Hater

В каждом городе найдётся свой топографический изъян, где, ступая по ярко освещённой городской иллюминацией улице, отклонившись от курса на несколько метров, можно очутиться в непроглядной чёрной дыре. С потрескавшейся штукатуркой на высотных завешанных паутиной стенах, смердящими отходными баками, на дне которых зарождаются новые эволюции из простейших, и рыхлой землистой вязи вместо брусчатой тропы под ногами. Место, где по утрам можно удачно укрыться от любопытных глаз, но очутиться поздней ночью - крайне неприятно и в какой-то мере тревожно из-за нагнетающего окружения. Поворачивая в один из подобных переулков, Чонгук улавливает малоприметное движение теней впереди и негромкие всхлипы вперемешку с громогласными репликами. Он останавливается от неожиданности и крепче сжимает правой рукой пистолет, свободно разместившийся в кармане его зимней куртки. Прислушиваясь к знакомым голосам, перебивает взвинченный монолог в динамике смартфона, который всё ещё держит возле своего уха, сухим и безжизненным: – Его не придётся искать – он уже здесь. Телефонная трубка отзывается неким обеспокоенным Мин Юнги: «Только не принимай необдуманных решений, Чонгук-ши…», но в висках пульсирующей болью давит застилающее глаза желание мести с одуряющей до горечи пустотой глубоко внутри и Чон отключает вызов. Освещаемые едва добирающимися отсветами неоновых вывесок с противоположной стороны улицы, нечёткие контуры двух фигур обретают более видимые края насколько позволяет подстраивающееся к темноте зрение, когда он подходит ближе. Чонгук видит, что Намджун стоит вплотную к Чимину и, ухватившись двумя руками за грудки его слишком лёгкой для нынешней погоды рубашки, притягивает к себе, отчего тот испуганно сжимается, но не делает попыток вырваться из хватки. Мешковатая толстовка Джуна ядовито зелёного цвета с ядрёно жёлтой полосой на правой руке, которую Чонгук, кажется, уже люто ненавидит, потеряла свою кричащую яркость в окутавшей её темени и от этого видится лишь серой массой, налипшей на нём пузырящимися кусками до бёдер. Чимин сжимается всем телом под исходящим волнами гнева Намджуном, и когда Чонгук делает очередной, специально шумный, шаг по направлению к ним, то они оба поворачивают головы в его сторону. Чон облизывает пересохшие губы и молча идёт в сторону парней, нащупывая влажными пальцами в кармане задвижку предохранителя, и, надавливая на неё, переводит оружие в готовность к выстрелу. – Хён, – жалобно стонет Чимин, и даже в этой темноте можно разглядеть его испачканную в тёмных пятнах джинсы с рубашкой и прилипшие ко лбу взлохмаченные пряди на голове. Чонгук поднимает вмиг отяжелевшую руку с зажатым в ладони пистолетом, и голос его нервно хрипит, ударяясь трескучим эхом о стены вокруг: – Отойди от него, Намджун…

***

За месяц до… Раскалённые иглы пронзают лёгкие, сбивая набранную ритмичность с каждым новым вдохом. Ощущение, что вместо крови по венам начинает пузыриться кипящая медь, когда слепящие лучи полуденного солнца всё сильнее окутывают разгорячённое тело, нещадно распаляя перегретую и взмокшую макушку. Ещё немного, и носом пойдёт настоящий пар, если тепловой удар не накроет раньше. Подбадривающие крики зовут быть быстрее, смешиваясь в ушах с оглушающими ударами собственного сердца и рассекаемого воздуха от безостановочного движения. Мышцы гудят, как перетянутые струны, скручивая всё сильнее, но ноги продолжают бег. Впереди, рукой протяни, уже виднеется заветная лента, но маячащая перед глазами широкая спина в серой ветровке находится на несколько шагов ближе к конечной цели. Хочется бросить камень или собственный кроссовок на худой конец, чтобы не подпустить, не