Манчестерские кексы

— Се! Ве! Ру-у-у-ус! Я знаю, что ты дома… открой, или я влезу в окно! Сев! Лили лягнула дверь еще разок, и она наконец-то подалась вперед. Сердитое худое лицо юноши, что стоял на пороге, было красноречивее любых слов. — Привет! А где твоя мама? — На рынок уехала… — Снегг зевнул, отступая в сторону. — Заходи, раз уж пришла… — Я тебе раз десять звонила… — Тринадцать. — И Джеймс… — Семь. — Так и какого дьявола ты не отвечал нам, Северус? Ладно, я сама пойду в клуб и займусь Люцем. Сириус вырядит меня в свои шмотки, никто ничего и не заметит. — Лили! — Лили, блин, — передразнила девушка друга. — Зачем соглашался, если теперь задний ход дал? — Боже, я просто хотел отоспаться, сейчас каникулы! — Твои волосы — это самое страшное. Иди в ванную. — Что?! Как, сейчас? — Да, сию минуту, немедленно! Чисти зубы и мой голову. — Но обычно это делает моя мама, — сконфузился мальчик. — Что… серьезно? — Да. Они смотрели друг на друга, стоя в прихожей. Лили моргнула. — Э-э-э, ну ладно, я могу помыть твои волосы. Только чур не брызгаться. Северус, давай скорей! Тебе еще нужно подобрать одежду… и секущиеся концы, кстати, не помешало бы обрезать. Я взяла ножницы! — Блин, Лилс, надеюсь, ты не собираешься рыться в моем платяном шкафу? — У тебя есть рубашки? — Ну… есть одна, та, в которой я был на рождественской вечеринке на первом курсе. — Нет! Боже, нет, только не она! Короче, мы идем к Бродяге. — К Блэку?! Ни за что! — У него рубашек жопой жуй, он сам так сказал. — Я с плеча этого придурка ничего надевать не стану! — Считай, это сценический образ. Ты же брал смокинг напрокат, когда участвовал в городском конкурсе? Прекрати упрямиться, Северус, милый, мы сделаем из тебя красавчика. Ты будешь кексик номер один. — Твою ж мать… — простонал Снегг, залезая под ванную в поисках укатившегося бутыля с шампунем.

***

Он сидел на высоком стуле, качая ногой, и старался смотреть только прямо перед собой и никуда больше. Время от времени парень сердито шипел, когда Лили случайно дергала его за волосы. — Еще немного, потерпи… длина плохая: они секутся и завиваются на концах, когда ложатся на плечи. Либо ты должен убирать их в хвост, либо укоротить… Зачем тебе длинные волосы, если ты не ухаживаешь за ними, Северус? Снегг промолчал. — Чувак, хорош прожигать взглядом дверь. Ты стал намного краше, Лилс права. Просто наслаждайся, представь, что ты на телешоу. Подруга юноши притащила его в большущий дом, окруженный настоящим цветочным морем. Парнишка хотел задержаться в саду, чтоб рассмотреть все сорта роз, но Лили поволокла Северуса внутрь: потом, еще успеешь наглядеться. Так вот в каком месте живет этот самодовольный идиот? Не удивительно, что у него такой характер… Снегг терпеть не мог Блэка, он не видел в пареньке ни единой положительной черты, ровно как и в Джеймсе Поттере. Но Сириус оказался гостеприимным хозяином, и он почти не подшучивал над пушистыми прядями черных снегговых волос, которые Лили ополоснула каким-то бальзамом и высушила феном. Теперь саксофонист сидел и злился на самого себя: он изо всех сил старался придумать, почему Сириус Блэк — вонючий засранец, чей апломб загораживает даже солнечный свет, но никак не мог. Уж наверняка есть в нем что-то хорошее, раз Римус так его любит… Любит? В дверь позвонили. — Лунатик пришел! — Сириус подскочил и пулей умчался с кухни. — Они парочка, что ли? — Пострадавший во имя парикмахерского искусства Снегг скосил глаза на Эванс. — Что он орет, как полоумный? — Не знаю… Люпин — гей, ты в курсе? — Да уж догадался… как-никак вместе учились. — Привет, Лилс, Северус… — юноша вошел и продемонстрировал ребятам большой контейнер. — Пирог тут вам принес… Ладно, я наверх, Бродяге помогу. Северус, какой у тебя размер одежды, кстати? А то наш кексик поупитаннее тебя будет… Ай! Сириус, за что! Не щипли меня! — Четырнадцать с половиной, черт! Больно! — Прости, Сев, прости… — Лили закусила губу, чтоб не рассмеяться.

