Избранная

      Когда он перестал думать о себе как о человеке? Только не с того момента, когда перестал им быть. Сначала был только безудержный гнев на Хантера Редферна.... Воскрешение из мертвых невозможно забыть. С Адрианом это случилось на лежаке перед камином в кабинете Хантера.       Он открыл глаза и увидел трех девушек, склонившихся над ним: Гарнет с волосами цвета выдержанного вина, Лили, чьи глаза сверкали, как топазы, и Дав. Его нежная Дав с любовью смотрела на него.       После этого Хантер сообщил ему, что он мертв уже три дня. – Твоему отцу я сказал, что ты уехал в Плимут. Пусть он так и думает. И не пытайся сразу вставать, ты еще очень слаб. Скоро мы принесем тебе поесть. – Он стоял позади дочерей и обнимал их за плечи. – Поздравляю, теперь ты один из нас.       Но Адриан чувствовал только боль и смертельный ужас. Он дотронулся до своих зубов и понял, почему так больно, – клыки были длинными, как у дикой кошки, и ныли при малейшем прикосновении.       Он превратился в чудовище, страшного монстра, которому нужна человеческая кровь, чтобы выжить. Хантер Редферн говорил правду, когда рассказывал о своей семье, и он превратил Адриана в подобное себе существо.       Обезумев от ярости, Адриан вскочил и попытался схватить Хантера за горло. Тот только рассмеялся, легко оттолкнув от себя юношу. Дальнейшие воспоминания Адриана были неясными и отрывочными. Он бежал через лес, направляясь к дому отца… Затем вдруг заметил, что Дав бежит за ним. Хрупкая Дав, которая, казалось, не могла бы обогнать и котенка… Она догнала его, остановила и попыталась уговорить вернуться.       Но Адриан хотел только одного – поскорее увидеть отца. Его отец был пастором, и он должен знать, что делать. Отец обязательно поможет.       И Дав наконец согласилась пойти вместе с ним. Уже потом Адриан понял, что должен был предугадать, чем это кончится.       Они добрались до дома Адриана. Юноша боялся, что отец не поверит его рассказу о вампирах. Но одного взгляда на зубы Адриана оказалось достаточно, чтобы отец поверил ему.       Отец сказал, что сразу узнает дьявола и что всегда будет верен своему долгу. Как каждый пуританин, он должен искоренять зло и грех. После этого отец вытащил из камина крепкую сосновую палку и схватил Дав за волосы.       Та закричала, и этот крик остался в памяти Адриана на всю жизнь. Дав не умела драться, а Адриан был еще слишком слаб, чтобы защитить ее.       Но он пытался, даже бросился на отца, чтобы заслонить девушку. На коже навсегда остались шрамы – напоминание о том вечере. Дерево лишь поцарапало Адриана и вонзилось прямо в сердце Дав. Она умерла, неотрывно глядя на возлюбленного. Адриан едва слышал, как кричал его отец, как потрясал окровавленной палкой, вытащив ее из тела Дав. Все закончилось, когда на пороге появились Хантер и его дочери. Они забрали Адриана и тело Дав с собой. Отец Адриана бросился к соседям, призывая их спалить дом Редфернов.       После этого Хантер произнес слова, которые навсегда разорвали связь Адриана с людьми. Он посмотрел на мертвое тело своей дочери и сказал: – Она была слишком мягкосердечной, чтобы жить в мире людей. Сможешь ли ты справиться с этим лучше?       Адриан был голоден и напуган так, что не мог вымолвить ни слова, но в тот момент решил, что должен справиться. Люди стали его врагами. Что бы он ни сделал, они никогда не примут его. Поэтому ему остается только одно – стать тем, кого они ненавидят. «Теперь у тебя нет другой семьи, кроме Редфернов», – сказал тогда Хантер.       С тех пор Адриан думал о себе только как о вампире. Но та девчонка на чердаке выбила его из колеи. Он даже не видел ее лица, однако последние два дня думал только о том, чтобы найти ее.       Он до сих пор не мог понять, что произошло между ними. Если бы девушка была ведьмой, то он сказал бы, что она его околдовала. Но она была человеком, и его привычное отношение к людям вдруг начало меняться.       Незнакомка разбудила в нем чувства, которые, казалось, умерли вместе с Дав. Адриан потряс головой, пытаясь сбросить с себя наваждение. Он не сможет найти ее, потому что девушка на чердаке была не просто человеком, а охотником за вампирами и ничем не отличалась от его отца, который, сверкая глазами и рыдая, пронзил сердце Дав.       