Невесомость

— Чимин, ну ты чего? — смеется Лия, проводя прохладной рукой по моему животу. — Ну возьми меня с собой. И как объяснить девушке, что я не хочу чтобы она почувствовала моё возбуждение, при виде Мёнсу. Я и сам бы не пошел, но от этого зависит наша с Лией жизнь. Она смотрит восхищенными глазами, как я надеваю на себя, черный, дорогой пиджак, который сидит на мне божественно. Словно на меня сшито, хотя оно так и есть. — Мы это уже обсуждали — раздраженно говорю я, глядя на девушку. И в душе моей, поднимается волна злости, а мысли вновь и вновь возвращают меня к Мёнсу, такой не похожей на мою Лию, и вообще всех, кого я знаю. И дернул же меня черт, выскочить за сигаретами в рабочей одежде, и именно тогда встретить ее. Бог знает, что она там про меня подумала. Скорее всего, она уже и думать про меня забыла. Так почему же, я никак не могу выкинуть ее из головы... — О чем ты думаешь вообще? — уже с недовольными нотками в голосе, спрашивает меня Лия, наливая себе очередную порцию виски. — И почему ты стесняешься меня? Не так уж и плохо я выгляжу. Интересно, когда она стала мне чужой? Я упустил момент, как моя любовь к ней стала угасать, перестала быть мне нужной. — Не об этом я мечтала — сказала она как-то, моя Лия. — Я хочу жить, а не прозябать с тобой. — Да? И чего же тебе не хватает? — с интересом спросил я у нее тогда. — Всего — просто ответила мне Лия, глядя прямо в глаза. А сейчас она сидит на диване, надув губы, и я точно знаю — она ненавидит меня. Мы были детьми, когда я увидел ее, первоклашку, с рыжими, пушистыми волосами до лопаток. Я любил ее. Любил так, что не обращал внимания на выбитые в драках с соперниками, молочные зубы, на смех одноклассников за моей спиной, пока нёс её портфель после уроков. А она позволяла боготворить себя и пользовалась моей глупостью. "Она тобой попользуется и бросит"— говоря в моменты просветления, моя, вечно пьяная мать. А я летел на крыльях любви к рыжей Лие, вырываясь из душной квартиры, от опустившейся матери, и её постоянно меняющихся ухажеров. Я любил её, плачущую у меня на плече, после разрыва с очередным богатым папиком. Лия менялась: она больше не была рыжим чертиком, выбелив свои чудесные волосы, исправив очаровательную щербинку между зубами. Она была моей первой любовью, а я был её другом. Другом, к которому она, рыдающая, растерянная, прибежала, залетев от одного из богатых любовников. Я стал встречаться ней, принимая такой, какая она есть. Ведь я любил ее. Она родила трогательного мальчика, которого оставила в роддоме, написав отказ, в одно мгновение решив судьбу своего сына, не обращая внимания на мои призывы к разуму. Тогда во мне умерла часть любви к ней. — Что смотришь? — с вызовом говорит Лия, глядя на меня сузившимися, как у кошки глазами. — Слушай, давай расстанемся — прошу я, сам того не ожидая. Слова сами слетают с языка, и на душе становится так легко, так невесомо. — А вот хрен тебе — истерично смеётся Лия, задрав голову вверх. Из губ её вылетают кольца голубого сигаретного дыма, поднимаясь к потрескавшемуся потолку. — без штанов оставлю, по миру пойдешь. Ты же никто. Ник-то — повторяет она по слогам, думая, что если унизит меня, на душе ей станет легче. Не станет. Я знаю. Закрыв за собой дверь, я делаю шаг на встречу будущему. *** — Мёнсу, ты прекрасна — говорит Чонгук, оценивающе рассматривая меня. — Ты мне льстишь — через силу улыбаюсь я. Прическа, залитая лаком, ощущается на голове, словно шлем от скафандра. Тяжело и неудобно. И новый маникюр слишком яркий, через чур вызывающий, лишь усугубляет волну яростного отвращения, поднимающуюся из глубины моего естества. — Констатирую факт — дышит мне в шею Гук. Его рука ныряет под подол моего платья, сминая тонкий, алый шелк, похожий на лепестки тюльпанов. Скользит по бедру, проникает под трусики, и я чувствую, как сбивается моё дыхание. — Чон, мы опоздаем — осипшим голосом взвываю я. — Не бойся, без нас не начнут — смеётся Гук, но руку все-таки убирает — ладно, пойдем