Пустой

Питерсберг, Аляска сентябрь 2017 года. Эндрю Нокс, сидя на палубе рыболовного судна, глубоко вдохнул влажный морской воздух с легким запахом рыбы, исходящим от его одежды и снастей, бережно разложенных им на палубе. Скоро его смена закончится и можно будет отправиться в то место, где он обитает уже почти 2 года, нет, к этому строению он привык, но слово «дом» кажется ему неуместным для того, кто не живет, а существует. Он очень хорошо научился имитировать живого человека, но по факту Эндрю пуст, он не испытывает никаких эмоций, все те свои и чужие эмоции, ранее переполнявшие его, словно смела лавина равнодушия и холода, но он не беспокоится, ему вполне комфортно быть пустым. Питерсберг — маленький рыбацкий городок, где Нокс быстро устроился работать на рыбный завод, снял небольшой коттедж на окраине из окон которого можно было наблюдать за бушующим северным морем и даже познакомился с соседями: да-да, Эндрю не любил общение, не нуждался в нём, но несмотря на свою пустоту ему необходимо было изображать нормального человека, ведь лишнее внимание к его персоне было Ноксу совершенно ни к чему, а полная изоляция несомненно сделала бы его мишенью для обсуждения в таком маленьком городке. Именно поэтому раз в две недели после смены он идет с другими рыбаками в паб, заказывает пиво, играет в пул, хвалит филейную часть официантки Агаты и даже смеётся над шутками коллег по рыбному цеху. Но в своём коттедже, наедине с собаками, виски и хорошей книгой Эндрю пуст, тут ему нет нужды притворяться живым. — Хей, Энди! — жизнерадостно прокричал ему Маркус — коллега, который считал себя лучшим другом Нокса, а тот не спешил его в этом разубеждать. — Привет, Марк. — Ответно улыбнулся Эндрю, однако улыбка так и не достигла его глаз. — Идешь сегодня с нами в «Морского краба»? Стенли Браун и Рихард Штайн согласились выступить на этот вечер, так что жаркая ночь банджо и саксофона нам обеспечена, наверняка будет смена Агаты и может даже тебе повезёт. — Маркус выразительно подвигал бровями и рассмеялся, Нокс отзеркалил его реакцию и ответил: — Не сегодня, Марк, меня не было два дня и я планировал отоспаться, да и чета Уолтерсов слишком уж пожилая, чтобы так долго присматривать за тремя моими вертлявыми и гавкающими монстрами. — Ну как знаешь — Марк дружелюбно хлопнул Нокса по плечу — но если передумаешь, то мы с ребятами будем рады видеть тебя, в конце концов, мы еще не отыгрались за ту партию в покер, где ты разделал нас под орех. — Нокс вежливо улыбнулся и, простившись с Маркусом, пошел по направлению к своему древнему грузовичку. Старенький пикап — единственное, что помимо собак, вызывало у Эндрю подобие привязанности, Нокс часто ассоциировал себя с ним: плохо прокрашенный, с вечно-барахлящим мотором, заедающей на третьей скорости коробкой передач и скрипящей подвеской, несмотря на то, что Энди перебирал его раз шесть, грузовичок всё равно не изменял себе, продолжая чихать, кашлять и медленно, но верно умирать. Уолтерсы жили около 5 миль от него и это были его ближайшие соседи, после смерти единственного сына они ценили своё и уважали чужое уединение, что Ноксу пришлось весьма по вкусу. Гарри и Люси могли бы нравиться Эндрю, он знал, что отчасти они перенесли свою любовь к умершему сыну на него самого, их эмоции изредка грели Нокса, даже его Пустота не была против. Подъехав к их дому, он услышал лай своих собак, они радостно выбежали в приоткрытые двери и кинулись облизывать его лицо и руки, Энди гладил их и с легкой грустью думал о тех, других собаках, которые были у него когда-то давно, когда он был полон жизни и эмоций. — Энди! — радостно воскликнула Люси, выходя