Портрет Маркова

      Поражённая этим днём малышка медленно шла в сторону ванной с большим полотенцем и сменной одеждой в руках. Всё же после этой суматохи хотелось освежиться. Идя, она думала о городе, а та мелодия никак не выходила из головы. Подняв голову, она начала тихо напевать ту самую песенку и, закрыв глаза, Либитина ушла в себя, продолжая идти. Проходящий мимо мальчик — внук хозяина дома, лишь косо посмотрел на неё и прошёл дальше, зайдя в кабинет своего дедушки.       Дойдя до двери, она открыла её, но тут же остановилась, открыв глаза. — А? — Перед ней, на маленьком стульчике рядом с ванной, сидел дворецкий. Без своего пиджака, он сидел и перевязывал свою отсутствующую руку. — А… прости… я зайду позже… — Ох. Нет, нет! Я уже закончил… проходи. Я тебе не помешаю. — Покраснев от слов парня, Либитина вжала голову в плечи, смотря в пол.       Заметив это, Таро сразу добавил: — Я всё же дворецкий и часто помогаю твоим сожителям, в частности в виде мытья их самих, — он добро улыбнулся, почти незаметно покрывшись румянцем. Та, подняв глаза на дворецкого, пальцами помяла край платья и кончик полотенца. — Х-хорошо… — неуверенно ответила Либитина.

***

      Сидя в ванной, девочка прижала свои колени к груди, сгорая от стыда, и обнимала себя за плечи. Вода тихо билась об края ванной и отражалась на белых стенах комнаты. Обхватывая оголённое тельце малышки, вода грела её. Рядом с ванной сидел сам Таро и мылил мочалку. — Повернись ко мне спиной, пожалуйста. — Д-да… да… — Медленно повернувшись, она отпустила свои плечи. Уже собираясь наносить мыло, он заметил слабо выделенный ожог на её лопатке, что показывал цифру 114.

… ошмётки

И клеймо…

… все иголки

Воткнутые…

— Ох… — …Что?.. — тихо спросила Либитина, посмотрев на него из-за плеча. — А… н-нет! Ничего, — улыбнувшись, он начал мыть её спину, не отрывая взгляд от цифры. Девочка лишь сильнее сжалась. Поняв это, он тут же положил губку на место и смыл мыло со спины Либитины. — Я… Ох… Понимаю, что вы очень стесняетесь, так что я, пожалуй, пойду, — с улыбкой сказал он. Он снова говорил на «вы», хотя Либитина просила о том, чтобы они перешли на «ты». Она посмотрела на него из-за плеча своими фиолетовыми глазами, Таро прочитал в них благодарность и, всё так же улыбаясь, он надел пиджак и удалился.

***

      Вытирая свои волосы уже в который раз, Либитина сидела на кровати своей роскошной комнаты. На тумбе стояла большая стопка книг, которую ей принёс всё тот же дворецкий. Сверху лежала книга «Третий». Таро, который только что был в её комнате, сказал, что принесёт чай в ближайшее время, чтобы читать было интересней.       Она не понимала, как он узнаёт её желания. Пару раз он даже предсказывал её поход в библиотеку. Это было и приятно и до боли странно. Взяв книгу, она начала читать, уже не дожидаясь «друга».       Рассказ был, как всегда, специфичным. Эта история повествовала о двух друзьях, которые называли друг друга по прозвищам Правый и Левый.       Неизвестно, почему это были их клички, хотя сама маленькая читательница думает, что это из-за того, что раньше те друзья ходили всегда рядом, и один был всегда справа, а другой — слева. Вот и вышли клички такими странными. В книге, как ни странно, не было ничего примечательного. Описывалась жизнь этих двоих и ещё одного. Это был кто-то с прозвищем Третий. Всё, что было о нём известно, это то, что это какой-то зрелый человек с буквально красной кожей. Пол этих людей не был определён автором, да и сам писатель был указан как incognito.       У малышки Либитины всегда была одна проблема — она забывала конец данной книги. Всегда. Даже перечитывая её каждый раз, она забывала, что было в конце. Всё, что оставалось в её памяти, это фраза:       《Любуясь их телами, красный сделал ещё пару шагов к друзьям и…》— на этом воспоминания заканчивались. Что же было там, в конце?       Странное чувство ощутила малышка, вновь читая свою любимую книгу. Невольно оглянувшись, она увидела того мальчика, что в прошлый раз приходил к ней. Это был Гордон. Он всё так же смотрел на Либитину своими разноцветными и пустыми глазами.       Почувствовав холодок по спине, девочка съёжилась, продолжая изучать прибывшего паренька. Тот молча подошёл к ней и залез на её же кровать, сев рядом. — Что ты читаешь? — монотонно спросил он. Девочка, задумавшись, немного отодвинулась от него, так как тот был уж чересчур близко. — А… книгу… «Третий». — На это внук хозяина дома лишь вопросительно наклонил голову на бок. — Ты читаешь это старьё? Я даже букв многих понять не могу, — продолжал мальчик, смотря на Либитину. — Н-нет же! Это моя любимая книга… не надо её оскорблять. И, конечно, некоторые буквы непонятны… каждый раз её оригинальную версию не печатали, а переписывали вручную! Это очень сложно! — отчаянно пытаясь защитить книгу, она даже не заметила, как сама же закрыла рассказ перед мальчиком и обиженно надула губу. Он снова наклонил голову набок. — Почему тебе так нравится такой стиль письма? Я узнал, что тебе нравится фантастика. — Откуда у тебя вся информация обо мне? — неуверенно спросила она. — Это не столь важно, — услышав это, она резко хлопнула руками по книге, стараясь смотреть вперёд и не встречаться взглядом с Гордоном.

