Hater

Последние несколько дней Чонгук пополнил ряды помешанных сталкеров, и в цель был выбран собственный младший брат. Потому что объяснение Тэхёна для прихода Намджуна в их дом фразой «Я не хотел тебя беспокоить, поэтому попросил его помочь мне с геометрией», и комментарий по поводу того, что Гук видел за окном в тот вечер «Мы просто поговорили… Хён, ты, что, следил за мной?», лишь сильнее обострили сомнения по поводу всего происходящего. Может быть, Чонгук бы и поверил во все эти высосанные из пальца разъяснения, если бы Тэхён мог убедительно врать, но тот этого делать не умел. По крайней мере, так, чтобы суметь провести своего старшего брата, чего у него ещё ни разу не удавалось. И тем более видеть на лице Тэ смущение при общении с кем-либо – это вообще что-то запредельное. Младший, скорее, сам мог смутить кого угодно своими чрезмерными признаками внимания и дружелюбия, чем наоборот. Чонгук старался наиболее незаметно следить за внутри и внешкольными передвижениями и контактами брата, и, возможно, ему стоило бы податься в клан ниндзя, потому что выходило чертовски хорошо. Не менее утомительно от этого, но его старания имели свой успех, если это слово вообще здесь применимо, уже довольно скоро. Потому что Чонгук явно знал, чего стоит ждать, и интуиция вновь не подвела его. Тэхён и Намджун были замечены Чоном общающимся от посторонних ушей и, как они считали, взглядов на заднем дворе школы. Находясь от них на довольно приличном расстоянии, Чонгук всё равно рефлекторно, старался дышать тише, хотя видеть и слышать его они сейчас вряд ли могли. Парни вновь о чём-то разговаривали. Тэхён озарял улыбкой каждое слово Джуна и был, чёрт возьми, что же это такое, опять смущён. Через пару минут из внутреннего кармана своего пиджака Намджун достал небольшой конверт тёмно-синего цвета и протянул его Тэ. Тот несколько помедлил, но забрал его, и, не открывая, спрятал уже кармане своих брюк. Намджун, положив руку на плечо Тэхёна, сказал что-то и тот радостно закивал, вновь смущённо улыбаясь. Джун ушёл первым. Тэ постоял ещё несколько минут, достав конверт из кармана, повертел его в ладонях несколько секунд и убрав обратно, пошёл в туже сторону, что и Намджун. Провожая брата взглядом Чонгук почувствовал себя участником телевизионной игры, где вместо чёрного ящика в его реальности появился неизвестный синий конверт, и узнать его содержимое в эту минуту кажется важнее, чем собственная жизнь.

***

Возможность представилась настолько быстро и неожиданно, что Чонгук даже не поверил своим глазам, глядя вечером того же дня на синий конверт, вальяжно разместившийся ровно по середине рабочего стола в комнате брата. Чон считал, что придётся морально опуститься и обшарить все вещи Тэ в поисках этого конверта, но нет. Вот он. Лежит прямо у него перед носом. Синяя бумага с белой надписью «RM» в строке «от кого», призывно манит прикоснуться и узнать, что она скрывает под своей обёрткой. Ладони Чонгука покрылись испариной предвкушения. Закусив губу, Гук продолжал пожирать взглядом конверт, сам не понимая, почему он медлит. Возможно, остатки морали, тихо шепчущие в его уши, о том, что послание, сокрытое под прячущей его синевой, всё же является чем-то личным и предназначенным абсолютно не ему. Щепотки сомнения засыпались в сознание, пока их не сдуло под порывом гневного воспоминания о том, кто дал этот конверт Тэ. «Грёбаный Намджун!» Что это вообще за прошловековые ужимки – обмениваться посланиями в конверте? Да ещё и с его братом! Руки решительно подхватили синюю бумагу, и, развернув конверт, Чон увидел, что тот заклеен. «Херня вопрос – подержим над паром несколько минут, и он откроется без проблем и улик» – подзадоривал какой-то безудержный голос в голове, и Гук даже не стал ему противиться, забивая остатки затухающей совести на дно. Он развернулся, чтобы пойти на кухню, но прямо перед ним стоял распаренный после принятой ванны, Тэхён, который вытирал волосы на своей голове большим махровым полотенцем. Увидев конверт в руках старшего он испуганно уставился на него и, подскочив, выхватил его из рук брата, отчего тот лишь слабо дёрнулся от неожиданности. Пройдя мимо Гука, он положил конверт в выдвижной ящик стола, который тут же закрыл на ключ. – У тебя появились от меня секреты? – Чонгук, не рассчитывающей такой внезапной прыти и истуканом наблюдавший за действиями младшего, поднял на него осуждающий взгляд. – Что там? – Извини, но это личное, хён, – Тэхён будто виновато улыбнулся. – Я потом тебе как-нибудь расскажу, хорошо? Чонгук нахмурился. – Я обещаю, но сейчас ничего не спрашивай. Хорошо? – добавил следом младший, и Чон неуверенно кивнул в ответ на очередную и взволнованную улыбку брата. Что-то гадкое запо́лзало между рёбер, но Тэхён всегда держал обещания и, возможно, действительно стоило сделать, как он просит, но от осознания, что у его брата есть какие-то тайны, где фигурирует Джун, Чон чувствовал, как терпение под гневным напором ускоренно осыпается к отметке «ноль».

