Избранная

"Господи, какая вонь!» Маринетт Дюпен-Чен в свои семнадцать лет видела немало пристанищ вампиров, но это, похоже, было самым отвратительным. Стараясь не дышать, она разворошила кучу грязной одежды носком ботинка. Вещи, казавшиеся ненужным мусором, были для нее красноречивее письменного признания в многочисленных убийствах. Этот вампир был одиночкой. Бродяга, отщепенец, изгнанный из мира людей и Царства Ночи. Скорее всего, чтобы не быть пойманным, он не задерживался в каждом городе более чем на несколько недель. И он, несомненно, ничем не отличался от любого бомжа, разве что ни один из них не стал бы жить в бостонском порту в начале марта. «Именно сюда он приносил свои жертвы, – подумала Маринетт . – Заброшенный причал – идеальное место, где у него была возможность расправиться с ними, не опасаясь ничьих глаз. И конечно, он не мог удержаться, чтобы не оставить себе память кое-какие вещи». Детский комбинезон в розовую и голубую полоску, детский ботинок, обрывок ткани от школьной формы – все эти вещи были испачканы кровью. В последнее время участились случаи исчезновения детей, но бостонская полиция не могла найти никаких следов. Теперь Маринетт знала, что случилось с ними. Она почувствовала, как ее губы кривятся в горькой улыбке. Она кожей ощущала все, что происходит вокруг нее, слышала плеск воды у причала, ее ноздри улавливали все запахи ночи. Когда сзади раздался едва слышный шорох, Маринетт резко, словно в быстром танце, развернулась, опираясь на левую ногу и одновременно доставая из-под одежды деревянный меч с длинным тонким лезвием. Она воткнула меч прямо в грудь вампира. При этом из ее рта вырвался короткий шипящий звук. – Тебе нужно было быть пошустрее, – сказала она. Вампир дернулся, взмахнул руками и замер. Он был одет в грязные обноски. Его давно не мытые волосы свисали длинными прядями. Он широко раскрыл глаза, с изумлением и ненавистью глядя на Маринетт . Лунный свет отражался в его глазах, словно у умирающего животного. Из раскрытого рта вампира торчали длинные, доходившие почти до самого подбородка зубы. – Знаю, – сказала Маринетт, – ты хочешь убить меня. Но сегодня настал твой час… Вампир еще пару раз дернулся и затих. Свет в его глазах померк, тело обмякло. Теперь он недвижно лежал на земле. Маринетт, поморщившись, вытащила деревянный меч из его груди и, подумав, вытерла оружие о свои джинсы. Меч был около двух с половиной футов длины, с заостренным концом, легко входящим в тело, если, конечно, это тело можно было проткнуть деревянным острием. Привычным движением Маринетт отправила меч в ножны и снова посмотрела на мертвого вампира. Труп уже остыл, его кожа пожелтела, глаза высохли, губы сморщились, щеки ввалились. Маринетт склонилась над ним и вытащила из заднего кармана своих джинсов странный предмет, напоминавший обломок бамбуковой чесалки для спины, чем он на самом деле и являлся. Она носила ее с собой уже много лет. Маринетт аккуратно прижала пять зубьев чесалки ко лбу вампира, отчего на пожелтевшей коже образовались пять темных царапин, словно от удара кошачьей лапы. После смерти кожа вампиров становилась очень тонкой и податливой. – У котенка есть коготки, – прошептала Маринетт свое ритуальное заклинание. Эти слова она повторяла каждый раз с тех пор, как в двенадцать лет убила первого вампира. Она делала это в память о матери, которая всегда называла ее так. И в память о том, что ее детство закончилось в пять лет. С тех пор она больше не была беспомощным котенком. В то же время это была своего рода игра: вампиры – летучие мыши, она сама – кошка. Любой, кто смотрел фильм о Бэтмене и Женщине-Кошке, поймет, о чем речь. Ну вот, теперь все кончено. Маринетт подтолкнула тело к краю причала и, мысленно попросив прощения у тех, кто занимался очищением акватории от мусора, сбросила труп в воду. Тихо насвистывая, Маринетт