вслед за собаками, она легко обняла Нокса и, осмотрев его, строго заметила — Ты совсем не отдыхал в перерывах между сменами, опять темные круги под глазами и ты определенно похудел. — Люси, меня не было два дня, как я мог похудеть? — ухмыльнулся он. — Ужин уже почти готов, Гарри еще не приехал из города, так что поужинаем вдвоем. — Нокс спокойно принимает приглашение, они ужинают и болтают ни о чем. Люси рассказывает ему о радикулите Гарри, новой лысой кошке цветочницы миссис Тайлер и о том, что Гретхен Карсон наконец разродилась двойней, а ее никудышный муж Ланс вместо помощи ей, пьет третью неделю. Энди вежливо слушает, изредка вставляя мелкие реплики, после ужина он помогает Люси мыть посуду и вежливо прощается, миссис Уолтерс обнимает его на прощание и дает с собой рыбный пирог. Дом встретил его привычной тишиной и пустотой, несмотря на два этажа, Энди обитал только на первом, тут была свободная кухня-гостиная с камином и старой мебелью, совмещенный санузел, а к нему прилегала крохотная комнатка, где стояла кровать Нокса, заправленная вязаным покрывалом — подарком Люси Уолтерс, а также старый шкаф с одной дверцей, Энди всё не мог найти время, чтобы прикрутить вторую, а потом и вовсе передумал: в гости к нему почти никто не ходит, а из одежды у него была только две рабочих робы, выданных заводом, джинсы да две футболки. Сняв пропахшую рыбой, его потом и морем робу он бросил ее в стиральную машинку, сам же включив воду в ванную, пошел налить себе своего любимого дешевого виски, выпив бокал, Нокс налил себе новый и залез в горячую воду, откинув голову на край ванны и закрыл глаза, наслаждаясь тем, как горячая вода ласкает его обнаженную кожу, будто руки давно-забытого любовника. Он почти уснул, погрузившись в полудрему, из которой его вырвал настойчивый стук в дверь. Нокс не спеша вышел из ванны, гадая, кто мог прийти к нему в такое время, возможно Гарри снова понадобилась его помощь в починке старенькой моторной лодки, на которой они частенько выходили в море порыбачить или просто помолчать. Торопливо обтерев тело линялым полотенцем Энди натянул домашние штаны и вязаный свитер — очередной подарок Люси на его мнимый день рождения, Нокс открыл дверь. Тот кто стоял за его порогом был неожиданностью, приятной или неприятной Эндрю не знал, но смотря на этого человека, вновь появившегося в его жизни Нокс впервые не испытал ничего. Он ненавидел этого человека раньше, затем любил, презирал, обожал, но теперь, глядя в знакомые глаза цвета хорошо-выдержанного коньяка Нокс понял, что не испытывает ровным счетом ничего, пустота внутри него не расступилась, давая волю гневу предательства, обиды и горькой любви, а скорее еще плотнее улеглась в его душе, даря спокойствие и равнодушие. — Здравствуй, Уилл. — Мягко произнес Ганнибал Лектер своим глубоким голосом, его глаза впились в Энди, будто стараясь влезть ему под кожу и мышцы, прочитать все мысли, посещавшие голову Уилла эти два года. Раньше Уилл Грэм никогда не оставался равнодушным к такому взгляду или тембру голоса Лектера, но Уилла Грэма больше нет, а Эндрю Нокс всё также спокойно глядя в глаза своего бывшего психотерапевта, своего друга, своего врага, своего любовника, ответил равнодушно: — Здравствуй, Ганнибал. Зайдешь? — Он посторонился, давая Лектеру возможность зайти внутрь его жилища, переступив порог и внимательно оглядывая обстановку, Ганнибал погодя погладил его собак, которые подошли его любопытно обнюхать. Лектер был такой же, как его помнил Энди и в тоже время другой: волосы немного длиннее, чем когда они виделись последний раз два года назад, загорелая кожа, легкие морщинки у глаз и губ, выдававшие