Как всегда, при воспоминании об этом Адриана охватил гнев. Однако он искренне жалел, что придется убить ту девушку с чердака, если они снова встретятся. Но с этим ничего нельзя было поделать. Охотники за вампирами хуже обычных людей. Они – воплощение зла и должны быть уничтожены. Царство Ночи – единственный мир, достойный существования. «Я не был в клубе уже неделю, – подумал вдруг Адриана, – нужно пойти туда сегодня ночью».       И громко рассмеялся, обнажив зубы. «Понимаешь, все это – часть игры, – продолжил он мысленный диалог с той девушкой. – Игра жизни и смерти, которая происходит во всем мире: и в африканской саванне, и в арктических льдах, и на улицах Бостона. Убей и съешь, стань охотником или жертвой. Паук заманивает муху в свою паутину, полярный медведь убивает тюленя. Так было всегда, это закон природы. Люди тоже подчиняются этому закону, только теперь они отдали убийство на откуп живодерням и получают свою добычу в виде гамбургеров в заведениях Макдональда. Но суть закона осталась неизменной: либо охотишься ты, либо охотятся на тебя».       И если все эти молоденькие девушки хотят отдать себя Царству Ночи, Адриан просто обязан выполнить их желание, потому что такова их роль в этой жизни.        Адриан направился в клуб. Он весело смеялся, и этот смех пугал даже его самого.

***

Маринетт обратила внимание на то, что клуб располагался совсем рядом со складом, где держали Сабрину. «Очень удобно», – подумала она.       Во всем чувствовался точный расчет, и это явно свидетельствовало о вмешательстве Адриана.       Интересно, получал ли он доход от торговли девушками? Она слышала, что Адриан любит деньги. – Помни, как только мы попадем внутрь, ты должна забыть, что знаешь меня, – напутствовала она Сабрину. – Так будет безопаснее для нас обеих и вызовет меньше подозрений. – Все понятно, – ответила Сабрина.       Она была возбуждена и немного напугана. Ее плащ скрывал облегающий черный топ и короткую юбку. Ноги в черных чулках быстро мелькали, когда она бежала к двери клуба.       Маринетт спрятала под одеждой деревянный нож. Раньше он принадлежал ниндзя, который обучал Маринетт своему искусству. Учитель вряд ли одобрил бы многие из поступков своей ученицы, ведь он учил ее драться с честью…       Но сэнсей ничего не знал о вампирах, и это погубило его. Они убили учителя во сне, проследив за навещавшей его Маринетт. «Иногда честный бой просто невозможен, – думала Маринетт, с трудом удерживаясь на высоких каблуках. – В жизни куда чаще приходится использовать грязные приемы».       Вход в Склеп представлял собой тяжелую дверь, выкрашенную в зеленый цвет, с небольшим окошком из матового стекла. Клуб располагался, по-видимому, в старом фабричном корпусе. На двери даже сохранилась табличка: «Вход только по пропускам».       Маринетт сделала глубокий вдох и постучала. И тут же у нее возникло ощущение, что ее тщательно разглядывают. Она распахнула пальто, демонстрируя свой комбинезон, и постаралась придать лицу мечтательное выражение.       Сквозь матовое стекло виднелись вспышки разноцветных огней. Маринетт растянула губы в улыбке и приготовилась ждать.       Наконец дверь открылась. – Привет! Откуда ты про нас знаешь? – спросил ее появившийся на пороге молодой блондин.       Его тело дергалось в такт доносившейся музыке, и он казался обычным пустоголовым юнцом.       Но что-то в его глазах заставило Маринетт напрячься. Никаких сомнений, это был вампир. Такие холодные голубые глаза со стальным блеском могли принадлежать только убийце. «Айван Ужасный, если не ошибаюсь», – подумала Маринетт.       Она протянула ему руку и соблазнительно улыбнулась. – Одна моя подружка сказала, что это клевое местечко, – проворковала она. – Вот я и решила прийти. Похоже, мне здесь понравится. Хотелось бы познакомиться поближе и с тобой.       Она сделала шаг навстречу Айвану и снова улыбнулась. Интересно, стоит ли похлопать глазами?       Айван взглянул на нее заинтересованно и немного настороженно. – А как зовут твою подружку? – Марни Эммонс, – ответила Маринетт, глядя ему прямо в глаза.       