Дверь в море

Туманов не помнил, сколько прошло дней с тех пор, как Фассбендер выгнал его. Он лежал на кровати, глуша боль антидепрессантами и вырубаясь на несколько часов. Однажды он проснулся и почувствовал голод, но в холодильнике ничего не обнаружилось. Мужчине пришлось привести себя в более-менее адекватный вид, и выйти на улицу. Почти сразу же цепкие руки затащили его в ближайший подъезд. — Ты, я вижу, ушёл на дно? Так не делается. Нельзя просто взять и выйти из такой игры, понимаешь? — вкрадчиво шептал Пётр, недобро глядя в серые глаза Игоря. — Что вы от меня хотите? — со смесью страха и усталости спросил бледный Туманов. — Идёшь к старому херу, напаиваешь его чаем со снотворным и сигнализируешь нам. Пока он будет спать беспробудным сном, мы вынесем драгоценности. Понял? — У меня нет снотворного, — тупо отозвался Игорь, находящийся в седативном, не совсем вменяемом состоянии. — Хватит одной ложки, — рявкнул Петя и, воровато оглядевшись, сунул баночку с препаратом в карман его джинсовой куртки. — Когда хер уснёт, поставь на его кухонное окно чайник. Это будет знак. Не подведёшь друзей? — Не подведу. — Умница. Давай, вали к нему. Туманов вышел из подъезда и испуганно обернулся к парням. Петя, Костя и Сёма с усмешкой на лицах наблюдали за ним. Им, конечно, и в голову не могло прийти, что Игорь способен по уши влюбиться в старого учителя. От этой мысли Туманову стало ещё хуже. Еле передвигая ногами, он шёл в сторону подъезда, где жил Фассбендер, и пытался подобрать слова для грядущего разговора. «Привет! Всё ещё обижаешься?», «Прости меня, прошу! Я так скучал», «Я тебя люблю, но поверишь ли ты мне?». Всё казалось очень банальным и глупым. Туманов долго мялся у двери, прижимаясь плечом к недавно покрашенной стене. Наконец, рука сама потянулась к кнопке звонка. Послышались шаги, и на пороге возник Фассбендер. Увидев Туманова, он мгновенно поджал губы, но дверь не захлопнул. — Впустишь? Надо поговорить… — несмело произнёс Игорь. Михаил тяжело вздохнул и отошёл в сторону, пропуская любовника в квартиру. Они прошли в гостиную. Туманов теребил пуговицу на куртке, стараясь не смотреть на учителя. Тот опустился в кресло, поправляя пояс своего чёрного махрового халата. Блондин почуял запах мятного мыла и с наслаждением втянул его, но быстро вспомнил, где он находился и для чего пришёл. — Они хотят, чтобы я тебя накачал снотворным. Когда ты уснёшь, я должен буду поставить на окно чайник, тогда они ворвутся сюда и вынесут то, что им нужно, — с этими словами Туманов вытащил из кармана баночку со снотворным и поставил её на стол. — Спасибо, что предупредил, — тихо произнёс Фассбендер. — Пожалуйста. Ну… пока… — больше всего на свете Туманову хотелось приникнуть к любимому и болтать романтическую чепуху, рассказать, как он страдал в разлуке, но нужно было уходить. Не успел Игорь сделать и трёх шагов, как Фассбендер окликнул его. Сердце пустилось вскач, когда Туманов поворачивался к учителю. — Ты в опасности. Если твои друзья поймут, что ты всё мне рассказал, тебя ждут неприятности, — голос Фассбендера звучал строго, но в глазах плескалась нежность. Её мужчина не мог скрыть. — Как же быть? — задумчиво спросил Туманов, потирая щёку. — Я притворюсь спящим. Ты задержишь их, выманишь на кухню. Пока вы будете там, я позвоню в милицию. Как тебе такой план? — Вроде бы, логичный, — подумав, Туманов кивнул и снова отвёл взгляд. Смотреть на прекрасного возлюбленного было очень тяжело. — И ещё… Игорь вскинул брови. — Иди ко мне, — голос Михаила предательски дрогнул. Туманов нервно облизал пересохшие губы и в два шага оказался перед Фассбендером. Утопая в тёплых объятиях, он уткнулся лицом в его грудь, скрытую тканью халата. — Мне так плохо было без тебя… — сдерживая слёзы, прошептал Игорь. — И мне, — прижимая блондина к себе, Фассбендер касался губами его виска. Боль постепенно таяла, оставляя после себя какое-то сладостно-слякотное