***

      Немного поворочавшись, Маркс медленно встал с кровати и потёр свои глаза. — … А?.. Ч-Что?.. — спросил он сам себя. — М? Вы очнулись? Я рада, — со стороны послышался мягкий женский голос.       Повернув голову в сторону, он заметил стоящую там женщину, если быть точнее, — дочь главы дома. Она держала в руках стакан воды и таблетки в колбе. Подойдя к нему, она села на край кровати и, улыбаясь, протянула ему таблетки.  — Вот. Выпейте. — Молча взяв оба предмета, он выпил таблетку и невольно посмотрел на сидящую рядом девушку. Только сейчас мужчина заметил, что она была в одной сорочке с довольно большим вырезом на груди. Чуть ли не поперхнувшись водой, он отвёл взгляд и постарался не показывать ей своих уже покрасневших щёк. Улыбка девушки сразу поменялась на беспокойство в глазах. — Что такое? Вам плохо? — Она сильнее сжала руки между собой, из-за чего вырез стал чуть больше. — Д-да… извиняюсь… ваша одежда… —  негромко сказал Маркс, то и дело бегая глазами по углам комнаты. Посмотрев на себя, девушка тут же села прямо. — Ой ой. Извиняюсь. — Она поправила чёлку, чтобы та закрывала глаз. Марков замямлил. Сейчас он мог отчётливо рассмотреть её красивое тонкое тело, пышную грудь, тонкие, но изящные ножки и чёрные волосы, что демонстративно лежали на её плечах и груди. Сглотнув будто ком возбуждения, психиатр собрался с мыслями и спросил: — Извиняюсь за столь некорректный вопрос… но где ваш муж? Я его ни разу не видел… — Тут же же она снова мило улыбнулась и закрыла глаза. — Он уже давно покинул наш мир, — она говорила чересчур легко. Будто желала ему смерти или… убила его? Маркс затих в раздумьях, забыв к чему был этот вопрос. Заметив его раздумья, девушка сразу же поменяла тему: — Давайте не будем об… Как вам наш дом? — она снова улыбалась этой странной улыбкой, нельзя было сказать, рада она, злорадствует, а, может, притворяется? Эта улыбка была похожа на устремлённые вверх уголки губ Николы, но у неё менее «натянутые».

Кровь.

Глаза.

Ухмылка.

Царапины.

      Маркс посмотрел на неё вновь. — А… нормально. Мне нравится. Только, больно уж просторный. — Ну-с, семья-то большая, чего бы не иметь такой дом? — Он даже не слушал Неолину. Психиатр замялся, он хотел что-то спросить, но ему будто мешало… — Вас что-то беспокоит? — тут же спросила девушка, на что тот аж вздрогнул. — А… нет… просто вопрос есть… — На это он получил её одобрительный кивок головой. — Почему Либитина и Элисса называют друг друга сёстрами? По данным Эли — у неё нет родственников.— Девушка лишь шире улыбнулась и ответила: — Вы когда-нибудь слышали о названных братьях и сёстрах? — А?.. Честно говоря, нет. Впервые слышу. — Когда у детей или их родителей есть друзья, что представляют для них что-то большее, чем просто друг, то они начинают называть друг друга братьями и сёстрами. — Оу. Ясно, тогда всё поня… — Девушка вдруг встрепенулась. — Что такое? — Ах… простите. Мне нужно отойти. Мой сын позволяет себе больше, чем ему дозволено, — продолжая улыбаться, она молча встала и удалилась из комнаты.

***

      Медленно придвинувшись, Гордон встал на четвереньки на кровати и, сделав решительный «шаг» в сторону малышки, он высунул язык и лизнул её щёку. Вздрогнув от неожиданности, она отскочила от него на пару сантиметров. — Т-ты чего?! — громко сказала она. — А что не так? — Тут же в комнату зашла его мать. — Так. Гордон, пошли. — Мама? Подожди. Куда? — Девушка уже его не слушала, молча подойдя, она взяла его за руку и повела прочь из комнаты. — Простите моего сына, он не должен был быть тут. — После сказанной фразы они вышли из комнаты, захлопнув за собой дверь.

А Таро так и не вернулся с чаем…

Боль пронзает…

И кровь бежит…