Она знала, что в этот вечер Марни не будет в клубе.       Айван кивнул и жестом пригласил ее войти. – Развлекайся. Может быть, поболтаем с тобой чуть позже. – Я буду ждать, – протянула Маринетт и проскользнула внутрь.       Итак, она прошла первую проверку. Если бы Айван что-то заподозрил, то ни за что не впустил бы ее. А так как Сабрина, которая прошла первой, уже была в клубе, значит, и ее история показалась вампирам правдивой. Пока все шло как по маслу.       Помещение клуба напоминало ад в прямом смысле слова. Ярко-алые софиты метались из стороны в сторону, рисуя на стенах дьявольские узоры. Громкая музыка оглушала и завораживала. Маринетт направилась через зал, ловя обрывки разговоров. – …бабок нет. Нужно кого-нибудь грабануть… – …маме сказала, что пошла на школьное собрание… – …у этого парня дурь самая крутая… «Да, здесь настоящий клуб по интересам», – подумала Маринетт.       У всех «членов» клуба имелась общая черта – они были очень молоды. Самым старшим было не более восемнадцати, а младшим, как показалось Маринетт, едва исполнилось двенадцать. У нее просто руки чесались от желания вонзить в Айвана какой-нибудь деревянный предмет. Это место представлялось ей настоящей западней, зловещей паутиной, где погибали детские души.       Маринетт сняла пальто и бросила его в общую кучу на полу. Если она хочет уничтожить этот притон, ей нужно сохранять спокойствие. Она остановилась возле металлической колонны и принялась внимательно изучать обстановку, пытаясь определить, кто из присутствующих является вампиром.       И тут она заметила группу девушек, среди которых была Сабрина. Они окружили Адриана. Увидев его, Маринетт вздрогнула и попыталась отвести взгляд, но не смогла. Адриан смеялся, и этот смех, как магнит, удерживал взгляд Маринетт.       Она почувствовала, что ее сердце заколотилось, а кровь прилила к лицу. «Я его ненавижу», – сказала она себе.       Это было правдой. Она действительно ненавидела его за то влияние, какое он оказывал на нее. Адриан заставлял ее чувствовать себя беспомощной и растерянной.       Маринетт понимала девушек, окружавших его, – они готовы были следовать за ним в мир мрака, подобно тому как языческие девственницы, приносившие себя в жертву, прыгали в жерло вулкана. «Его нужно убить. Это следовало сделать, даже если бы он не был вампиром», – вдруг подумала Маринетт и сама ужаснулась этой мысли.       Действительно, общение с ним, даже на расстоянии, лишало ее рассудка.       Она потрясла головой, пытаясь прийти в себя. «Успокойся и сосредоточься на предстоящей работе. Ты убьешь его, но не сейчас. Сначала нужно стать избранной».       Осторожно переставляя ноги в туфлях на высоченных каблуках, она подошла к компании, собравшейся вокруг Адриана.       Сначала он ее не заметил. Его внимание было сосредоточено на Сабрине и еще двух девушках. Он разговаривал с ними и часто разражался смехом. Пожалуй, слишком часто. «Словно он не в своей тарелке», – подумала Маринетт. – …и еще я чувствовала себя ужасно, потому что мы так и не встретились, – говорила Сабрина. – Хотелось бы знать, что со мной случилось. Я вообще ничего не помню. «Она рассказывает свою историю», – догадалась Маринетт.       Никто из слушателей не выказывал никаких подозрений. – Я тебя раньше здесь не видела, – раздался голос позади Маринетт.       Голос принадлежал невероятно красивой высокой черноволосой девушке с глазами цвета янтаря. «Глаза коршуна», – подумала Маринетт и внутренне сжалась.       Еще один вампир. Она была в этом уверена. Эта матово-бледная кожа, странный блеск в глазах… Скорее всего, это та девушка, которая приносила Сабрине еду на склад. – Да, я здесь впервые, – подтвердила Маринетт, пытаясь говорить легко и беззаботно. – Меня зовут Шелли. – Я – Лили, – представилась девушка.       Ее хищные глаза не отрываясь смотрели на Маринетт.       Ракель едва сдержалась, чтобы не показать своего изумления. Это же Лили Редферн! Улыбка застыла на лице Маринетт, как приклеенная. Дочь Хантера Редферна стояла перед ней. В какой-то момент ее рука чуть было не потянулась за ножом. Ради того, чтобы убить такую знаменитую личность, как Лили Редферн, можно на время забыть и о тайном убежище.       