уже — недовольно говорит он, накидывая мне на плечи, легкую меховую полушубку, стоящую как бюджет маленького государства. Мне тут же становиться душно, мех я не люблю, но для Гука это статус. Показатель его состоятельности. Мы сели в машину, и я почувствовала, как мои глаза закрываются. Сон накатывает на меня волнами, но дурацкая прическа не дает мне полностью расслабиться. Прическа, и рука Гука, лежащая на моем колене. В конце-концов усталость берет своё, и я погружаюсь в странную, бредовую дрему. Я вижу перед собой глаза Чимина, ощущая его теплую руку на своем бедре, его шершавые, обветренные губы на моей шее. Я парю, чувство легкости наполняет меня. — Вставай уже, соня — смеется Чонгук — карета прибыла. — он открывает дверцу, и я ступаю на мерзлую землю, укрытую цветным ковром из ярких осенних листьев. Зал залит светом, брызжущим во все стороны, отражающимся от хрустальных подвесок на каскадных люстрах, свисающих с высоких потолков. Тихо играет классическая музыка, так не сочетающаяся с жующими физиономиями гостей, и взрывами искусственного, ненатурального смеха. Гук тут же исчезает, оставив меня одну. Подхватив бокал шампанского с подноса, расторопного официанта, я лавирую между гостями, делая на ходу большой глоток пенного, ударяющего веселыми пузырьками мне в нос, вкусного напитка, в надежде, что смогу расслабиться и получить хоть какое-то удовольствие от мероприятия, больше напоминающего мне бал. Малознакомые лица мелькают передо мной, словно сменяющиеся в калейдоскопе картинки, вызывая глухую тоску. — Вот ты где. Мёнсу, я хочу познакомить тебя с восходящей звездой мотоспорта. С курочкой, которая снесет нам кучу золотых яиц — говорит мне, внезапно появившийся брат — это Пак Чимин, у меня на него большие надежды. — Очень приятно — говорю я, не протянув руки одетому в дорогой смокинг мужчине. Смотрю в зеленые глаза, малахитового цвета, и чувствую, как земля уплывает из-под ног. POV Чимин — Здравствуйте, Мёнсу — говорю я, не сводя глаз с декольте красавицы, смотрящей на меня, как мне кажется, с легким презрением. Она не узнала меня, или делает вид. Пьет шампанское, прикладываясь пухлыми губами, к тонкому стеклу бокала, через который просвечивают жемчужно-белые зубы. Я чувствую, как твердеет моя плоть и, поспешно отвожу глаза от пьянящей красоты девушки, которая не будет моей. Дочь богатого человека, от которого зависит моя жизнь. — Здравствуйте, Чимин. Вы сегодня совсем не похожи на себя — с усмешкой говорит она, и мне хочется провалиться сквозь землю. Стою, вертя в руке стакан с виски, и не знаю что ответить. — Так вы знакомы — спрашивает Чонгук, глядя на сестру глазами, похожими на ружейные прицелы. — Да, молодой человек вернул мне косынку, которую купил отец в Париже, помнишь? — спокойно, без эмоций говорит Мёнсу, делая глоток из своего бокала. Тоскливая обида, запускает свои щупальца мне в сердце. — Мёнсу, ты полна неожиданностей. Не будешь против, если я оставлю Чимина на тебя? Тем более вы уже знакомы — заметно расслабившись, спрашивает Мёнсу ее брат, и тут же исчезает, растворившись в толпе. Она лишь дергает плечом. Интересно, это означает да, или нет? — Зачем вы солгали мне, Чимин? — строго спрашивает меня Мёнсу. — Интересно, в чем же? — удивленно говорю я — Сказали, что автомаляр, а на самом деле, подающий надежды мотогонщик — улыбается Мёнсу, и лицо её преображается. Черты смягчаются, разглаживаются мелкие морщинки в уголках сочных губ. Она прекрасна. Но она не моя. — Одно другому не мешает. — Да. Вы правы. Я, кстати, ждала вашего звонка — вдруг говорит она, глядя на меня сквозь полупустой бокал с шампанским. — Я не успел — начинаю оправдываться я. Не не успел я, просто боялся быть неузнанным. — Напрасно. Вы, почему-то, все никак не идете у меня из головы — она облизывает пухлые губы и смотрит мне прямо в глаза. — Простите, видимо шампанское ударило мне в голову. К сожалению, я , наверное, не смогу сдержать обещание, данное мною брату. — Простите — говорит она, и убегает.