Чимина, блуждая по нему, пальцами очерчивая те самые острые косточки, касаясь и тыкая в яремную ямку, а пальцы второй руки вплетаются в мягкие волосы младшего, сжимая их так, что вокалист ахает от внезапного ощущения. Юнги, отлично ощущая пальцы в своего заде, начинает насаживаться на них, требуя большего, требуя члена, а не четырех жалких пальцев. Чимин привстает, вытаскивая мокрые пальцы из парня, и приставляет их ко рту старшего, которой тут же вбирает два из них в рот, старательно облизывая.       Вокалист направляет свой член ко входу старшего и легким нажимом входит в него, вздыхая очень тихо, закатывая глаза от ощущений, обволакивающих его плоть стенками ануса парня, что хочет остаться в таком положении надолго, будто больше ничего и не нужно. Нужно. Юнги нужно, чтобы этот член вбивался в его плоть, доводя до охренительного оргазма раз за разом. И Юнги начинает взмахивать бедрами, напоминая о том, что его парень не любит, когда медленно и плавно. А Чимину и говорить об этом не надо, он сам все понимает. Вынимая пальцы изо рта Юнги и вновь опираясь о кровать, он начинает двигать размашистыми и быстрыми толчками, от первого из которых старший взвизгивает, но быстро привыкает, хватается руками на наволочку подушки, сильно стискивая её в руке, и часто стонет, равняя это с криками, вырывающимися от из груди парня, каждый раз, когда Чимин проходится по чувствительному комочку нервов, заставляя сжиматься и насаживаться на член самостоятельно.       Чимин берет в руку плоть парня и начинает водить по ней рукой, крепко сжимая, точно не попадая в ритм с движением собственного тела внутри Юнги, но он знает, что хёну достаточно простых прикосновений. И рэпер кончает, пачкая свой живот белой, вязкой жидкостью, которую так и хочется размазать по рту, что Чимин и делает, вбирая небольшое количество на пальцы, и проводит этим по губам, которые старший облизывает, пробуя себя на вкус. От этого вида, вокалист с громким и протяжным стоном заканчивает внутрь Юнги, входя по основание. Шуга вздрагивает от чувства чего-то горячего сзади и тяжело выдыхает, когда его парень обессилено падает рядом, закидывая руку на грудь и закрывая глаза, немного по-дурацки улыбаясь и шепча на ушко как сильно любит и дорожит.