Потусторонним вход разрешен

Ностальгия нахлынула внезапно и почему-то как всегда не вовремя. Фея сидела на пологой крыше одного из десятка пятиэтажек в спальном районе, как всегда никем не замеченная. Около неё опять валялась надпитая бутылка чего-то крепкого. Думаете, легко феям живется? Рядом, зябко кутаясь в жесткий клетчатый плед - демон. Он прятал заледеневшие тонкие пальцы и время от времени громко чихал, сёрбая сопливым носом. 37.6 даже на нечисти сказывается. Повисла тишина. Не давящая. Воздушная и легкая, когда просто больше не нужно слов, ведь и так всё ясно. Прохожих в такой поздний час уже давно не было, да и кому, скажите на милость, охота морозить нос на ветру? Дороги еще не успели почистить от выпавшего по пояс снега, так что машины и подавно не появлялись в вымерших лабиринтах двориков. Для коммунальных служб города зима пришла как всегда "неожиданно" и подготовиться, они, ясное дело, не успели. А может виной тому было, что начальник районного ЖЕКа - еще тот леший. Тихо падал снег. Два витиеватых рога обледенели и отливали в мутном свете фонаря так, будто какой-то умелец вскрыл их толстым слоем лака. Почему-то крылатой это казалось забавным. Только тихо звенькали тарелки в квартире, над которой они пристроились и что-то бормотал телевизор. Мир утопал в светящихся изнутри сквозь ватную пелену оранжевых окнах. - Хорошими быть сложно - бормочет демон и сонно делает глоток горячего чая. От кружки поднимается пар. - Именно поэтому я плохой. Фея невесело улыбается и хлебает прямо из горлышка гранённой бутылки. Жжется. Тянет сразу же выплюнуть. Она вообще не умеет пить. Отвечать не хочется. Хочется забыться. Выдуть в одиночку всю эту отвратительную холодную жижу и больше не думать ни о чем. - Когда на меня накатывает печаль по призракам прошлого, я сначала вспоминаю всё хорошее, а потом всё плохое. Как рукой снимает. - гундосит в нос рогатый, грея ладони о чашку. - Я фея. Дурное создание. Не помню плохого - вздыхает тяжело девушка, отчего сутуло опускаются плечи. Розовая шапочка на голове кажется нелепой. Мерцающие прозрачные крылья раскидываются по крыше. - Так придумай - невозмутимо говорит демон. - Проблем-то, пфф. Она сначала тихо хмыкает, пьяно прыскает, а потом и вовсе заходится звонким хохотом. Только бы в сугробы не свалилась, пока катается по ледяному шиферу. Вся боль, ненависть, обида, возмущение и непонимание, тяжелым илом испачкавшие сердце, смываются серебряным и чистым смехом. Становится легче дышать. - Вот этот, к примеру, ковырялся в носу, а потом о брюки вытирал. А этот, например, чавкал. Громко. - продолжает нечисть, пряча улыбку за серьезным выражением лица. Фея, еще редко посмеиваясь, почти успокаивается. Бутылка с грохотом падает на бок и прежде, чем крылатая успевает среагировать, драгоценный коньяк за сотку рублей, купленный в ближайшем киоске, янтарной лужей растекается по снегу. Девушка тяжело вздыхает. Снова тишина. Каждый думает о чем-то своем. Демон, наверное, вообще не думает. - Не расскажешь? Рогатый нарушает тишину первым. Этот вопрос давно висел в воздухе. Он всего лишь сказал это в слух. Фея молчит. Даже не шелохнется. Снежинки медленно кружат в свете фонарей, как бабочки, слетающиеся на пламя. Время замедляется и становится почти ощутимо вязким. Вздох. И фея рассказывает. О том, как оказалась вдруг на Земле, в этом городишке. О том, как в человека влюбилась. О том, как из рая выгнали, дав пенделя под зад. И о том, как всё полетело с тех пор под откос. Демон молча слушает. Честно, прямо, не утаивая ничего. Ей хотелось бы верить, что это алкоголь говорит за неё, но скорее всего, было просто необходимо кому-то рассказать. Мысли иногда сумбурно путаются, спотыкаются и скатываются в один клубок запутанных событий и фея уже сама не понимает, где же было начало, а где конец. Просто говорит, говорит, говорит. Демон молча слушает. Фея всхлипывает, кричит, эмоционально машет руками, плачет, что-то тихо, еле слышно добавляет, а потом спрашивает, задрав голову к небу и не получив никаких ответов, угрожает, злобно стирая слёзы с раскрасневшихся щек. Потом поникшая, плюхается обратно и шепчет, потому что голос срывается. Демон прикрывает глаза и вдыхает аромат зеленого чая. Кажется, фея выдохлась. Рогатый, до конца сохраняя серьезный вид, голосом переводчика Пучкова, отвечает: - Да наплюй ты на него, детка, этот щенок тебя не ценил, ну и поделом ему, пусть локотки грызет. И вообще, переходи на тёмную сторону. Они еще долго вот так сидели на крыше, о чем-то говорили, болтали ногами и смотрели, как зависли в морозном гелиевом воздухе белые точки пенопластовых снежинок. Демон время от времени громко чихал и сморкался в промокший платок. Фея пыталась растопить с витиеватых рогов корочку льда. И вздрогнувшее сердце по-тихоньку затягивалось. И звёзды с неба снова теплели. И звонкий смех снова будоражил лабиринты опустевших дворов.