Но с другой стороны, Хантер Редферн не относился к числу воинственных вампиров и имел огромное влияние в Совете Царства Ночи. Благодаря ему большинство вампиров отказались от агрессивных действий. Нападение на дочь сведет его с ума, и он может поменять свою политику и стать одним из тех членов Совета, кто призывает превратить людей в рабов.       А Маринетт лишится возможности проникнуть в тайное убежище вампиров. «Ненавижу политику», – подумала она, продолжая лучезарно улыбаться Лили. – Моя подружка Марни рассказала мне об этом месте. Я так рада, что попала сюда. Здесь классно, даже лучше, чем я думала. У меня есть стихотворение, которое я написала… – Неужели? Как-нибудь в другой раз с радостью послушаю, – прервала Лили.       Интерес в ее глазах погас. Она явно сочла Маринетт очередной восторженной дурочкой и ушла прочь, даже не оглянувшись.       Вторая проверка закончена. Осталась еще одна, самая главная. – Это мне больше всего нравится в Лили. Она такая бесстрастная, – заметила девушка, стоявшая рядом с Маринетт. У нее были вьющиеся рыжие волосы и полные розовые губы. – Привет, меня зовут Хуанита. «Она говорит искренне», – подумала Маринетт.       Остальные девушки из группы Адриана тоже восхищались холодностью Лили. Они воспринимали это как проявление силы. «Все правильно, ведь чувства могут ранить, и очень сильно. Лили заслуживает и моего восхищения», – подумала Маринетт.       Она поняла, что у нее много общего с девушками из клуба. – Лили похожа на Снежную королеву, – сказала другая девушка. – Кажется, что она с другой планеты. – Интересная мысль, – раздался насмешливый голос, от звука которого у Маринетт перехватило дыхание. «Ну вот, третья проверка. Расслабься, соберись и иди вперед. У тебя все получится».       Она повернулась, чтобы взглянуть на Адриана. "Старайся не смотреть ему прямо в глаза», – сказала себе Маринетт и уставилась на его подбородок. – Может быть, она действительно с другой планеты, – продолжал Адриан обращаясь к девушке. – А может быть, она вообще не человек. Кстати, и я тоже. «Так оно и есть, – подумала Маринетт. – Он забавляется, когда говорит им правду, в которую никто не верит».       Однако ей показалось, что Адриану безразлично, воспринимают девушки его слова как шутку или нет. – А если она просто из другого мира? Вы никогда не думали об этом?       Маринетт отказывалась что-либо понимать. Похоже, Адриан сам подставляется. Еще немного – и он начнет рассказывать им о Царстве Ночи, нарушая верховный закон. За это следовало одно наказание – смерть. «Он ходит по лезвию ножа, – подумала Маринетт. – Сначала работорговля, теперь это».       Ранее он представлялся ей вполне законопослушным. – У жизни есть такие стороны, о которых вы даже не подозреваете. Это темные стороны, – продолжал Адриан, обращаясь к своей аудитории. – Они являются частью мироздания, а значит, имеют право на существование. Слышала ли ты, – он обнял одну из девушек за плечи, – о таких осах, что откладывают яйца в живых гусениц? Гусеница продолжает жить, а личинки осы поедают ее изнутри. Как ты думаешь, кто придумал такое? – Наверное, это самая ужасная смерть, – сказала Сабрина. – Быть съеденным насекомыми или сгореть заживо. – Все зависит от того, насколько быстро ты сгораешь, – произнес Адриан, растягивая слова. – Сильное пламя при достаточно высокой температуре испепелит тебя за считанные секунды. А вот медленное поджаривание – совсем другое дело. – Я написала стихотворение об огне, – вставила Адриан.       Она сама удивилась, что ее раздражает внимание, которое Адриан оказывает другим девушкам. «Так и должно быть», – успокоила она себя.       Ведь ей надо увлечь его, вызвать интерес к своей персоне, тогда появится возможность стать избранной. – Ты принесла его сюда? – спросил Адриан. – Нет, но я помню начало наизусть. – И Маринетт начала читать:

Погребальный костер пляшет, вьется, летит и танцует, А с высоких небес льет луна свой полуночный свет. И огонь языком своим жарким мне душу остудит, — Соблазненная ночью, нарушу днем данный обет.

