Дверь в море

Фассбендер появился на кухне спустя несколько мгновений и с лёгкой улыбкой посмотрел на испачканные землёй пальцы Туманова. Ему явно нравилась непосредственность Игоря, а тот не знал, куда ему деть взгляд от сконфуженности. — Я готов. Пойдём, — мягко произнёс он. Как оказалось, Фассбендер был приглашён на открытие фотогалереи. Туманов с неподдельным интересом вышагивал по залам, всматриваясь в каждый кадр. Некоторые фотографии казались ему настоящим искусством! Тематика выставки была достаточно абстрактной, поэтому в тот день в галерее можно было увидеть портреты людей, северные и городские пейзажи, памятники архитектуры. Игорь со всей своей непосредственностью окунулся в мир чёрно-белых и цветных фотокарточек. Иногда Михаил подходил к нему и интересовался, всё ли в порядке, а потом возвращался к владельцу галереи, который являлся его старым приятелем. И когда Фассбендер сообщил, что прошло три часа и им пора уходить, Туманов очень удивился. До чего же быстро летит время! Мужчины вышли из старинного здания, где помимо галереи, было несколько офисов и обувной магазин, и двинулись вперёд. Фассбендер находился в лёгкой задумчивости. Игорь искоса наблюдал за ним, подмечая, что тонкая сеточка морщин на его лице очень заметна при пряном свете солнца. — Мне понравилось. Спасибо, — Туманов не лгал и действительно был благодарен за эмоции, которые получил благодаря учителю. — Я рад. Признаться, с тобой я почувствовал себя более уверенно. Никогда не любил приходить на мероприятия в одиночестве. Я уже говорил… — Я могу задать личный вопрос? — осторожно спросил Туманов. — Пожалуйста. — Где ваша жена? Дети? — А ты считаешь, у всех они есть? — добродушно прищурившись, Михаил с интересом взглянул на Игоря. — Ну… не у всех, конечно, но у многих… — почесав в затылке, легкомысленно ответил тот и пожал плечами. — У меня была жена, но она ушла к другому. Банальная история. — Сочувствую… — Это было очень давно. Ты не голоден? Можем зайти, — завидев кафе «София», предложил Фассбендер. — Я — нет. У вас очень сытный был плов. Может, по мороженке? — заметив смятение на лице Михаила, Игорь побежал в сторону киоска и через несколько минут вернулся с двумя стаканчиками лимонного пломбира. Они шли рядом, плечом к плечу, и ели холодную сладость. — Ты, наверное, считаешь меня грустным одиночкой, который горюет об ушедшей молодости, с утра до ночи слушая патефон? — вдруг спросил Михаил и его светлые глаза блеснули озорным огоньком. — Нет, что вы… — Тогда я искренне не понимаю, почему ты проводишь со мной время. Игорь, я не старый дурак, нуждающийся в опеке, — мягко ответил Фассбендер и ослабил узел своего узкого чёрного галстука. — Я знаю… Они вошли в прохладное царство двора. На лавочке сидели старушки, лузгая семечки и что-то взахлёб обсуждая. В песочнице возились две девочки лет семи. Туманов откусил побольше от пломбира и сел на качели. Оттолкнувшись ногами, начал раскачиваться. Фассбендер опустился на лавочку неподалёку от качелей и ему вдруг подумалось, что он похож на родителя, который «выгуливает» своего милого ребёнка. В Игоре было что-то чистое и совершенно непосредственное. Это подкупало. Туманов качался достаточно долго, а потом вдруг спрыгнул с качелей и подлетел к Михаилу. Рухнув на лавочку рядом с ним, широко улыбнулся: — Это было круто! — Я заметил, что тебе понравилось, — кивнул Фассбендер, улыбаясь. — Игорь, ты живёшь один? — Ага. Я, вообще, рос в детском доме, но отец оставил мне квартиру. Наверное, хотел хоть так компенсировать своё решение, — Игорь посмотрел на голубую