Смельчак и ветер

      Они напали ночью. Элементали ветра (воздушники) были основной ударной силой. Огневики под их прикрытием, а земельники прикрывали в тылу. Роль водников сводилась, как обычно, к точечным ударам с левого и правого фланга.       Наши маги всегда успешно противостояли элементалям. Вот и в этот раз: стоило только прозвучать тревоге на посту, как из казарм хлынул поток магов.       Тибрун, как и все маги командного состава, вышел на позиции закреплённые за его квадрой.       Здесь, среди нападавших, были в основном воздушники. В его квадре было более трёхсот шестидесяти рядовых магов, четыре сотника, и дюжина ведьм из разведки. Быстро раздав сотникам координаты пресечения ударов, а ведьмам цели исследования местности, он лично пошёл в бой с одной из сотен.       Примерно через час, одна из ведьм вернулась с донесением, что какой-то воздушник отбивает высоту закреплённую за ней для наблюдения и диверсионных действий. Тибрун оставил сотнику руководство, и взяв метлу-летунью у ведьмы, решил сам разобраться с воздушником.       Высота оказалась небольшой избой на пригорке у самой кромки леса. На подлёте Тибруну открылся вид срывающейся с избы крыши, и валящегося подлеска. Посреди двора кружил смерч, в центре которого угадывалась полуразмытая фигура элементаля.       — Эй, болезный! Ты кого тут гоняешь? Лягушек? — Тибрун решил, что быстрей всего воздушник собьётся с настроя из-за подтрунивания над ним.       — Ты мне? — ответил воздушник.       — Тебе, тебе.       Как и ожидалось, воздушник возмутился.       — Какой наглый маг!       — Да какой уж есть, — развеселился Тибрун, и стал метлой сметать в потоки кружащего ветра сорванные с деревьев листья и ветки. — Забирай мусор, которого накидал тут, и уматывай к своим!       Воздушник разозлился, но повёл себя не так как рассчитывал Тибрун. Он не стал делать ошибок, открывая путь к себе сквозь смерч, а просто втянул мага в потоки воздуха, которыми управлял, и унёс его глубже в лес. ***************************************************       — Открывай глаза, вояка, — ласково шептал голос. — Хватит спать. Проспишь главное.       — Кто тут? — ответил голосу Тибрун не открывая глаз.       — А ты посмотри, — смешок легонько кольнул самолюбие Тибруна.       Он чувствовал, что лежит на чём-то мягком и ароматном, но немного колючем. Вокруг пахло разнотравьем, немного хвоей, и сладостью прелых, опавших листьев. А ещё слышится тихий плеск воды.       Открыв глаза, он увидел, что лежит в стогу ароматного сена, на небольшой поляне у речки. Вокруг поляны стоят тёмные ели и яркие клёны, гибкие берёзы и могучие дубы. Маленькая речка весело бежит сквозь камни в десятке метров от стога. Чистое звёздное небо смотрит на него сверху, а губы ласкает лёгкий ветерок.       — Ветерок! — Тибрун напрягся и хотел вскочить, но ласковые потоки воздуха мягко уложили его обратно. Они то уплотнялись, то почти развеивались, и казалось, что успокаивающе поглаживали его по вихрам сбившихся волос.       — Угадал, мой вояка. Это я — Ветерок. Ты был такой грозный со своей метлой, что я не удержался, и спровоцировал тебя.       — Чего ты хочешь? — Тибрун нахмурился.       — Поговорить, — ответил Ветерок. — Ты вот уже который бой встречаешься со мной, но не вступаешь в настоящий поединок. Чего ты хочешь? Или лучше сказать: Кого ты желаешь?       — Тебя, — Тибрун решил всё честно рассказать. — Я так пленён тобой, что в бою забываю, зачем я бьюсь. Ты моё солнце. Мой мираж. Моё наваждение.       — Ты же знаешь, что маги и элементали не совместимы. Вы лишь источники силы для нас, и другой роли природой не предусмотрено. — Ветерок был печален. — Но ты тоже меня пленил своими кудрями, голосом, руками. Жаль, что могу лишь предложить эту ночь, да и то не так как ты наверняка хотел бы. Я же энергетическая сущность, и физический контакт возможен только с помощью ветра. — Тогда я готов обнимать ветер, целуя воздух и любя всем сердцем. — Глаза Тибруна блестели наполняясь влагой, но он не сдавался. Это всё что есть у меня и тебя. — Хорошо. Его под утро пастухи нашли в стогу - Он очень крепко спал, А ветер песни напевал ему И кудри ласково трепал.