допустить в очередной раз, но уже пару секунд спустя радостные возгласы разносятся по стадиону за несколько метров до того, как Чонгук пересекает финишную черту, оповещая его проигрыш. Он измождённо сгибается пополам, упираясь ладонями в собственные колени, глубоко хватая ртом воздух и пытаясь при этом не выплюнуть собственные внутренности от перенапряжения. Ликующая толпа огибает его по бокам, проходя мимо, и стремится в чествовании прикоснуться к своему победителю. Чонгук поднимает голову и видит, как парня в серой ветровке одобрительно хлопают по плечам, одаривая радостными улыбками, которые тот принимает со скромностью, делая вид, будто это не он только что так бесцеремонно выкрал их у Чона прямо из-под носа. Голос комментатора из динамиков разносится громким и унизительным эхом по всей территории школы, заставляя желваки на лице Чона устроить беснующий танец: – Золотую медаль в ежегодном осеннем марафоне среди юношей выигрывает Ким Намджун – ученик класса 3 – 2. Серебро завоёвывает победитель двух прошлых лет – Чон Чонгук, ученик класса 3 – 1. Бронза уходит Ли Джинки, ученик класса 2 – 3. Поздравляем наших победителей! Джун, освещая себе дорогу несмыкаемой улыбкой от облепивших его фанатов, подходит к Гуку и опускает свою руку ему на плечо: – Ты молодец – отлично пробежал. Всё в порядке? – Да, конечно, – Чон приветливо улыбается в ответ, продолжая глубоко втягивать носом воздух и пытаясь успокоить всё ещё ноющие лёгкие: – Поздравляю с победой, Намджун. Ты достойный соперник. Ким благодарит, дружелюбно хлопая его по плечу, и удаляется в сопровождении хвоста своей новообретённой фан-свиты. «Чтоб ты безвозвратно провалился в дыру, из которой выискался, Ким Намджун», – ядовито шипят мысли Чонгука, когда на церемонии награждения на его грудь опускается второсортная наградная медаль.

***

– Семь секунд, Гуки, – Сокджин несколько раз машет руками перед его лицом, показывая равнозначное количество озвученному числу пальцев. – Он был быстрее всего на семь секунд. Чего ты взъелся то так? Чонгук отмахивается от раздражающих ладоней старшего и злобно пинает неудачно разлёгшуюся на его пути картонную упаковку из-под сока, отправляя её в продолжительный полёт до ближайших кустов. – Это вызов, Джин, – ершится Чон, с тяжестью шваркая подошвой своих ботинок по остывающему асфальту. – Дуэльная перчатка, которую он бросает мне в лицо из раза в раз и ждёт, когда я прогнусь, но хер он там угадал. Скорее я его нагну, чем он меня. Сокджин скептично косится в его сторону: – Гуки, ты чего-то гонишь – Намджун классный парень, с чего бы ему делать это? – Чтобы доказать, что я и все вокруг ничто по сравнению с ним, разве не заметно? – Заметно, что ты уже одержим им, – Джин треплет макушку Чонгука, наводя беспорядок в его причёске. – Тебе нужно отвлечься – пошли со мной в клуб на эти выходные? Чон слегка толкает его в плечо и пытается ладонями успокоить вихри из локонов на своей голове, которые навёл друг: – Нет, мне это неинтересно. – Конечно, интересней сидеть дома и с ненавистью пялиться на фотку Намджуна. Может, в этот раз у него от этого наконец-то вырастет рог на голове тебе на радость, – Джин громко хохочет, пробирая звуками своего веселья чуткий слух Чонгука до мурашек. Сокджин один из его давних друзей детства, но порой он невероятно раздражает и Чон ловит себя на мысли, что нисколько не огорчён тем, что в последний год учёбы они учатся в разных классах. Если уж на то пошло – они всегда были разными. Только всю значимость подобного несоответствия начинаешь осознавать лишь спустя годы взросления. И дело даже не во внешности, хотя есть личности утверждающие, что иногда они чем-то похожи