***

Честно говоря, Чонгук сам не понял, что он видел, но нехорошее предчувствие, с режимным постоянством наведывающееся к нему в последнее несколько месяцев, вновь неприятно задышало в затылок. Это действительно была случайность, что он заметил Тэхёна на противоположной от книжного магазина улице, в котором покупал для себя необходимый справочник. Несмотря на внутренний протест Чонгук убеждал себя, что он может доверять своему брату и перестать вести за ним эту граничащую с помешанностью слежку, но видя Тэ в компании незнакомых парней и чёртова Ким, какого хрена он так близко к нему стоит, Намджуна, хотелось надавать младшему поджопников и отправить под пожизненный домашний арест, но он сдержался. Встретившись дома, спустя несколько часов, Тэхён в очередной раз источал столько положительных эмоций одним своим видом, что ненароком направленный на него счётчик Гейгера, скорее всего, расплавился бы уже через несколько секунд. Противоречивая борьба, устроившая эмоциональную революцию в душе Чонгука набирала обороты, но он молчал. Сторона, требовавшая посадить Намджуна в электрическую клетку, чтобы огородить общество от его присутствия, отчего-то уступала той, что требовала дождаться объяснений брата и заморозить волнения с чрезмерной опекой, пока мозг ещё не лишился остатков адекватности. И Чонгук, мать вашу, ждал. Хатико бы позавидовал его терпению, но у Чона всё же зудело прояснить один момент и он был намерен это сделать. Он не знал тех двоих парней, которых видел возле Тэхёна, но определённо был уверен в том, кто помимо младшего и Джуна может быть в курсе этих личностей. Потому что одеты те двое незнакомцев были в форму школы, из которой к ним перевёлся Ким, а у Чона, на удачу, есть ещё один недавний ученик из того же места обучения в числе новоприобретённых знакомых.

***

Переговорить с Чимином без присутствия в их диалоге Тэхёна или Джина представилось только спустя целую неделю. На попытки позвать Кима младшего прогуляться тот отвечал отказом, а говорить по телефону Чону самому не хотелось, но всё же беседа состоялась. И то только благодаря тому, что Тэ исчез куда-то сразу после уроков, да и вообще этот паршивец стал слишком часто где-то пропадать вне дома. Друг же опять прогуливал после очередной вписки, а Чимин был дежурным в этот день и не мог уйти раньше всех, как делал до этого. Они вместе стояли у школьных ворот в ожидании, когда за Чимином приедет мама, чтобы забрать его и поехать «по делам», как сказал младший. Он добавил, что до этого момента у них есть чуть меньше десять минут и Чон может спрашивать, что ему так хочется узнать. Чонгук не удивился его проницательности, потому что был уверен, что у него на лбу чуть ли не мигала неоном фраза «мне нужны ответы». Неужели Чимин увиливал из-за этого? – Один был такой высокий, с вытянутым лицом и его волосы… ну знаешь, были с такой рыжиной, – Чонгук пытался на пальцах и жестами объяснить Чимину, как выглядели те двое парней, которых он видел возле Тэхёна. – У него активная мимика, как у Тэтэ, и широкая улыбка. – По описанию похоже на Чон Хосок-хёна, – Чимин был мало заинтересован этим разговором и смотрел словно сквозь Чонгука, а не на него, при этом задумчиво покусывая свою нижнюю губу. – Это друг тире бывший одноклассник, тире капитан школьной бейсбольной команды Намджуна, где он раньше играл. Безобидный, но иногда раздражающий. Как выглядел второй? – Хосок… – Чон на секунду задумался, повторяя это имя про себя, но поняв, что оно ничего ему не говорит продолжил: – Второй низкий, наверное, вы с ним одинакового роста, щуплый, со светлыми волосами, даже светлее, чем у твоего брата, и длинная чёлка до глаз. И с кожей почти в тон причёски. Стоял и обнимался с Тэ, пока они не разошлись. – Юнги? – Чимин, кажется, в одно мгновение вернулся из мира собственных мыслей и внимательно посмотрела Чона. Чонгук уловил некое беспокойство в его глазах, но тот тут же отвёл взгляд и как-то скомкано произнёс следом: я имею ввиду... тот, кого ты описал, скорее всего, это был Мин Юнги. Чону показалось это имя знакомым. Он даже почти наверняка был уверен, что где-то слышал его, но почему-то никак не мог вспомнить где: «И что с ним? Кто он?», спросил Гук, замечая, что Чимин вновь выбыл сознанием из этой реальности. Младший поднял затуманенный и хмурый взгляд и, несколько раз моргнув, словно сняв наваждение, проговорил: «Он… мы учились с ним в одном классе. Он… ничем не примечателен, тебе не о чем беспокоиться, хён». Чонгук хмыкнул: – Возможно, что на счёт этих парней, Хосока с Юнги, так и есть, но твой брат… ты не заметил, что он начал слишком часто вертеться возле Тэтэ? Чимин промолчал, кажется, в очередной раз думая о чём-то своём. – Твоя щека, кажется, уже полностью зажила, – подметил Чон, видя, что следов удара на лице младшего, уже не осталось. – У тебя всё в порядке? Тот как-то невесело усмехнулся в ответ, и в этот момент перед ними остановился небольшой белый внедорожник, слегка посигналив, отчего они оба вздрогнули. – Это за мной, пока, хён, – махая на прощание, кинул младший, оставляя Чонгука со слегка успокоившимися мыслями о Тэхёне, но всё ещё непонятным и колющим беспокойством за самого́ Чимина.

