Пустой

      Прошел целый месяц, как Лектер поселился у Уилла, он готовил ему, он пытался говорить с ним, раскачать его, вывести на эмоции, но все его попытки были тщетны. Уилл был вполне вежлив, ел его еду, благодарил за нее, не уклонялся от бесед, но и не инициировал их, чаще всего он слушал или делал вид, что слушает Ганнибала, отвечая на его реплики односложно и кратко.       Лектер ждал, что его по обыкновению будут мучить кошмары и тогда доктор сможет с полным правом войти в его спальню, успокоить его словами и лаской, однако Уилл спал спокойно и как бы Ганнибал не прислушивался в ночи, стоя под дверью в спальню Уилла, его дыхание всегда было ровным и спокойным, казалось, что он даже не шевелится во сне. Лектер перечислял у себя в голове кучу диагнозов и терапий, что могли бы помочь Уиллу выйти из этого состояния, но проблема была в том, что поведение Грэма не поддавалось психиатрической классификации: он нормально ел, прекрасно спал, ходил на работу и на посиделки со своими друзьями или кто там они ему были, ездил на рыбалку с пожилым соседом, в общем, вел вполне себе полноценную жизнь среднестатистического жителя обычного провинциального городка. Ганнибал не узнавал его, он смотрел и видел такое родное лицо Уилла, тело Уилла, но на этом сходство с ним и заканчивалось, перед Лектерем был не Уилл Грэм, а Эндрю Нокс и Ганнибал не знал, как вернуть то ценное, что он сломал, поддаваясь два года назад своему недоверию и мнимому интересу к другому человеку.       После трех месяцев такой жизни, терпение Ганнибала подошло к концу, он был уверен, что Уилл наказывает его и в какой-то мере был согласен, что он это заслужил, но прошло уже много времени и он решил немного подтолкнуть Уилла. Сегодня он приготовил особый вечер, две перемены вкуснейших блюд по старым литовским рецептам, выдержанное вино, Лектер решил, что если Уилл хочет его раскаяния — он его получит, Ганнибал скучал по Уиллу очень сильно, находиться рядом с ним и так далеко от него одновременно было невыносимо, они итак потратили слишком много времени отталкивая друг друга. Грэм должен был прийти со смены в 8 вечера, дорога до дома на его развалюхе занимала около 40 минут, до его прихода Ганнибал покормил и погулял с его псами, чтобы ничто не мешало их разговору, однако ни в 9, ни в 10 часов Уилл так и не приехал, Ганнибал звонил ему, но трубку Грэм не брал, сначала скидывая звонок, а потом и вовсе выключая телефон. В час ночи Лектер начал злиться: — Это очень грубо, Уилл. — процедил он сквозь зубы, будто Грэм мог его услышать. В 2 ночи его терпение висело на тонкой нити самообладания и спасло от обрыва эту нить то, что Ганнибал услышал хрип приближающейся уилловой развалюхи. Ганнибал сидел в гостиной и ждал, когда тяжелой поступью, слегка пошатываясь в дом вошел Грэм. — Где ты был? — ровным тоном поинтересовался Лектер. Уилл вздрогнул и недоуменно уставился на бывшего друга, будто не ожидал увидеть его тут, потом его взгляд зацепился за романтично-накрытый стол. Он подошел поближе и спокойно ответил: — Были с Марком и ребятами в пабе, извини, не думал, что ты меня ждал — он прошел мимо Лектера по направлению к своей спальне бросив лишь — приятных снов, Ганнибал. — Ганнибал глубоко вдохнул, готовясь высказать ему всё, что он думает, как вдруг его чуткий животный нюх уловил от Уилла запахи бара: дешевое пиво, сигареты, пот, а также мерзкий запах женского парфюма и резкий запах секса. А ведь он и не подумал, что у Уилла может кто-то быть, когда ехал сюда, он был уверен, что слишком плотно пророс в Грэма и тот всегда будет его ждать. Страх, чувство утраты и безнадежности на минуту поселившиеся в его душе родили на губах вопрос: — Ты когда-нибудь простишь меня? — в глазах Ганнибала было столько боли и вины, что Энди, хотевший изначально проигнорировать вопрос решил ответить: — Мне не за что прощать тебя, Ганнибал, как я и сказал в тот раз: ты сделал выбор — я его принял. Я видел тебя, я знал, что ты не веришь в меня, в нас, я