друг на друга. Оба темноволосые, рослые, имеют спортивные фигуры и выразительные черты лица, но если у Сокджина кукольно-миловидная внешность, походящая на портрет инфантильного принца, то Чонгук на его фоне выглядит более мужественно и зрело, хотя он младше Джина. Пусть и на пару месяцев. И ведёт себя Сокджин в соответственной образу манере. Он никогда не был особо серьёзным и увлечённым чем-то одним долгое время. Не любит скучных занятий, как он сам говорит, и старается их избегать максимально ловко и умело. Под этот список попадает любая школьная активность, будь это сами уроки или какая-нибудь самодеятельность из разряда кружков, конкурсов и фестивалей. Джину интересней бездумно зависать в торговых центрах и развлекаться всю ночь в компаниях малознакомых людей, появляясь на занятиях к концу четвёртого урока, даже не стараясь изобразить сожаление по этому поводу, но, как ни странно, это не помешает его будущему иметь немалые перспективы и светлые оттенки. Его родители обеспечены в средствах и связях и для своего единственного сына делают всяческие поблажки и сдвигают любые преграды, которые чаще всего Джин сам сооружает на своём пути. И он пользуется этим на максимальных возможностях, получая лишь одобрительное потакание своей незрелости и лени. У Чонгука же приоритеты и амбиции значительно разятся от Сокджиновых. Семья где отец участковый полицейский, а мама медицинская сестра скорой помощи вряд ли может похвастаться наличием свободных средств для перспективного обустройства своих детей, и поэтому Чону приходится прикладывать немалое количество собственных сил ради своего же блага. Ему важно всё, что связано с его личностными показателями для «успешного будущего» будь то спорт, учёба и социализация, естественно. Изматывая себя для достижения поставленных целей ежедневными тренировками, многочасовыми занятиями в библиотеке и принимая участие в различных поручениях от студсовета для разного рода школьных мероприятий, он определённо поставил себе высокую планку, но и отдача от этого разнозначная. Почти. Если не смотреть на практически полное отсутствие свободного времени, хоть какой-то для своего возраста личной жизни и приобретённой никотиновой зависимости, что помогает снять накопленный стресс и является единоличной, как ему кажется постыдной, тайной, у него получалось всё довольно отлично. Учителя – гордились и ставили в пример, одноклассники единогласно выбирали старостой класса, ученики считали его школьной знаменитостью, из-за чего Чон не мог сдерживать довольной улыбки, а топ-лист учащихся по баллам предметных экзаменов возглавлял его портрет. Разве это может не нравится? Нет. Потому как это, что доводит до зубного скрежета в данный момент, всё это безнадёжно увязло в прошедшем времени: гордились, ставили, выбирали, считали и возглавлял. Оказывается, что честно выстраданный и заслуженный мир Чонгука вокруг может извернуться на отвращающую изнанку всего лишь в одно мгновенье и имя ему – Ким Намджун. Привычная череда будней разбилась об этот двухметровый айсберг с мерзкими ямочками на щеках, образовавшийся на горизонте два месяца назад, и безнадёжно тонет под его давлением до сих пор. И какой бы не была глупой шутка Джина, с эмоцией которая преобладает над Чоном, когда тот смотрит на новичка из класса 3 – 2 он угадал стопроцентно. Ненависть. О, да. Это именно оно – то самое чувство, которое бурлит в Чонгуке последнее время, вызывая едва ли не изжогу. «Я ненавижу Ким Намджуна». Ему хотелось распечатать себе транспарант с подобным лозунгом и приобщить к этой идеологии всех слепцов, которые послушным стадом баранов волочились за этим рослым выскочкой, перевёдшемуся