состояние. Хотелось дышать, жить и с чистой радостью в сердце благодарить Михаила за то, что он его простил. И плакать. — Знаешь, о чём я подумал? — тихо спросил Фассбендер, гладя спину Туманова. — О чём? — Я почти на тридцать лет старше тебя… Ты будешь ещё совсем молодым мужчиной, когда я стану дряхлым пнём, — грустно улыбнулся учитель. — И тогда ты уйдёшь. — Нет, я никогда не уйду, — отчаянно замотал головой Игорь, словно пытаясь прогнать услышанное. — Я никогда не испытывал ничего подобного, ты… ты особенный. — И ты особенный… — шёпотом повторил Михаил. — Аутист… — Что? — У меня лёгкая степень аутизма, — пояснил Туманов. — И, признаться, всегда было тяжело находить общий язык с людьми, а тут появился ты, и полностью перевернул мой мир. — Игорь, я… мне жаль, что всё так вышло, что я прогнал тебя. Но мне нужно было переварить услышанное, ведь я тоже испытываю к тебе чувства, мне хотелось открыться тебе. Тебе и только тебе, — голос учителя чуть подрагивал от волнения. Туманов судорожно выдохнул и потёрся небритой щекой о щёку мужчины, вдыхая мятный аромат, исходящий от него. В эти мгновения он был по-настоящему счастлив. — А теперь давай покончим с этими придурками, — прошептал Фассбендер, оглаживая тёплой ладонью лопатки блондина. — Я притворюсь спящим, а ты поставь на окно чайник, как было обговорено. Тот поспешно кивнул и встал. Пройдя на кухню, он взял с плиты чайник и поставил его на подоконник. Тем временем Михаил сходил в ванную и высыпал снотворное в умывальник, после чего вернулся в гостиную и лёг на диван, утыкаясь лицом в подушку. Ожидание тянулось для Туманова целую вечность. Он нервно сглатывал, словно в горле скопился песок, стоя у двери и глядя в глазок. И вот появились его закадычные дружки. Игорь содрогнулся от волнения и вытер пот со лба. Щёлкнул замок, и трое мужчин ввалились в квартиру Фассбендера. Петя был вооружён, а остальным было не положено иметь при себе оружие, как решил главарь. — Где он? — сухо спросил Пётр. Его глаза блестели от предвкушения. — Вырубился прямо на диване в гостиной, — как можно спокойней ответил Туманов. — Ну и славно. Парни, хватаем цацки и сваливаем, — отдал указания Петя, и все трое ринулись в гостиную. Игорь стоял в дверях и наблюдал за тем, как дружки запихивали в сумку медали и фамильные драгоценности Михаила. В дверь позвонили. Туманов чуть не подпрыгнул на месте. — А это ещё кто? — напряжённо прошептал Костя. — Иди, спроси, — грубо велел Петя. — Ладно… — Туманов подошёл к двери и посмотрел в глазок: — К-кто там? — Сосед снизу! У меня с потолка течёт! Мужик, открой! — развязно произнёс незнакомец в штатском. Видимо, милиционеры смекнули, что вооружённые грабители всё ещё могут находиться в квартире. Сглотнув, Туманов вопросительно взглянул на дружков. Петя, целящийся в его затылок, нехотя бросил: — Впускай. — И что с ним делать, стрелять? — шёпотом спросил Сёма. — Придётся его убрать. Тебе, — кивнул Петя. — Но... — Пасть закрой. Туман, открывай! Игорь отворил дверь и шагнул в сторону. Раздался крик, но разобрать, что именно кричали, перепуганный Туманов не мог. Он припал спиной к стене и услышал один выстрел, затем второй. Вбегающие в квартиру оперативники оттолкнули его, и Игорь шагнул в ванную, наблюдая за тем, как всю троицу берут с поличным. В коридоре возник Фассбендер. Туманов, немного придя в себя, сообразил, что один из миллионеров ранен в живот. А дальше случилось ужасное. Каким-то невероятным образом Пете удалось удержать пистолет в руках, борясь с пытающимся скрутить его стражем порядка. Вскинув руку, он произвёл выстрел, намереваясь пристрелить Фассбендера. Реакция Туманова оказалась быстрее него самого. Он ни о чём не думал, его вели чувства, которые он испытывал к Михаилу. Словно толкаемый чьей-то невидимой рукой, Игорь рванул вперёд и закрыл собой любимого. Раздался выстрел, страшная боль сковала живот, и сразу же наступила холодная тьма.