***

Последние несколько дней для Чонгука, на самом деле, выдались крайне паршивыми. Помимо того, что Чон чувствовал лёгкую ломоту во всем теле, которая явно предзнаменовала зачатки поздней осенней простуды, он узнал, что в недавно прошедшей математической олимпиаде остался всего лишь лауреатом без главного призового места. Кто опередил его с разницей в 12 баллов догадаться, кажется, можно и без упоминания имени, от которого у Чона растекался в крови медленно уничтожающий его изнутри яд. Вдобавок на вчерашнем собрании то же самое имя было назначено ещё одним ответственным заместителем студсовета, чему все участники радужно рукоплескали, кроме Чона, лицо которого позволило себе на доли секунды отразить болезненное удивление. Теперь он, что, получается должен взаимодействовать рука об руку с этим светловолосым недоразумением? Улыбки присутствующих, и в том числе Намджуна, подтверждали это умозаключение. Чонгуку начало казаться, что все и всё вокруг откровенно издеваются над ним. Он, мать вашу, как никто вкалывал и прилагал несопоставимое с другими количество усердия и стремлений, чтобы получать в ответ всё это? Хотелось несогласно кричать до сипоты и ломать чужие кости руками, но сил, если честно, в эту самую минуту было только на то, чтобы, облокотившись о высокое дерево в ближайшем к дому сквере, устало закурить. Даже страх быть увиденным кем-то из знакомых или родителями не мог заставить его двигаться, чтобы укрыться в каком-нибудь из потерянных переулков. Плевать. Пусть хоть все увидят, насколько ему сейчас безразлично чужое неодобрение. Прикурив и сделав пару затяжек, в горле неприятно засаднило. Даже сигареты настроены изгадить ему этот субботний вечер. Оглядевшись на глухую темноту вокруг, Чон невесело выдохнул, выпуская вместе с дымом облако тёплого пара. Осень постепенно уступает своё место зиме, и его чёрный бомбер определённо не греет в эту секунду, а лишь больше холодит кожу под давлением сумерек. Вокруг ни единой души и пустота, как у Чонгука на сердце. Отчего-то стало тоскливо за себя, потому что рядом не было никого, кто бы смог разделить эту… потерянность? Возможно, что именно её. Все привычное рушилось прямо у него на глазах, и Чонгук не знал, чёрт возьми, он действительно уже не знал, что ему делать. От давящих голову мыслей его отвлекли приглушенные и весёлые голоса на другом конце улицы. Чонгук обернулся, машинально затушив сигарету – будь не ладны эти рефлексы. Оставаясь неприглядной тенью возле всё того же дерева, Чон увидел двух парней, которые шутливо одёргивали друг друга по пути, но остановились, не дойдя примерно пары шагов, чтобы исчезнуть из вида Чона за стеной ближайшего дома. Они либо молчали, либо говорили вполсилы, чем до этого, потому что больше, кроме тихих отзвуков городского шума, слышно ничего не было. Но этого и не потребовалось, чтобы понять даже с этого расстояния, кто находится на той стороне улицы. Тэхён, одетый в красную ветровку, стоял в тесной близости возле второго парня, который был несколько выше, а прячущий голову капюшон, кажется лишь удлинял его рост. Жёлтая полоса на рукаве зелёной толстовки бросалась в глаза своей узнаваемой безвкусицей даже в окружающем их полумраке. «Намджун, сука, да сколько же уже можно таскаться возле моего брата?» – измождённо возмущалось сознание Чона, но то, что он увидел в следующую секунду, заставило от шока резко втянуть ртом воздух, обжигая холодом лёгкие. Прижавшись друг другу ещё плотнее, Джун поднял руку к лицу его младшего брата и второй притянул к себе ещё ближе. Тэхён обхватил его за плечи и сам потянулся губами к скрываемому капюшоном лицу. «Нетнетнетнетнетнетнетнетнет», – болезненно шумело нутро, закладывая своим немым криком уши Чонгука. Они целовались. Его младший брат и самый злейший враг целовались прямо на его глаза. «Этого не может быть. Я болен и у меня галлюцинации…» – молился Чон, но когда под ворот его бомбера, кусая шею ледяным дыханием, пробрался внезапный ветер, волна мурашек, охватившая все тело в тот же момент, развеяла эту надежду, беспощадно окуная с головой в неизбежность происходящего.