в их школу прямо в середине учебного года. Он не понравился Чонгуку с первого взмаха ресниц в его сторону, и Чон готов самолично записаться в экстрасенсы, жрецы и шаманы, потому что иначе, чем колдовским предчувствием, это не назовёшь. О том, что в школе появился новый ученик стало известно, как только он переступил её порог. Новость могла остаться незамеченной, потому что - ну, что в этом казалось бы такого? В классе 3 – 2 теперь будет на одного парня больше. Их там и так подавляющее большинство – из тридцати учеников всего девять девочек. Появление очередного источника тестостерона портило и без того печальную статистику, которая однозначно не пестрила радостью для подросткового гормонального фона, но на этот факт мало кто обратил внимание, потому как новичок определённо выделялся из окружающего их общества. Высокий, жилистый, с новомодной причёской, по правилам их школы, непозволительно выбеленных волос и в форме престижной школы из их района, куда путь был заказан даже для Сокджина со связями его родителей, он стал обсуждаемой новостью на добрые полторы недели. Если бы всё ограничилось лишь пусканием девичьих слюней и завистливых взглядов в сторону новичка, но нет. Тот начал отнимать общее внимание не только ореолом загадочности со скромной улыбкой, которую Чонгук маркировал притворной, но и своими успехами в любом деле, за которое он брался: языки, естественные, точные и гуманитарные науки, поручения президента школьной студенческой организации, участие в общешкольных олимпиадах и конкурсах и многое другое. За пару недель Намджун стал не только самым обсуждаемым учеником, но и самым популярным даже среди учителей. Они безостановочно хвалили его на собраниях студсовета, вынуждая Чонгука подавлять рвотные позывы, и ставили того в пример. Это было гранью, которую Чон уже не мог терпеть. Желающих оставаться в тени чужих амбиций итак слишком много, и Чонгук не был намерен входить в их число. Он начал прикладывать ещё больше усилий, тратя на сон не более пяти часов в день, но и это от чего-то не помогло. Сегодняшний проигрыш в ежегодном марафоне стал очередным тому подтверждением, как и всё ещё занимаемая им вторая строчка в списке лучших учеников. И что самое тошнотворное – Намджун умудряется выполнять всё с такой филигранностью и одновременно непринуждённо лёгкостью во всём его виде, что получил себе прозвище, которое Чонгуку кажется неимоверном смешным – «Идеальный Ким». Только в отличие от всеобщего заблуждения Чон уверен, что идеальных людей не существует, как единорогов и зубных фей. Вокруг Кима витает сказочная эйфория и фантастические небылица о том, что его перевод из школу в школу является чуть ли не секретным проектом для улучшения статистических показателей нынешнего места обучения Намджуна, отчего Чонгуку хочется смеяться людям, считающим этой правдой, в лицо, но он многозначно кивает и сдерживает подобный порыв. Стоит лишь немного подождать, и правда откроется сама собой, а он твёрд во мнении, что Намджуну есть, что скрывать. Просто так никто не переводится из высокорейтинговой школы в самую обыкновенную и среднестатистическую в конце выпускного класса. Поэтому Чонгук молчит и недовольно закусывает губы на разошедшийся смех Джина, сдерживаясь, чтобы не оставить своему другу пару синяков на его привлекательном лице. Он уже миллион раз задавался вопросом: почему они всё ещё общаются, но кроме причин из рода «мы знаем друг друга с детства» и «иногда с ним бывает весело», другие не находились. Да и шутки Сокджина в последнее время только подбешивают. Возможно, стоит пересмотреть своё окружение, а то нервы становятся совсем ни к черту. Они уже подходят к