Невесомость

— Я дома — кричу я с порога, бросая на тумбочку ключи, скидывая неудобные ботильоны, и с удовольствием глажу, вертящуюся у моих ног, поскуливающую от радости, толстобокую мопсиху Чарли, оставляющую на моих черный штанах клочья шерсти. —В туалет хочет, наверное — говорит отец, появляясь в дверях кухни, с бутылкой соджу в руках. — Сейчас выведу — смеюсь я, пристегивая к ошейнику любимицы ядовито-розовый поводок, купленный Гуком во время тура. Интересно, где были его глаза, когда он покупал это розовое безумие, усыпанное блестящими кристаллами, за такие бешенные деньги. Мои мысли опять возвращают меня к замерзшему Чимину. Просто наваждение какое-то. — Давай. Да будем соджу пить. Мы с Чонгуком суши заказали. Только поторопись, зная любовь твоего брата к еде пище такого рода, боюсь ты вернешься к пустому столу — весело гогочет отец. — Пусть ест, обжора — с презрением отвечаю я. Чарли на улице не нравиться. Она тянет меня к подъезду, поджимает лапы, ступая по ледяным лужам и, поминутно имитирует обморок. А у меня из головы не выходит Чимин, его взгляд, провожающий такси, дрожащие, вымазанные краской руки, изумрудные глаза. Горящий шар растет внутри, заставляя твердеть мои соски от невероятного желания мужской ласки. Суши мне, естественно не хватило. Семнадцатилетний Чонгук сметает их мгновенно, чистя, как профессиональный повар. — Что с тобой сегодня? — спрашивает меня Гук, наливая соджу. — Ничего, Гуки, просто устала. Знаешь. а налей-ка мне лучше, виски — прошу я, боясь накинуться на брата прямо при отце. Возбуждение мешает мне дышать, затмевает мозг липким туманом. — Я ужасно соскучилась по тебе — шепчу я, провожая взглядом отца, скрывшегося в соседней комнате, откуда сразу же раздаются залпы стрельбы и дикие вопли любимой компьютерной игры отца. — Хочу тебя, аж в ушах звенит — горячо дышит мне в ухо Гук, распахивая легкий халатик на моей груди. Огромные руки блуждают по моему телу, заставляя трепетать. — Пойдем в спальню, не дай Бог, отец вернётся — едва справляясь с собой, проговариваю я. — Не вернется — тихо рычит Чонгук, но все равно, подхватив меня на руки, словно пушинку, устремляется в спальню, прижимая к идеальному телу. Я чувствую каждый рельефный мускул на животе брата. Бросив меня на кровать, он властно сжимает мою грудь, так, что я не могу дышать. Неожиданно для меня, спускается вниз, оставляя мокрые следы от шеи к пупку. Облизывает пальцы, и вонзает сразу два. Без всякой подготовки набирает темп, тем самым создавая хлюпающие звуки. Я пытаюсь не застонать во все горло. Вскоре, после таких прелюдий он заменил пальцы на член. Я открыла рот и распахнула глаза, изображая немой стон. После чего, Гук не стал церемониться, и втрахивал меня в кровать, которая, к счастью не скрипела. После нескольких минут таких толчков, я излилась ему на торс. Вскоре и он кончил мне на живот. — Ты сегодня превзошла себя — отдышавшись, говорит мне удовлетворенный брат. — надо бы почаще поить тебя виски. — Мне тоже было хорошо — с наслаждением отвечаю я. Он поцеловал меня в лоб, и тут же заснул. А мои мысли вновь возвращаются к Чимину, с чувством собственного достоинства, парню, оставленного много на ледяном ветру. От мыслей о нем, внизу живота разливается блаженное тепло, не давая мне заснуть. Я отогнала от себя эти мысли, правда с трудом, и уснула.