думал это изменится, но ты решил поступить проще — уйти. Мой кровавый Бог оказался обычным человеком, со всеми присущими смертному страхами и сомнениями. — Нокс говорил спокойно, размеренно и отстраненно, а Ганнибал жадно рыскал по его лицу, вглядывался в глаза в поисках хоть каких-то чувств, но не находя таковых. — Зачем мы вообще говорим о прошлом? Ты скоро встречаешься с Клэрис и вы идёте дальше, а я останусь здесь. — Я искал тебя целый год, Уилл. Клэрис была моей ошибкой, но я её исправил. Ты нужен мне, Уилл, всегда был и всегда будешь. Только ты можешь меня видеть, как только я могу видеть тебя, мы как две половинки одного целого, мы никогда не будем одиноки пока существуем в этой вселенной вместе — Лектер решился на эту откровенность, надеясь раскачать его, напомнить: кем они были друг для друга, но Уилл смотрел всё также равнодушно, нет, не Уилл, Эндрю смотрел на него как на чужака, коим он и был для него. — Что случилось с твоей эмпатией? — задал он еще один интересующий его вопрос. — А что с ней? — удивился Нокс. — Я давно уже не ощущаю чужих эмоций, Ганнибал, к счастью для меня, в конечном итоге жить без этого проклятья стало намного проще. А теперь извини, я очень устал и хочу в душ и спать, и да, прости за ужин. — Уилл скрылся в своей комнате, плотно прикрыв дверь, а Лектер бессильно опустился на диван, закрыв лицо руками, один из псов подошел, положил тяжелую морду ему на колено в знак утешения и Ганнибал бездумно погладил его по мохнатым ушам.       Лектер решил ждать и наблюдать, чего-чего, а терпение и упорство были одними из главных качеств, которыми должен обладать настоящий охотник. Он знал, что стена, которой окружил себя его Уилл всего лишь защитная реакция на его проступок и верил, что есть в этой стене тот самый слабый кирпичик, который он должен найти и вытащить.       Ганнибал окружил его ненавязчивой заботой: привел в порядок эту берлогу, которую Грэм называл не иначе как просто: «коттедж», обновил часть мебели, разумеется, в первую очередь на кухне, собственноручно сделал ремонт в спальне Уилла и в своей, он готовил ему, понемногу добавлял в его гардероб новые вещи, давал с собой еду на работу, познакомился с пожилой четой Уолтерсов и коллегой Уилла — Марком, в общем, медленно, но старательно старался вплести всего себя во все сферы жизни Уилла.       И вот после еще трех месяцев вежливого равнодушия Ганнибал был вознагражден: он получил первую улыбку, когда вместо очередного изысканного блюда подал на ужин обычные гамбургеры, разумеется его личного приготовления. Когда он поставил перед Уиллом тарелку, тот приподнял бровь в немом жесте удивления и улыбнулся ему не только растягивая губы, в его глазах Ганнибал наконец увидел проблеск настоящего чувства. — Не думал, что доживу до того момента, когда Ваша кулинарная фантазия иссякнет до банального гамбургера, доктор Лектер. — насмешливо проговорил Уилл. Ганнибал был так ошеломлен этой неожиданной эмоцией, что его красноречие дало сбой. — Если тебя утешит, то это мраморная говядина наивысшего сорта, признаюсь, в этой глуши мне пришлось сделать на неё заказ за два месяца до того чудесного мига, когда она наконец то стала украшением этого стола. — И ты решил истратить её на гамбургер? Что с Вами доктор? Вы не заболели случайно? — весело спросил Грэм и, привстав со стула, дотронулся тыльной стороной ладони до лба Ганнибала, делая вид, будто проверяет его температуру. Лектер вздрогнул — это было первое прикосновение, которое Уилл сам подарил ему и, прежде чем Грэм отнял свою руку — Ганнибал накрыл своей ладонью его, крепче прижимая к своему лбу и закрывая от удовольствия глаза. — Ну, не будем же ждать, пока это чудесное творение твоего кулинарного искусства окончательно остынет и насладимся трапезой. — сказал Грэм, мягко освобождая свою руку из хватки Ганнибала, но последнему этого было достаточно, наконец дело сдвинулось с мертвой точки и теперь Лектер был уверен, что вернет себе то, что так неосмотрительно потерял.