светофору, чтобы перейти на противоположную улицу в сторону к их домам, когда Чонгук слышит, как кто-то окликает его по имени. – О, Тэтэ, – улыбается Сокджин глядя куда-то позади Чона. – А кто это рядом с ним? Выглядит как-то знакомо… Чонгук оборачивается и видит своего младшего брата, который, придерживая какого-то темноволосого, щуплого паренька под локоть, ведёт его прямо к ним уверенной походкой. Тэхён озаряется жизнерадостной улыбкой, и пару секунд спустя расстояние между ними сокращается настолько, чтобы Сокджин был стиснут в объятиях чрезмерно тактильным Чоном младшим. Джин довольно скрипит под приветственным натиском Тэхёна, в то время как Чон наблюдает за незнакомым пареньком, которого привёл его брат. Он значительно ниже всех них. Даже Тэхён выше его едва ли не на целую голову. У него довольно привлекательная внешность. Внимание к бледному лицу привлекают пухлые губы и чуть-чуть выделяющиеся щёчки, которые, скорее всего, были когда-то более заметными, но видимо парень увлёкся диетами и сейчас кажется несколько худым даже для своего роста. Несколько серёжек в ушах и модная причёска с уложенной наверх чёлкой придают его виду некую манерность, но сам он сейчас выглядит крайне отрешённым от происходящего. Он одет в форму их школы, и Чонгук, если честно, не помнит подобного ученика. Хотя в последнее время он, кажется, не замечает вообще никого, кроме одной светловолосой занозы. Тэхён освобождает Джина из оков дружелюбия и слегка приобнимает незнакомца: – Знакомьтесь – мой одноклассник с сегодняшнего дня – Чиминка. Он младше меня на три месяца, ненавидит банановое молоко и перевёлся к нам из той же школы, что и идеальный Ким. Такой очаровательный, но ужасно молчаливый и не выспавшийся. Чимин устало зевает, прикрывая рот своей миниатюрной ладонью, чем подтверждает последнюю фразу и этим вызывает слишком яркую реакцию Чона младшего: – Ну, не прелесть ли? Зевает, как котёночек весь день. Чима, поздоровайся с хёнами. – Добрый день, меня зовут Ким Чимин, – безэмоционально произносит парень и слегка кивает каждому из старших, – буду учиться в классе 1 – 3 вместе с Тэхёном. Рад знакомству. Чонгук с Сокджином представляются в ответ, и вдвое пополнившаяся компания уже собирается идти дальше, когда Джин, слегка прищурившись, произносит: – Чимин, скажи, если ты пришёл из той же школы, что и наш новый мистер-популярность, то, возможно, знаешь его. Ты знаком с Ким Намджуном? – Знаком, – как-то невнятно и будто нехотя произносит в ответ парень и при этом абсолютно не смотрит на Джина. Они вчетвером переходят дорогу, когда Сокджин не унимается: – И насколько близко знаком? Всё также, не поворачивая головы в свою сторону, он получает ответ: – Он мой старший брат. – Вау! – восклицает Сокджин слишком громко, из-за чего Чонгук недовольно хмурится. – Теперь их двое: идеальный Ким и его младший брат. Какая судьбоносная встреча! Гуки, ты рад? Чонгуку кажется, что от интонации друга он почти увидел насколько острым был летящий в его огород камень, но, проигнорировав вопрос Джина, обратился к однокласснику брата: – Чимин, а почему вы с братом перевелись в нашу школу? – Просто родители так решили, – раздался уклончивый ответ, и, когда всё стали заворачивать в левую сторону на дорожной развилке, он, остановившись, добавил: – Мой дом направо. Приятно было познакомиться – всем пока. Тэхён активно махал рукой, прощаясь с Чимином, даже когда тот уже отвернулся от них и пошёл в нужную ему сторону. «Так я и поверил, что родители с ничего решили перевести их с Намджуном в другую школу, да ещё и в разное время», – провожал Чонгук взглядом спину Кима младшего, всё больше ощущая верность своих подозрений.