покинула территорию порта и направилась вдоль по улице. У нее было хорошее настроение. Ее огорчало лишь то, что убитый вампир опять оказался не тем, кого она искала с пяти лет. Этот был бродягой, глупым изгоем, охотившимся на людей поблизости от их жилья. Убийца ее матери не был ни бродягой, ни изгоем. Маринетт никогда не забудет его лица. Она знает, что наступит день, когда они снова встретятся. А пока она должна убить столько тварей, сколько попадется ей на пути. Маринетт внимательно оглядела улицу, стараясь обнаружить присутствие еще кого-нибудь из Царства Ночи. Однако улица, залитая золотистым светом фонарей, выглядела спокойной и безмятежной. Жаль, она сегодня в такой отличной форме! Маринетт была одним из лучших охотников за вампирами. Ей ничего не стоило уничтожить полдюжины этих тварей еще до завтрака, а потом весь день чувствовать прилив сил. Внезапно она остановилась и незаметно шмыгнула за угол здания, заметив проезжающую невдалеке полицейскую машину. «Нужно повидаться с Пикадорами, – подумала она, выжидая, пока автомобиль скроется из глаз. – Если в городе есть вампиры, то Пикадоры наверняка знают, где их искать». С этими мыслями она направилась в северную часть города и через полтора часа уже звонила в дверь многоэтажного здания из темного камня. – Кто там? – Ночь смотрит тысячью глаз, – произнесла Маринетт . – А день только одним, – раздалось в ответ из переговорного устройства. – Привет, заходи. Зайдя в здание, Маринетт поднялась по узкой темной лестнице и оказалась перед тяжелой деревянной дверью. В двери был глазок. Маринетт встала прямо напротив него, размотала длинный черный шелковый шарф, полностью скрывавший ее лицо, и встряхнула головой, высвобождая волосы. За эти годы Маринетт превратилась в высокую, стройную девушку. Волосы темно-синагог цвета красиво обрамляли лицо, на котором сверкали голубые глаза глаза. Костюм, напоминающий одежду ниндзя, вечером становился ее второй кожей. С другой стороны двери раздался короткий смех, затем послышался звук отпираемого замка. Ракель вошла, закрыла за собой дверь и только после этого сказала: – Привет, Нино. Нино был на несколько лет старше Маринетт . Худощавый, высокий юноша с вечно сползающими на нос очками. Внешне он производил впечатление типичного «ботаника», но Маринетт знала его другим: однажды она наблюдала его схватку с двумя вервольфами. Кроме того, Нино практически в одиночку организовал движение Пикадоров – самого успешного общества охотников за вампирами на Восточном побережье. – Как поживаешь, Маринетт ? Тебя давно не было видно. – У меня были дела. Но теперь мне нечем заняться, и я пришла узнать, нет ли у твоих ребят каких-нибудь предложений. Маринетт окинула взглядом нескольких человек, находившихся в комнате. Девушка со светлыми волосами стояла на коленях, перекладывая из коробок какие-то вещи в большой темно-зеленый рюкзак. Еще одна девушка и молодой человек сидели на диване. Маринетт встречалась с этим юношей на собраниях Пикадоров, но девушек она видела впервые. – Познакомьтесь, – сказал Нино. – Это Хлоя, моя помощница, – кивнул он в сторону девушки, укладывавшей рюкзак. – Она только что приехала в Бостон. На Южном побережье она возглавляла группу охотников за вампирами. Сегодня организует небольшую экспедицию в район складов на Мишн-хилл. До нас дошли слухи, что там в последнее время нечисто. – А что там? Оборотни? – Скорее всего, вампиры или вервольфы. Говорят, что стали пропадать девочки-подростки и что их держат именно там. Проблема в том, что мы не знаем, где точно их держат и почему. – Он вопросительно посмотрел на Маринетт : – Хочешь пойти с ними? – А мое мнение кого-нибудь интересует? – раздался голос Хлои, которая подняла голову от рюкзака и внимательно глядела на Маринетт. – Я раньше не видела эту девушку. Вдруг она одна из них? Нино подвинул очки ближе к