акварель неба. — Детский дом — это особая школа выживания… — тихо заметил учитель. — Да, бывало непросто. Но сейчас это в прошлом, — пожав плечами, отозвался Туманов. — Твой отец давно умер? — Да он жив. Просто у него своя жизнь и своя семья. От меня он откупился квартирой. — Мне жаль… — О, не надо меня жалеть! — рассмеявшись, Игорь встал на ноги и указал на крышу теперь уже знакомого дома. — Мы почти пришли. Они распрощались у подъезда. Туманов уже отвернулся и сделал несколько шагов, как Фассбендер окликнул его: — Приходи завтра, если будет желание. Я буду рад. Игорь улыбнулся и кивнул, ничего не ответив. Не успел он пройти и квартал, как дорогу ему перекрыла старая «Чайка». За рулём сидел Пётр. Движением головы велел Туманову залезть в салон. — Ну, как продвигается дело? Тебе удалось заболтать Альбертовича? — спросил он, набирая скорость. Костя, сидящий рядом с Игорем, по-свойски обнял его за плечи и обдал запахом перегара. Туманов впервые за последние дни попытался проанализировать всё, что происходит. И появляющиеся мысли совершенно ему не нравились. — Слушай, я хотел спросить… Зачем вам его грабить? Он ведь не подонок какой-нибудь. Парни весело загоготали. Первым пришёл в себя Петя. — Туман, ты сама наивность. Думаешь, грабят только негодяев? Брось. Этому старому херу скоро в гроб. А мы на бабки, вырученные с побрякушек, ещё погуляем! Купишь себе всё, что захочешь. Ты нашёл с ним общий язык, я видел. Продолжай в том же духе. Машина резко остановилась и Игорь буквально вывалился из неё. Придя домой, он долго встревоженно смотрел в окно, пытаясь понять, как ему действовать дальше. С одной стороны, он не мог подставить и предать друзей, с другой — ему не хотелось причинять боль Михаилу. Когда первая тревога улеглась, мужчина погрузился в просмотр мультфильмов и вскоре совсем забыл о причине своих волнений. Утром, наспех приняв душ и позавтракав, он помчался к Фассбендеру. И только оказавшись возле его подъезда, подумал: «А зачем я здесь?». Что за чувство привело его в этот дом? Туманов долго переминался с ноги на ноги, а потом решился. Он трижды позвонил в уже знакомую дверь, и вот на пороге возник Фассбендер в тёмно-синем домашнем халате. Игорю показалось, что он был очень рад его видеть. — Проходи! Туманов прошёл в гостиную и сел на диван. Достав из внутреннего кармана кожанки кассету, которую прихватил с собой из дома, с улыбкой пояснил: — Решил показать вам что-то из современного кинематографа. — Признаться, не видел никаких новинок. Смотрю старое советское кино. Буду рад ознакомиться. Включай, — словоохотливо ответил Фассбендер, беря с подоконника бутылку из-под кефира, наполненную водой, и поливая алоэ в горшках. Игорь встал на колени и вставил кассету в магнитофон. И вот они сидели на диване рядом и смотрели американский эротический триллер. В начале 90-х такое кино считалось писком моды. И вдруг на экране появились голые люди. Началась страстная оргия на золотом океанском берегу. Во рту у Туманова пересохло: он совершенно забыл об этой сцене! Покосившись на учителя, он в волнении прикусил нижнюю губу. Фассбендер несколько смущённо отвёл взгляд от экрана и потёр переносицу: — Да уж, многое изменилось, многое… Туманов скользнул взглядом по груди, виднеющейся в вырезе воротника халата. Внутри что-то щёлкнуло, по телу разлился жар. Стоны и крики, доносящиеся с экрана, раззадоривали. Судорожно выдохнув, Игорь подался вперёд и ткнулся губами в шею Фассбендера, сам не понимая, зачем это делает. — Что ты творишь?! — замерев, напряжённо спросил Михаил. — Простите… Вы просто