Потусторонним вход разрешен

Ночь. Крыша. Огни города. Воздух свежий и холодный, порывы ветра пробирают тут до пупырышек на открытой шее. Она откидывается назад, от чего волосы волнами расплескиваются по остывшему серому шиферу. В руках наполовину пустая бутылка рома. Кто сказал, что феи не дружат с демонами? - Завтра снова по делам. - вздыхает весело паренек рядом. Он сидит в своей бордовой огромной толстовке, утопая в теплых складках ткани. Последний вдох. Выдох. Кольца дыма медленно растворяются в морозном пространстве мигающих светодиодов. Сигарета в почерневших когтях тлеет слишком быстро. Она знает. Кивок. Они редко пересекаются. С рассветом опять разлетятся по своим уголкам и погрязнут в водовороте быта, поглощенные работой, учебой, пустыми разговорами, личными переживаниями и Пикси его знает чем. Фея будет сидеть в завалах учебников, исписывать тетради крупным витиеватым почерком. Сетовать на курсач до нового года и дырку на носке. Искать по гипермаркетам стеклянные шарики, потому что красные надоели, а синих не хватает. Демон, скорее всего, полетит к своей ведьме на другой конец мира. Возьмет парочку выходных на работе, попрощается с назойливым доктором, интересующимся его личным номером и заодно прикупит что-то новенькое из шмотья. Они растворятся в серой толпе людей и никто не заметит их присутствия. Разве что, наблюдательная бабушка внезапно застынет на месте, проводит опешившим взглядом мелькнувший в людской толпе черный тонкий хвост и перекрестится. Наверное, пойдет в церковь, что б свечку поставить, а то мерещится всякое. Но это будет завтра. Ром, ну или что этот балбес притащил, приятно защекотал в горле. Звезды блестели с неба острыми осколками, завораживали своей недоступностью. Так хотелось протянуть руку, раскрыть ладонь и ухватить горсть мерцающей пыли, смахнуть с черноватого неба рассыпанные кем-то блестки. Только пальцы порезать не хочется. Веселый трёп демона фоном отдавался в ушах. Из общего потока информации, рассеянный слух выхватывает только "задержали зарплату", "разберусь с печатями", "малиновое варенье". Пазл не собирается, но фее и не нужно. - Да положи ты на это всё, - улыбается крылатая - Я понимаю, мне нечего. Тебя-то природа не обделила - фыркает от смеха, от чего на щеке появляется ямочка. Румянец разливается пятнами не то от мороза, не то от резко пахнувшего алкоголя. Внизу шумят потоками улицы. Сигналы машин, пыхтение двигателей, чьи-то выкрики, равномерное гудение разнообразной музыки приглушенными обрывками долетают до их слуха. Город живет своей жизнью. Где-то там. Внизу. - Хочешь, одолжу? - невозмутимо вскидывает бровь. В карих прищуренных глазах блестит лукавство. Очередной холодный порыв ветра забавно ерошит его черные, как смоль, волосы. - Одолжи, - бездумно выдыхает она. Демон вполне серьезно лезет в карман и начинает возиться. Фея тут же осекается. - Получишь сейчас! Щеки слегка краснеют, брови угрожающе сходятся на переносице а в руках материализуется тапок. Вот на что она тратит свою магию. Как глупо. Праведное возмущение всегда выливалось в попытки попасть по глупой головушке демона чем-то подручным, но в основном девушка попадала редко. - Я о баклажане, баклажане, - еле сдерживает рвущийся наружу смех и как бы в подтверждении слов протягивает ей овощ, в тотальной темноте черный, как душа рогатого. Шифер под ними жалобно скрипит. Внизу пятнами растекаются мигающие неоновые вывески и желтые фары машин. - Каждый думает в меру своей испорченности, - показывает язык и уже откровенно заливается звонким смехом, по-доброму насмехаясь. Фея нарочито обижено дуется и отворачивается, забирая с собой полупустую бутылку. Рассвет всего через каких-то пару часов. Она вернется к своей обычной жизни. Проснется в теплой кровати, опоздает к первой паре и как-то выкрутиться на экзамене, жуя в переполненном метро по дорогое домой булочку со сгущенкой из столовой. Ну а до тех пор... До тех пор два тёмных силуэта будут сидеть никем незамеченные, на крыше одной из высоток, где-то посередине бушующего мегаполиса и дурачиться, пока над миром зависло щербатое око луны.