переносице и снисходительно улыбнулся: – Ты бы не стала так говорить, Хлоя, если бы знала, о ком идет речь. Мало – лучшая из нас. – Лучшая в чем? – Во всем. Ты еще ходила в ясли, когда она крушила вампиров в Чикаго, охотилась за ними в Лос-Анджелесе, Нью-Йорке, Новом Орлеане и даже в Вегасе. Маринетт убила этих тварей больше, чем мы все. – Нино посмотрел на Маринетт , а потом снова на Хлою. – Ты слышала когда-нибудь о Кошке? – спросил он. Хлоя резко подняла голову и уставилась на Маринетт . – Кошка? Та, кого боятся все обитатели Царства Ночи и за чью голову они назначили награду? Которая оставляет отметину… -Вот суки...-не выдержала Маринетт от услышанного. Маринетт предостерегающе взглянула на Нино. – Это не столь важно, – сказала она. Ей всегда было трудно доверять незнакомым. И потому она понимала осторожность Хлои. И хотя Хлоя не вызывала у Маринетт большой симпатии, она не могла упустить возможность поохотиться на вампиров, особенно сегодня, находясь в такой великолепной форме. – Я пойду с вами, – решила Маринетт , – если вы не против. Хлоя вновь внимательно посмотрела на Маринетт и кивнула: – Только помни, что главной буду я. – Конечно, – пробормотала Маринетт , заметив краем глаза, что Нино насмешливо улыбнулся. – Кима ты знаешь, а это Аля , – указал Нино на юношу и девушку, сидевших на диване. Ким был крепким брюнетом с мускулистыми плечами и бесстрастным лицом. Цвет кожи Али напоминал какао с молоком, а ее глаза казались какими-то сонными. – Аля новенькая, – продолжал Нино, – она присоединилась к нам месяц назад, после того как потеряла свою сестру. Ему не нужно было пояснять, как именно Аля потеряла сестру. Маринетт приветливо кивнула девушке, сразу вызвавшей у нее симпатию. Ничто не могло сравниться с шоком, который испытывал человек, впервые столкнувшийся с Царством Ночи, когда приходит понимание того, что ведьмы, вампиры и вервольфы являются реальностью, что они повсюду и объединены в могущественную организацию. Им может оказаться любой из окружающих, только порой выясняется это слишком поздно. – Все готовы? Тогда пошли, – сказала Хлоя. Ким и Ала поднялись. Нино проводил их до двери. – Удачи! – произнес он. На улице Хлоя направилась к темно-синему автомобилю с предусмотрительно залепленными грязью номерами. – Мы едем к складам, – сообщила она. Маринетт почувствовала облегчение. Она привыкла перемещаться по улицам, не будучи замеченной, но не была уверена, что трое других могли бы сделать это так же успешно. Такие вещи требовали серьезной практики. Они ехали молча, только Ким изредка произносил несколько слов, подсказывая Хлое дорогу. Они проехали район респектабельных частных домов, и неожиданно пейзаж за окном изменился. Казалось, они пересекли невидимую границу, за которой начинались дощатые заборы с пропущенной поверху колючей проволокой и горы мусора. По обе стороны улицы возвышались здания муниципальных складов и недостроенных жилых зданий. Хлоя въехала на стоянку и поставила машину в самом темном углу. Все вышли из машины и направились вдоль пустынной улицы, слабо освещенной редкими фонарями. – Здесь наблюдательный пункт, – прошептала Хлоя, указывая на заброшенное кирпичное здание. Они вошли внутрь и поднялись на третий этаж, освещая себе путь карманными фонариками. – Приятное местечко, – пробормотала Аля, оглядываясь по сторонам. Похоже, она впервые оказалась в подобном месте. – Как вы думаете, здесь живут люди или только вампиры? Ким похлопал ее по плечу: – Не волнуйся, здесь никого нет. – Да, похоже, даже бомжи ушли отсюда, – улыбнулась Маринетт. – Из окна просматривается вся улица, – перебила их Хлоя. – Вчера мы с Нино следили за складами напротив и видели парня, который по всем признакам похож на вампира. Аляа открыла рот, словно собираясь сказать, что она впервые слышит о таких признаках, но Маринетт заговорила первой: – Вы