возраст, седины в его русых волосах стало на порядок больше, а кончики волос слегка завивались, под глазами залегли глубокие тени усталости и недосыпа. На нем были надеты простые, но, несомненно, дорогие дизайнерские черные джинсы, коричневое кашемировое пальто было небрежно расстегнуто, открывая вид на темно-зеленую водолазку, в руках доктор нес небольшую дорожную сумку. — А здесь почти также, как в твоем доме в Вулф Треп, да и городок ты выбрал подстать тебе, холод и рыба, ах да, еще конечно же собаки. — с улыбкой заметил он. — Да, наверное, правда теперь меня зовут Эндрю Нокс, и, пожалуй, я привык к этому имени куда как прочнее, поэтому зови меня Энди. — Выдача себя за другого человека — это механизм психической защиты, тебе не нужно защищаться от меня, Уилл. — Опять анализируете меня, доктор? — с иронией спросил Энди — не стоит искать психологические подоплеки и мои мнимые травмы, где их нет. Я просто привык к этому имени, за два года меня никто не называл Уиллом, поэтому не обессудьте, что могу не откликнуться. Надо полагать, что тебе нужно где-то затаиться на пару недель? ФБР и интерпол крепко взяли вас за задницу? — Это могло бы прозвучать насмешкой, если бы не абсолютно равнодушная интонация и такое же выражение лица Уилла. Ганнибал нахмурился, к такому Уиллу он был не готов. С ним Уилл всегда был порывистым и откровенным в своих эмоциях и действиях, поэтому Лектер был готов к взрыву ярости, обиде, ревности, но только не такому железному самообладанию и холодности. — Очень грубо, Уилл. Где твои манеры? — Простите, доктор Лектер, надеюсь, что из-за слова «задница» я не окажусь на Вашем столе в виде главного блюда. — В голосе Нокса в противовес его словам снова не было ни иронии, ни страха, не было вообще ничего, ни одной живой эмоции. — Второй этаж полностью свободен, можешь оставаться там, сколько тебе нужно. Мне ждать еще гостей? — спокойно спросил Эндрю, глядя в глаза Ганнибала. — Нет, мы с Клэрис были вынуждены разделиться, как ты видишь, и договорились встретиться через пару месяцев в Анкоридже, пришлось постараться, запутывая следы, впрочем, ты тоже хорошо постарался запутать свои, я и сам еле нашел тебя тут, ты ведь не воспользовался ни одной кредиткой, которые я тебе дал. Почему ты не оставил мне подсказки, Уилл? Думал, что я не захочу найти тебя? — Я не думал о тебе, Ганнибал, я просто ехал вперед в поисках места, где хотел бы и мог жить дальше и, как видишь, нашел, что до твоих кредиток, то твои деньги мне никогда не были нужны. — Нокс пожал плечами. Лектеру его ответ не понравился. Ему вообще не нравилось состояние его Уилла, пусть он и сам инициировал их разрыв, но он никогда не хотел оставить Уилла навсегда, он вернулся бы к нему позже. Он всегда возвращался к нему, но сейчас, видя Уилла он впервые усомнился в том, что он всё ещё ему нужен. Эгоистично предполагая, что его Уилл всецело принадлежит ему и будет всегда ждать, Лектер не рассчитывал на такую холодную и равнодушную встречу. Решив больше не развивать эту тему, а оставить ее на потом, когда у него будет достаточно времени и сил, он поднялся наверх, первая же единственная дверь вела в среднего размера спальню с пыльной мебелью, Ганнибал устало прикрыл глаза и, не раздеваясь, лег на кровать, за последний месяц он очень устал, запутывая следы, меняя документы и кредитки, Уилл был прав: интерпол и ФБР крепко взялись за них, скрываться стало всё тяжелее, ему нужен был передых и он нашел его здесь у единственного человека, которому доверял, как себе и который напрасно всецело доверял ему раньше, у того человека, которого он безжалостно предал в угоду своей эгоистичной натуре.