***

— Ты очнулся… — раздался знакомый голос, полный нежности и заботы. Туманов увидел лицо склонившегося над ним Фассбендера, а по сердцу разлился мёд. Как же здорово любить и быть любимым. И ничего другого не надо. Совсем. Жизнь — это любовь. А без неё жизнь превращается в убогое и пустое существование. Испытывая сильный прилив нежности, бледный Игорь с трудом пошевелил губами: — Я люблю тебя… — И я тебя люблю. Как я рад, что ты жив, — прошептал Михаил, кладя ладонь на колючую щёку любимого и нежно поглаживая её. — Я ужасно боялся… — Я не мог оставить тебя, — с трудом улыбнулся Туман, кладя ладонь на перевязанный торс. ...Нет, Игорь никогда не думал, что способен так любить, так отдаваться этому чувству: полностью, безоглядно, безрассудно. Люди привыкли читать о большой любви в книгах, но мало кто испытал её на себе. И Туманову повезло. Он бросился в омут с головой и ни разу не пожалел об этом. А разница в возрасте… Да чёрт с ней. В ней был некий шарм, заставляющий сердце трепетать каждый раз, когда Игорь касался пальцами морщинок на любимом лице или утыкался лицом в шею Фассбендера, вдыхая её уникальный запах. — О чём ты думаешь? — спросил Михаил, поглаживая колено Туманова через ткань голубых джинс. Они сидели в парке на лавочке, согретой солнечным светом. Пахло лимонадом и зноем. — О том, как я тебя люблю… — улыбнулся Игорь и, перестав есть пломбир, аккуратно мазнул им по щеке любимого. Тот издал возмущённый вопль, но тут же рассмеялся, поскольку тёплые губы и язык Туманова слизывали холодное лакомство, заставляя желание скапливаться внизу животу. Поглаживая спину Игоря, Михаил Альбертович думал о том, что рана возлюбленного должна скоро зажить. Да, врач сказал, что выздоровление набирает обороты. А ещё о том, что они начали жить вместе и это оказалось сказкой наяву. Туманов внёс в одинокие серые будни мужчины радость, смех, непосредственность. Ему хотелось поменять обои в их спальне, чтобы они были яркими, как сама весна. Ему хотелось заниматься любовью утром, днём и вечером. Ему хотелось научиться готовить, чтобы кормить учителя обедами, и он уже купил поваренную книгу. Они были очень разными, но гармонично существовали на одной территории, потому что были нужны друг другу. Потому что это была Любовь. Чуть позже они вернутся в их (теперь уже их) квартиру и будут обниматься, лёжа на скрипучем диване и глядя в экран телевизора. А потом займутся сексом. Да... Иногда случайность способна изменить целую жизнь. Именно об этом думал Фассбендер, пока Туманов слизывал с него мороженое. Он обрёл смысл.