      Адриан моргнул, улыбнулся и внимательно оглядел Маринетт с головы до ног. Но так и не взглянул ей в глаза. – Очень хорошо. Ты уловила самую суть, – одобрил он. – Ночь действительно таит в себе очень много соблазнов. – Да, много, – ответила Маринетт. Она приблизилась к нему, чувствуя прилив смелости. Что-то неуловимое в поведении Маринетт говорило о его скрытой слабости. – Ночь, тьма, таинственные существа – они повсюду, стоит только протянуть руку. – Она стояла прямо перед ним. – И если подойти достаточно близко, то не почувствуешь боли. – Да, это так, – улыбнулся Адриан, обнажая зубы, но эта улыбка больше напоминала гримасу.       В какой-то момент на его лице появилось выражение тоски и страшной усталости. Он отшатнулся от Маринетт. – Я пришла сюда именно за этим, – продолжала она.       Маринетт всеми силами пыталась соблазнить Адриана, и это оказалось удивительно легко и невероятно приятно. Все ее тело покалывало, словно комбинезон накопил в себе огромный заряд статического электричества. – Я ищу именно тьму, – тихо добавила Маринетт.       Адриан коротко рассмеялся: – Мне нравится твое желание.       Он все смеялся и смеялся, а потом вдруг протянул руку, чтобы дотронуться до щеки Маринетт. «Не давай ему прикоснуться к тебе», – мысленно приказала себе Маринетт.       Она была уверена, что стоит ей ощутить его пальцы на своей коже, как все будет кончено. Однажды его прикосновение уже лишило Маринетт рассудка.       Она кокетливо отшатнулась от его руки и игриво улыбнулась, хотя ее сердце, казалось, было готово выпрыгнуть из груди. – Здесь так много народу, – промурлыкала она. – Что? Ах да. Почему бы нам не встретиться в более интимной обстановке? Может быть, завтра в семь вечера на парковке?       Попался! – Но, Адриан, – встряла в разговор Сабрина, – ты уже назначил свидание мне на это же время. – Ее подбородок дрожал.       Адриан посмотрел на Сабрину, потом на Маринетт. На его лице явно отразилось отношение к этим девушкам: если они настолько глупы, то можно поступать с ними как угодно. – Хорошо, можете прийти обе, – громко объявил он. – А почему бы и нет? Чем больше людей, тем веселее.       С этими словами он ушел.       Маринетт с трудом сдержала вздох облегчения. Она прошла последний тест и оказалась в числе избранных. Но почему сердце так напряженно бьется?       Краем глаза она посмотрела на Сабрину и объявила: – Не знаю, как другим, а мне достаточно развлечений на сегодня. – Маринетт направилась к выходу, провожаемая завистливыми взглядами остальных девушек из группы Адриана. В дверях ее остановил Айван: – Шелли, как ты? Я думал, мы узнаем друг друга поближе.       Но он уже не был нужен Маринет. – Я лучше пообщаюсь с дохлой крысой, – ответила она с томной улыбкой и с силой вонзила ему в ногу острый каблук.       Она направилась к машине, но пришлось прождать около двадцати минут, прежде чем к ней присоединилась Сабрина. – Прости, но мне не хотелось, чтобы все видели, как мы уходим вместе. – Все правильно, – ответила Маринетт, выезжая со стоянки. – Отличная работа. Нам удалось обеим получить приглашение на свидание. Это опасно, но у нас все получилось. Однако меня удивляет, что он пригласил нас при всех. Он всегда так делает? – Нет, совсем нет. В прошлый раз он пригласил меня шепотом, когда никого не было рядом. Но знаешь, сегодня все как-то не так. Обычно он расспрашивает девушек. Думаю, выясняет, нет ли у них родственников, которые будут их разыскивать. И еще, он никогда не был таким… – Возбужденным? – Да. Не понимаю, что с ним происходит.       Маринетт плотно сжала губы и сосредоточила внимание на дороге. – Ты уверена, что хочешь еще раз пройти через это?