нравитесь мне, — прошептал Туманов, опаляя кожу шеи раскалённым дыханием. — Мальчик, ты играешь с огнём. У меня никого не было более десяти лет, — хрипло прошептал учитель. Эта фраза заставила низ живота заныть в преддверии ласк. Дрожащими руками Туманов дёрнул пояс халата и с восторгом обнаружил, что Михаил был обнажён. Вполне атлетическое, хоть и уже немолодое тело, длинный член с капелькой смазки на крупной розовой головке, запах апельсинового мыла… Фассбендер повернул голову и сжал подбородок Туманова. Несколько секунд он всматривался в серые глаза, как бы ища подвох, а потом с жаром впился в его губы. Игорь застонал, открывая рот и позволяя горячему языку хозяйничать в нём. Вплетая пальцы в волосы Михаила, он издал сладострастный стон. Свободной рукой он нащупал полутвёрдый член партнёра и начал быстро дрочить ему. Когда плоть пришла в боевую готовность, а губы и язык пылали от глубоких поцелуев, Туманов вскочил с дивана и принялся раздеваться. Руки дрожали. И вот он обнажённый, с крепким стояком, стоит перед диваном, на котором сидит зацелованный и тоже возбужденный Михаил. — Тебе будет больно, — прошептал Фассбендер, кладя ладони на бёдра мужчины и начиная их поглаживать. — Я что-нибудь придумаю, — прижавшись губами к затылку учителя, Туманов медленно вышел из комнаты. Идти со стояком было тяжело. Пройдя на кухню, он порылся в шкафчиках и отыскал баночку с вазелином. Вернувшись в комнату, Игорь сразу же оказался в плену сладострастного взгляда. Подойдя к журнальному столику, Туманов поставил на него правую ногу, смазал руки вазелином и принялся вводить в свой узкий анус указательный палец. Кусая губы от ощущения проникновения, вскоре добавил к нему второй, растягивая себя. Михаил отчаянно дрочил, наблюдая за этой развратной картиной. Потом не выдержал и встал. Подойдя к блондину сзади, нежно убрал его руки и, обхватив свой член, начал вводить его в горячую дырку. Было невероятно узко и до одури хорошо. Крепко сжав бёдра любовника пальцами, Фассбендер принялся быстро, остервенело трахать его. Туманов раскраснелся. Постанывая, он слегка прогибался в пояснице, позволяя мужчине максимально мощно промассирововать свою простату. Игорю было жарко и душно. Он стонал от ярких ощущений, думая, до чего же остро и пикантно то, что его имеет столь зрелый мужчина. Фассбендер положил ладони на твёрдые соски Туманова и стал натирать их, хрипло постанывая. Яйца бойко шлепались об ягодицы, в воздухе висел аромат секса. Сжав каждый сосок двумя пальцами, Михаил впился властным поцелуем в шею Игоря. Тот не выдержал такого напора и закричал, закатывая глаза и бурно кончая. Во время оргазма его анальное отверстие начало пульсировать, даря великолепные ощущения Фассбендеру: словно оттраханное отверстие покусывало член, пытаясь проглотить. Это было слишком. Не выдержав, он начал выплёскивать сперму прямо в Туманова. Продолжая толчки, он слышал хлюпающий звук, доносящий из ануса: семени было много. Медленно вытащив член из блондина, он крепко обнял его и сделал несколько шагов назад, заваливаясь на диван вместе с Игорем так, чтобы тот оказался сидящим на его коленях. Оба мужчины тяжело дышали и жмурились, исступлённо обнимаясь. Туманов уткнулся лицом во влажную грудь Фассбендера, который нежно поглаживал его удлинённые золотистые волосы, при этом покрывая страстными поцелуями плечо. Когда первые эмоции от секса улеглись, Игорь оторвался от груди мужчины и посмотрел в его лицо. Коснувшись пальцами морщин возле глаз, он обвёл указательным пальцем тонкие губы и нежно поцеловал их. Это было так хорошо, так