Паровозик, который не смог

      Грамар вел Тыр-тыр-тыра по лесу так уверенно и быстро, словно он шел по каким-то направляющим, но под его ногами была лишь сырая земля, а вокруг — зеленное месиво из совершенно одинаковых деревьев! Индеец не бежал исключительно прямо! Траектория его движения была непредсказуемой! Он то прыгал из стороны в сторону зигзагами, то описывал полукруги! И ни на миг его нога не дрогнула, ни разу его шаг не застыл в неуверенности! Разве можно так уверенно двигаться не по рельсам?       Паровозик не выбирал направление своего движения, он лишь следовал за Грамаром, но тем не менее, самый быстрый паровозик на свете с трудом поспевал за двуногим человеком! Он черпал силы исключительно из своего непрекращающегося восхищения, но Тыр-тыр-тыр не понимал, куда ведет его индеец. Ему хотелось думать, что они убегают от потенциальной опасности, однако нарастающая громкость выстрелов и уже слегка различимые крики людей говорили об обратном.       С каждой секундой звуки усиливались: по прежнему раздавались выстрелы, а между отчетливыми криками уже слышался и лязг мечей. Паровозик никогда не видел сражений, но точно понимал, что именно сейчас где-то поблизости люди бьются насмерть! Всё это не могло не волновать паровозика! Грамар же был абсолютно невозмутим и спокоен как и в первые минуты знакомства. Паровозик на секунду подумал, что Индейцы могут быть роботами и их хвалёное хладнокровие — это лишь результат нажатой вовремя кнопки, которая отключает эмоции.        В секунду беспорядочные мысли Тыр-тыр-тыра в миг прекратились, как и беспощадная гонка со временем в этом запутанном зеленом лабиринте. Грамар стоял как вкопанный, правой рукой перекрыв путь Тыр-тыр-тыру, а указательным пальцем левой руки взывая к тишине. Индеец не торопясь отодвинул единственные ветки, отделяющие их любопытные глаза от места бойни, и перед их глазами предстала ужасающая картина: десятки обездвиженных и бездыханных тел лежали на багряной земле тут и там по деревне, всё было объято пламенем и густым черным дымом, а единицы среди выживших индейцев стояли насмерть в бою одновременно против нескольких белых людей!       — Эй, Грамар! Разве они не твои друзья? Почему ты им не помогаешь?       — Там ведь и твои друзья.       — Но… — Паровозик не находил слов, которые убедят индейца помочь своим друзьям, ведь белые люди, что устроили эту бойню, были действительно из его «племени», — Они же злые! Они плохие! Они убивают!       В эту же секунду женщина-индеец, бросив свой топор, точно в голову поразила «белого» всадника, который стремительно с мечом в руках скакал к ничего не подозревающему индейцу. От увиденного оппонент спасенного индейца дрогнул, за что мгновенно и поплатился — индейский кинжал резко полоснул его по горлу.       — Вот, плохие и индейцы тоже. И они убивают… — паровозика в дрожь бросало не только от увиденного, но и от слов Грамара! Неужели он боится?       — Но они же защищаются! Ты же можешь им помочь!       — Как и жалкий паровозик по имени Тыр-тыр-тыр помочь может…       — Но ты же сильный!       — Сильный. Но не ведёт войны Новахо, — кротко обронил Грамар, чем полностью обескуражил паровозика.       Индейцы хоть и были в меньшинстве, но давали достойный отпор обидчикам. Женщина, что убила всадника, осталась безоружна и голыми руками билась с каким-то огромным мужиком. Спасенный ей индеец сражался одновременно двумя кинжалами, а лежавшие у его ног белые люди без слов говорили об его мастерстве, но количество оружия ему не сильно помогло — через мгновение сразу два всадника украсили свои копья его телом. Даже индейские детишки принимали активное участие в сражении! Сидя на деревьях, в полной недосягаемости для холодного оружия, они осыпали налётчиков стрелами и дротиками. Яд, нанесенный на снаряды, погружал «белых» войнов в сон, но огнестрельные оружия «белых» вовсе не оставляли надежды жителям деревни…       Бойня длилась так долго, что жилища индейцев сгорели раньше, чем пал последний из них. Тлеющие угли легко освещали в полумгле лица нескольких уцелевших налётчиков. Грусть и сожаление — всё, что читалось в их лицах. Они минимум вдвое превосходили числом оппонента, но погибли почти все… Вероятно, они не ожидали такого сопротивления.       Грамар опустил ветку, развернулся и медленно побрел обратно в лес.       — Эй! Стой! Куда ты? — кричал Тыр-тыр-тыр вслед индейцу, несмотря на то, что его мог услышать не только он. — А вдруг там есть раненые? Ты же сможешь им помочь!       — Закончен бой. Ты то увидел, что хотел?       — Хотел? Я не хотел смотреть как люди убивают друг друга! Я не хотел смотреть на то, как трусливый индеец из сильнейшего на Диком Западе племени убегает, оставляя своих раненых друзей умирать!       — Ты увидеть хотел, жалкий паровозик по имени Тыр-тыр-тыр, что не бывает хороших и плохих, злых и добрых, умирающих и убивающих. Индейцы убийцы кровожадные или белые люди, сровнявшие с землей деревню, убийцы? Кто хуже? Кто помощи заслуживает?       Паровозик не мог найти слов, не мог найти ни единого ответа. Раньше всё было просто: индейцы плохие, остальные люди — нет, не было никаких войн, он был самым обыкновенным паровозиком. А понять что-либо сейчас…       — Война — это не место, где плохие с хорошими сталкиваются! Каждый войны участник уже злодей! Каждый убивать готов! Каждый быть может нападавшим, и каждый может быть защищающимся. Поэтому Новахо не ведёт войны. Мы не лань, мы и не лев. Мы символ! Символ единства Дикого Запада!       — Какое же это единство? Ты только что был свидетелем истребления целого племени и даже пальцем не пошевелил для того, чтобы помочь им!       — Символы не сражаются.       — Но ты же убил своих сыновей!       — Потому что перестали они символом быть. Они за Читракой пошли. Они выбрали путь льва.       — Ты убил их потому что они вмешались в войну?! — паровозик с огромным огорчением задал этот вопрос, абсолютно точно зная, что ответ будет положительным. Животный страх перед индейцем из Новахо преобразился в презрение. Каждого белого человека с пелёнок учат бояться этих монстров! А на деле они оказались полными трусами...       — Да. История сыновей моих — это история падения Новахо. История предания ценностей народа, идеалов и принципов! История осквернение имени Новахо и многовековых традиций!       — Эта та самая война, в которой им нет места?.. — Тыр-тыр-тыр не мог понять человека, который смотрел как убивают его народ, но собственноручно убил своих детей, которые вмешались в ход войны. — А что за история твоего падения, Грамар?       — Моё падение — это трусость. Трусость тем быть, кем сердце велит. Трусость то делать, что душа просит! Сыновья мои, они на мир смотрели шире, чем я. Они искали себя. Молодцы они. Горжусь ими я! И когда пришло время сделать выбор, они сделали свой. А я не смог сделать свой. Мои сыновья пали как Новахо, я же пал как их отец.       Тыр-тыр-тыра поразило признание Грамара, который с таким безразличием говорит о том, что убил своих сыновей, но в тоже время винит себя в этом. Он гордится их выбором, но верен традициям племени. Но больше всего паровозика зацепила мысль о том, что его сыновья искали себя! Найти себя?.. А как ему найти себя?