***

      Был воскресный вечер, и они направлялись на парковку возле Склепа. – Я уже говорила тебе, – упрямо сказала Сабрина, – что готова. И смогу это сделать. – Хорошо, Но запомни: если что-то пойдет не так, немедленно беги прочь и не оглядывайся на меня. Договорились?       Сабрина кивнула. Она послушалась совета Маринетт и на этот раз оделась более разумно: на ней были черные брюки, достаточно плотные, чтобы защитить от холода, и туфли на низком каблуке. Маринетт была одета почти так же, только на ней были сапоги. В голенище одного из них она спрятала нож. – Иди первой, – сказала Маринетт. – Я буду через несколько минут.       Она смотрела вслед удаляющейся Сабрине и думала, не посылает ли она ее на верную смерть.       О себе она тоже беспокоилась. Адриан должен загипнотизировать их, чтобы без лишнего шума доставить на склад. И она не знала, как теперь среагирует на его попытку контролировать ее сознание. «Только не дай ему дотронуться до тебя, – повторяла она себе. – Ты сможешь держать ситуацию под контролем, если будешь избегать прямых контактов с ним».       Она подождала пять минут и тоже направилась в сторону Склепа.       Адриан ждал на парковке возле серебристого «лексуса». Сабрина уже сидела в машине. – Я решил, что ты не придешь. – Его слова прозвучали так, словно он сердился на Маринетт за ее глупость и неумение избегать опасности. – О, я не пропустила бы это ни за что на свете, – ответила она. – Мы куда-то едем?       Она заметила: когда он разговаривает с ней, его реакция становится немного замедленной. Казалось, ему нужно время, чтобы сосредоточиться. «Или он что-то подозревает», – нервно подумала Маринетт. – Да, садись, – медленно произнес он.       Маринетт устроилась в машине рядом с Сабриной. – И что дальше? – ревниво спросила та. Какая умница!       Адриан уже расположился на водительском сиденье. Он закрыл дверь, завел мотор и включил печку. Окна тут же запотели.       Маринетт сидела как на иголках, каждую секунду ожидая подвоха. Но ничего не происходило. Адриан сидел молча. И тут она заметила, что он уставился на нее.       У Маринетт сжалось все внутри. Она поняла, что в машине было слишком темно и слишком… знакомо. Они сидели в полумраке, видя только силуэты друг друга, как тогда на чердаке. Она почти физически ощущала смятение Адриана и его желание понять, что же происходит.       Маринетт боялась заговорить, потому что даже измененный голос мог быть узнан. Ощущение того, что между ними снова устанавливается незримая связь, нарастало. Казалось, еще мгновение – и Адриан скажет: «Я узнал тебя», – а потом включит свет, чтобы увидеть ее лицо.       Рука Адриан непроизвольно потянулась к ножу, но тут она услышала голос Сабрины: – Знаешь, мне так нравится твоя тачка. Уверена, она очень скоростная. Все так круто, и я рада, что снова с тобой. Не то что той ночью.       Она болтала и болтала, а Маринетт наконец получила возможность собраться с мыслями. Связь исчезла, и Адриан будто сразу сник, – казалось, щебетание Сабрины мешало ему, как назойливая муха. Теперь она завела разговор о том, как было бы здорово покататься ночью.       Господи, до чего же умная девочка!        Адриан прервал ее: – Так вы хотите отдаться тьме? – Его голос звучал так, словно он спрашивал, не хотят ли они заказать пиццу. – Да, – ответила Маринетт. – О да! – вторила ей Сабрина. – Мы только об этом и говорим. Мне кажется, это будет круто…       Адриан махнул в ее сторону рукой, будто хотел сказать «заткнись». Этот жест не был грубым, скорее, напоминал жест дирижера, пытающегося остановить не выдержавшего паузу солиста.       И Сабрина умолкла. Просто замолчала, будто ее выключили. Сабрина посмотрела на нее и увидела, что девушка лежит на боку с закрытыми глазами и тихо дышит.       О господи! Маринетт знала приемы вампиров, пытавшихся контролировать ее сознание. Обычно в голове звучал настойчивый голос, отдававший ей приказы. Когда Адриан не использовал этот прием на чердаке и не пытался вызвать подмогу, она решила, что его способности к телепатии невелики.       Но теперь она знала правду: он превращал телепатический импульс в подобие стрелы, которая быстро и точно поражала цель. Он повернулся к ней и сказал с очень хитрой ухмылкой: – Отдыхать нужно в тишине. За этими словами последовал уже знакомый жест, и Маринет провалилась в небытие.