say something

      По темной комнате разносится тихое эхо шагов, от чего Намджун только сильнее напрягается и сжимает в руке атласную ленту, которой прочно повязано запястье, продетую через кованное, слишком холодное изголовье кровати. Он вертит головой в поисках шума, но плотная ткань не дает ему возможности разглядеть все вокруг. Сейчас он может полагаться только на свой чуткий, внезапно обострившийся слух.       Руки неприятно трутся о, на вид, мягкую и плавно скользящую материю, и Джун тихо шипит, желая поскорее освободиться. Вся эта обстановка безумно напрягает парня, и он часто ёрзает по постели, нетерпеливо ожидая гостя, которой легко расхаживает по холодному полу.       - Да сейчас я, почему ты такой? – Чонгук сердито и раздраженно смотрит в сторону кровати и кладет на стол свой телефон, ответив на важные, наверное, только для него самого, сообщения и устремляется к парню.       Он выбирает интересный и самый любимый путь Намджуна: подползти, словно львица, со своеобразной ухмылкой, с середины кровати, начиная от ног, которые точно поджимают носочки. Он обводит широкими ладонями крепкие бедра и наклоняется к оголенному торсу, на который открывает вид расстегнутая рубашка, но почему-то не снятая. Вероятно, так сексуальнее, может подумать Чонгук, и окажется совершенно прав. Он запускает горячий язык в пупок парня, а тот тихо выдыхает от неожиданности или легкого удовольствия: Намджун сам не может понять. Напористые движения рук в сторону паха подгоняют возбуждение и дает волю чувствам. Он начинает снова дергаться, просясь освободить его тело, но не сегодня.       - Нет, малыш, сегодня главный я, - младший протягивает пальцы к лицу Джуна и нежно поглаживает его щеку, а тот просто льнет к успокаивающим движениям и одобрительно кивает, чего Гук только не может увидеть, но почувствовать.       Он второпях, будто время сейчас ограничено и имеет значение, ловко опускает собачку и ширинка характерно вжикает вниз, высвобождая оголенную, уже немного напряженную плоть. Чонгук зажимает пальцами основание члена и приподнимает его, пытаясь разглядеть каждый миллиметр, но тут его юркий и влажный язычок касается крупной рубиновой головки и легко, совсем невесомо, водит вокруг неё. Он обхватывает обветренными, от чего и грубыми, губами и водит ими по небольшому участку, помогая себе рукой и втягивая щеки, а парень снизу мечется по кровати и вынужденно стонет, жалобно прося взять глубже, что и получает. Член проникает внутрь так легко, будто этот рот и горло были созданы для немалых размеров Джуна.       Головой он начинает плавные движения, заставляя полностью налитую горячей кровью плоть касаться стенок узкого горла, а язык вырисовывает понятные только его владельцу узоры – Намджун готов поспорить, что это ноты его новой песни, которую он обязательно напишет, когда вернется в нормальное, адекватное состояние. А сейчас он готов сходить с ума, лишь бы продолжать ощущать теплоту рта, грубость губ и ловкость языка на своем органе.       Член со звонким хлюпаньем покидает точно выточенный под него рот и тяжело падает на лобок, оставляя мокрый след. Старший где-то внизу скулит и дергает бедрами, а Гук только прижимает его и тихо просит подождать. Он усаживается на Намджуна и тот чувствует ткань халата, что щекочет кожу. С долей грациозности элемент одежды слетает с острых плеч, показывая только темноте полностью голое тело парня. Подтянутый живот, твердая, мужская грудь, гордо торчащие бусинки возбужденных сосков – все выглядит прекрасно, но старший может это только представить, что только подливает масло в огонь, пробуждая сильнейшей желаний войти в любимое тело.       Гук пробно вводит в свой подготовленный анус два пальца и выдыхает раскаленный воздух из своих легких, довольно улыбаясь и делая еще два толчка, явно хотя ощутить что-то более большое и точно жаркое внутри себя. По его члену стекает предэякулят и размазывает его по головке кончиками пальцев другой руки, но тут же берет в руку плоть парня и направляет её в себя, медленно насаживаясь и так же кайфуя от того, как легко проникает в него возбуждение его парня; как спустя нескольких месяцев он чувствует только удовольствие и наслаждение от каждой проведенной ночи с молодым человеком. Намджун откровенно стонет от круговых фрикций, что Чонгук начинает думать, что стал отличной личной шлюхой для своего любимого котенка, что может дать ему то удовольствие, что хочет он, получая еще большее в ответ. Каждое движение задает новый, ускоряющей темп, принимая глубже в узкий зад парня, иногда задевая слишком чувствительный комочек нервов, заставляя пальчики на ногах поджаться, а бедра вздрогнуть.       Чонгук опускает руки на живот и уверенно ведет ими до груди парня, больно стискивая между пальцев аккуратные соски. Джун дергается и вгоняет свою плоть в податливое тело и выбивая из собственной и груди своего партнера мелодичные, высокие стоны. Подкидывая бедра сильнее и агрессивнее, он доводит обоих до оргазма. Намджун изливается горячим семенем внутрь, а Чонгук себе и ему на живот.