сладко… Но одно мгновение изменило всё: Игорь вспомнил, для чего он здесь. Пётр не оставит его в покое, пока он не сделает то, ради чего явился вчера. — Что с тобой? — заметив тень боли на лице Туманова, хрипло спросил Фассбендер, поглаживая его по спине. — Расскажите мне о своей жене, — попросил он. — Хм. Ну, я женился в возрасте двадцати четырёх лет. Мы прожили вместе пятнадцать годков, потом она ушла, полюбив другого. С тех пор я живу один. — А почему вы не нашли новую жену? — спросил Туманов, медленно обнимая любовника за шею. — Понимаешь, я… я был неправ, когда женился. В юности я очень увлёкся одним юношей. Это было взаимно. Когда наш недороман закончился, я решил, что должен жениться и стать «как все». Ты же знаешь, как в нашей стране относятся к гомосексуалистам… — Расскажите мне об этом недоромане, — тихо попросил Туманов. — Летом я работал в пионерских лагерях. На одной из смен я познакомился с интересным юношей, он тоже был вожатым, но другого отряда. Вернувшись в столицу, мы часто встречались, но это были дружеские посиделки и походы на стадион, в кино. Мы не понимали, что влюблены. Не понимали, что так можно. Следующим летом мы снова поехали в один лагерь. В одну из первых ночей мы остались в палатке вдвоём, и он вдруг разделся. Я не мог отвести от него взгляд, а он сидел и говорил о какой-то ерунде… Неожиданно потянулся ко мне и поцеловал. У нас был секс. Первый и последний. На следующее утро между нами произошёл серьёзный разговор: он сказал, что не сможет пойти против системы и общественной морали, что он влюблён в меня, но победит это чувство, поскольку оно неправильно. Я согласился. И мы общались вполне сносно, хоть и избегали друг друга. Вернувшись в город, мы больше никогда не виделись и не созванивались. — Вы так просто отказались от любви! — удивлённо воскликнул Туманов. — Это было тридцать шесть лет назад! Тогда всё было ещё строже, чем сейчас. Даже намёки на однополую любовь карались очень серьёзно. Я это осознавал. И наш с ним страх был сильнее чувств, видимо. — А потом у вас были мужчины? — коснувшись губами тёплого уха Фассбендера, спросил Туманов. — Никогда. — Но вы хотели? — Хотел, — с трудом ответил Михаил. — Ты меня совратил, негодник! Нарушил моё мирное существование. Игорь улыбнулся и нехотя встал с колен мужчины. В заднице всё ещё хлюпала сперма. Туманов с нежностью смотрел на учителя и ощущал себя последней сволочью. Не выдержав, он всё рассказал ему о плане Пети. Фассбендер изменился в лице. Радость и лёгкость исчезли, показалось, он даже немного постарел. Какое-то время Михаил молчал, глядя перед собой, потом резко поднялся и прошёл к шкафу. Достав две шкатулки, вернулся к дивану и вывалил на него их содержимое. Медали, браслеты, ожерелья, кольца… — Забирай всё, — хрипло произнёс Фассбендер. — Зачем ты… — вздрогнув, начал было Туманов. — И передай дружкам, что у них получилось провести старого идиота. Забирай и уходи, — в голосе звучала сталь. — Я рассказал тебе об этом, потому что не хочу в этом участвовать! Я никогда бы не обокрал тебя и не причинил тебе зла! Ты мне очень понравился! — заорал Туманов, срывая голос и забывая, что обращался к нему на «вы». — Забирай и уходи! — рявкнул Фассбендер, белки его глаз налились кровью. Туманову стало тяжело дышать от боли. Дрожащими руками подобрав вещи, он второпях оделся и хотел было заключить мужчину в объятия, как тот сделал шаг назад и заорал: — Вон! Игорь сглотнул и пулей вылетел из квартиры Фассбендера, оставив его в полном отчаянии взирать на медали и драгоценности, лежащие на диване.