***

Прикуривая первую за затянувшийся четверг сигарету, Чон блаженно затянулся едким дымом, когда неподалёку у стены своего укрытия от ненужных свидетелей его пагубной привычки, услышал перекрикивания знакомых голосов. Наспех выдыхая белёсый дым и затушив тлеющий огонёк о кирпичную кладку, он быстро переместился в сторону, скрываясь в темноте закоулка и высоких зелёных баков, как раз в тот момент, когда на месте, где он только что стоял, оказались двое людей. – Чимин, а ну стой немедленно! – раздался мужской голос, который Чонгук узнает даже среди ночи, как верная и любящая жена, если бы он не испытывал к его владельцу абсолютно противоположных чувств. – Не трогай меня, Намджун! – воскликнули в ответ требовательным фальцетом, и сквозь несколько сантиметровый зазор между стеной и мусорным баком, за которым прятался сейчас Чон, можно было разглядеть, как братья Ким стоят в нескольких шагах от него. Намджун с силой тянул на себя младшего за руку, сдавливая его запястье. Тот слабо и дёргано пытался высвободиться свободной рукой от сжимающей кисти, но Джун перехватил и второе запястье брата, сжимая его в своих пальцах: – Я тебя никуда не отпускал! – Я не твоя собственность, – Чимин скривился, сдвигая на переносице брови. – Отпусти – мне больно. – А мне думаешь не больно, когда я всё это вижу? – Джун, кажется, сильнее сжал руки, отчего Чимин едва ли не вскрикнул. – Зачем ты так со мной? Проверяешь, насколько меня хватит? – Пошёл ты, – Чимин трепыхался, как поломанная марионетка, пытаясь высвободиться, но силы были определённо не равнозначны. – Отпусти, я всё равно уйду. Намджун толкнул брата в сторону, прижимая спиной к стене, за которой находился Чон. Отчего последний рефлекторно отстранился назад, боясь выдать своё присутствие, и теперь мог лишь слышать чужой разговор. – Куда? К нему? Чимин коротко и сдавленно усмехнулся: – Ревнуешь, хён? – Чимин, если ты сделаешь хоть шаг в сторону этого ублюдка Юнги, то... – Не смей оскорблять его! Послышались звуки негромкой возни вперемешку с гневным хрипом Джуна: – Чимин, блять… – Реализуй свой нерастраченный потенциал теперь на ком-нибудь другом, а мне это надоело. – Чимин, а ну стой! – голос Намджуна звучал неровно, но крайне жёстко. – Я с тобой ещё не закончил… Звуки быстро удаляющихся шагов и утихающие гневные реплики с междометиями сменились на оглушающую тишиной пустоту в темноте переулка. Когда Чонгук думал, что догадки о грязных скелетах в шкафу Намджуна придётся самолично подтверждать через долгое выпытывание, как детективу самоучке, то он абсолютно не осознавал, что дверцы с громким скрипом распахнутся прямо у него под носом, пуская посторонний взгляд в гниющую обитель уже так скоро. Буквально спустя несколько дней после знакомства с Чимином. По истине судьбоносная встреча.

***

Когда Джин усмехался над зацикленностью Чонгука Намджуном, то, кажется, он видел своего друга насквозь, а не просто шутил. Потому что теперь, услышав обрывки вчерашнего непонятного, но наводящего на довольно двойственные мысли, диалога братьев Ким, Чон не находил себе места, чувствуя себя ищейкой возле пустующей лисьей норы. Хотелось вгрызться в подлую звериную шею, но вместо этого приходилось негодующе втягивать носом распаляющий сознание запах притворства и клацать зубами воздух, не имея полноценной возможности за что-либо ухватиться. Ровно до того момента, пока он не увидел в столовой Чимина. Выглядел он крайне непрезентабельно. Бледный с глубокими впалыми темными мешками под глазами, с опухшей гематомой на левой скуле и запёкшейся раной на губе. Возле него радостной юлой вертелся Тэхён и болтал что-то без остановки, неся два подноса с едой, но Чимин словно абсолютно его не слушал и молча шёл к свободному столику возле окна. Проходя мимо стола, за которым сидел Намджун в окружении полюбивших его жополизов, Чонгук заметил, как братья на доли секунды столкнулись колючими взглядами, но Чимин тут же ускорил шаг, продолжая идти дальше и шлейфом развеивая по всей столовой тянущуюся за ним ауру озлобленности. Вид Кима младшего невольно отрикошетил последней подслушанной фразой от Джуна: «Я с тобой ещё не закончил…» Кажется, закончить всё же удалось.