его проверяли? – Мы не хотели приближаться. Это можно будет сделать сегодня, если он снова здесь покажется. – А как вы их проверяете? – спросила Аля. Хлоя не ответила. Они с Кимом сдвинули в сторону обгрызенные крысами матрасы и начали разбирать принесенные с собой рюкзаки. Вместо нее заговорила Маринетт: – Если посветить им в глаза, то свет отражается, как это бывает у животных. – Есть и другие признаки, – вставила Хлоя. Она уже вытащила лыжные маски, металлические и деревянные ножи, а также несколько деревянных шипов и киянку. Стив добавил ко всему этому две дубовые дубинки. – Дерево причиняет им больше вреда, чем металл, – сказала Хлоя, обращаясь к Але. – Их можно ранить стальным ножом, но рана затянется у тебя на глазах. Но если ты порежешь их деревянным острием, то кровь уже не остановить. Маринетт не понравился тон, каким были произнесены эти слова. И не понравились вещи, которые Хлоя достала из рюкзака. Все эти ножи и шипы были слишком миниатюрны, чтобы служить оружием. Внимание Маринетт привлекло нечто, похожее на деревянные колодки. – Наручники для вампиров, – пояснила Хлоя, заметив ее интерес. – Они сделаны из дуба. Ни одна тварь не в состоянии от них избавиться. Я привезла их с юга. – Но зачем брать вампира в плен? И зачем нужны эти маленькие ножи, шипы и молоток? Ими нельзя убить вампира. – Я знаю, – улыбнулась Хлоя. О господи! Когда она поняла, что именно задумала Хлоя, то едва нашла в себе силы скрыть свои эмоции. Пытки!.. – Быстрая смерть – слишком легкое наказание для них, – продолжала улыбаться Хлоя. – Они заслуживают страданий. Кроме того, мы сможем получить от них кое-какую информацию. Нам нужно узнать, где они держат девочек и что собираются с ними делать… – Хлоя, – прервала ее Маринетт , – вампиров практически невозможно заставить говорить. Они очень упрямы, а если их ранить, становятся неуправляемыми, словно дикие животные. Хлоя ухмыльнулась: – Мне удалось разговорить некоторых из них. Все зависит от того, что именно ты делаешь и как долго это продолжается. В любом случае стоит попробовать. – Нино знает об этом? Хлоя передернула плечами: – Нино позволяет мне поступать так, как я хочу. Мне нет нужды посвящать его в детали. Если ты помнишь, я и сама была руководителем группы. Маринетт беспомощно оглянулась на Кима и Алю и увидела, что глаза девушки впервые утратили сонное выражение. Теперь она выглядела бодрой и невероятно довольной. – Да-а, – кивнула она. – Мы обязательно попытаемся заставить вампиров говорить. А то, что они будут страдать… Что ж, моя сестра тоже страдала. Когда я нашла ее, она умирала, но еще могла говорить. И она рассказала мне, что ощущает человек, когда у него выкачивают кровь, а он все еще находится в сознании. Она говорила… – Аля замолчала и судорожно сглотнула. – Я хочу помогать вам, – добавила она, глядя на Хлою. Ким ничего не сказал, но Маринетт знала, что он всегда немногословен. Во всяком случае, он не выразил явного протеста. Маринетт испытывала странные чувства, словно увидела в зеркале свое самое нелицеприятное отражение. И от этого ей стало… стыдно. «Кто я такая, чтобы судить других? – содрогаясь, подумала она. – Эти твари – настоящее зло, и нужно уничтожить весь их род. Хлоя права, говоря, что они не заслуживают легкой смерти, раз сами убивают своих жертв долго и мучительно. Аля имеет право отомстить за свою сестру». – Может быть, ты против? – жестко спросила Хлоя, бросив на Маринетт тяжелый взгляд. – Может быть, ты испытываешь симпатию к вампирам? Маринетт должна была бы рассмеяться, услышав эти слова, но сейчас у нее было невеселое настроение. Она тяжело вздохнула и сказала: – Это твое шоу. Я не против, чтобы ты была главной. – Хорошо, – ответила Хлоя. Но неприятное чувство, затаившееся в душе Маринетт, так и не оставило ее. Ей теперь хотелось, чтобы сегодня им не встретился ни один вампир