***

Поднявшись в комнату Сириуса, Люпин обнаружил, что в ней мало что изменилось со времени их ночной вечеринки. Разве что по углам не валялись бумажки и пробки от бутылок. — Я тут прибрался, — скромно заявил Блэк. — Но не слишком хорошо, как видишь. Посиди, сейчас поищу свою старую одежду… кажется, что-то со старших классов подойдет. Это здесь… Юноша полез под кровать, выдвигая большой чемодан. Выпотрошив его, Сириус стал откладывать те рубашки, которые казались ему и Риму наиболее презентабельными. — А маман неплохо одевала тебя, пирожок. У меня из такой ткани была одна-единственная сорочка, и я ее нацепил только раз: на свадьбу троюродной сестры. — Почему, Луни? Ждешь очередного подходящего случая? — Просто… просто в сочетании с ней мои аксессуары выглядят странновато, так что обычно я надеваю что попроще, — опустив голову, Люпин рассматривал свои пальцы, обтянутые темной пряжей. — Скажи, Римус, тебе врач велел перчатки носить? — Что? Нет, конечно… этому нет никакого медицинского обоснования, — паренек смутился. — Блять, Луни, так сними их! Я просто задрался смотреть на твои несчастные ласты, они тоже хотят погреться на солнышке и всякое такое, Лунатик, освободи их! — Я еще не готов! — Так ты никогда не будешь готов! Это как курить бросать… я-то знаю, о чем говорю. Снимай давай! — Нет! Северус и Лили, поднявшиеся на второй этаж, замерли, услышав возню и крики, доносящиеся из комнаты Сириуса. Брови Снегга поползли вверх, а уголки губ — вниз. Лили заслонила глаза рукой, тяжко вздыхая. — Вот. Я так и знал, — паренек с черными волосами, чуть прикрывающими шею, поднял вверх указательный палец. — Надеюсь, они знают про технику безопасности и подобное… — Блин, Сев! Фу… боже, какой ты! Идем отсюда… я чайник пока поставлю… — Ты чего, Лил, мы должны собрать компромат! Я стану шантажировать Блэка! И выручкой поделюсь с тобой. — Нет! — Лили уперлась руками в спину худенького друга, выталкивая его из коридора. — Северус, противный!

***

— Отдай мои перчатки! — Ни за что, я скорее сожру их, чем Лунатик еще раз наденет эти чудовищные штуковины. Итак, рассказывай, кем был первый пидор, что оскорбил твои руки? Кто-то до Рича? Из-за чего ты стал носить перчатки? — Это началось в старшей школе. Не пидор, а одна девчонка. Она называла мои пальцы осиными объедками и сардельками. — Осиные объедки? Ну и фантазия. Даже я б не придумал такое великолепное сравнение. Сарказм. — Сириус, верни, пожалуйста, — Люпин, устало морщась, потянулся к Блэку. — У меня нет сил бороться с тобой. — Я подавил тебя своей мощью? — Можно и так сказать. А еще тут рубашечный погром. Давай уберемся. Сириус поймал руку друга, переворачивая ее ладонью вверх. Круглый бугорок. Тогда юноша требовательно схватил вторую руку и развернул ее тоже. Эта ладонь оказалась чистой, и Блэк поцеловал ее. Люпин вздрогнул, пытаясь вырваться. — С ума сойти, Лунатик, что ты рыпаешься? — Не надо… — Боже, так покраснел… Римус, то есть стягивать с людей штаны на резинке — это для тебя занятие привычное, но я — первый человек, что целует твою ладонь? Римус смолчал. — Что, блять, серьезно? Никому из твоих партнеров не приходило подобное в голову? Они… они просто бревна, в таком случае. — Не продолжай, пожалуйста. — Неужели так противно? Я же не делаю тебе больно, Люпин. — Просто мои руки… — Что? — Они неприятные на вид. Кто-нибудь назвал бы их мерзкими. Сириус снова поцеловал ладонь, затем повернул кисть, рассматривая белый шрам. — И мне так спокойнее… ох. Кексик… — Хватит называть меня кексиком… это просто ужасно на меня действует в подобном контексте, — Блэк поднес к своему лицу руки Люпина, ластясь к ним щекой. — Они такие мягкие и прохладные… Так что можешь смело слать всех нахуй, Луни. Он прижался к тыльной стороне руки приоткрытыми губами, поцеловал, захватывая тонкую кожу. Люпин задрожал: юноша не мог понять, почему происходящее так возбуждает его, сильнее, чем что-либо еще из его прошлого опыта. Он уже не чувствовал страха или раздражения, только желание, и меньше всего ему хотелось покидать эту комнату. Потому что Сириус так запросто, одним легким щелчком, разрушил ту стену, которую Римус долго и старательно выстраивал вокруг себя несколько лет. Блэк вторгся так далеко в замкнутый мирок Люпина, что у последнего появилось смутное подозрение: может, тут всегда было припасено местечко для Бродяги? Как еще объяснить невероятную череду совпадений и такую схожесть их душ? Сириус прикрыл глаза, наблюдая за Люпином из-под полуопущенных век, пока тот осторожно проводил пальцами по его губам. «Божечки, такой несмелый… чем он там вообще занимался с этими идиотами? Бедный необласканный Лунатик… Я уже качусь в бездну с гигантской скоростью, раз позволяю ему делать с собой подобное. Почему?» Блэк вздохнул, обнимая Римуса и отправляя его в полет на гору синих, полосатых, черных и белых рубашек. Все, что они делали — играли с руками Люпина, просто играли, но Сириус точно погружался в теплое сгущеное молоко, столько нежности было в этих простых прикосновениях. Он ловил пальцы ртом и хрипло смеялся, когда друг щелкал его по носу. — Я могу валяться на этой куче весь день… и всю ночь. И весь следующий день, — Блэк сомкнул губы на указательном пальце Римуса, беззастенчиво глядя ему в глаза. — Наверно, это меня убьет. Ты… ты можешь не смотреть на меня так? — Почему? — Сириус навалился на юношу сверху, чувствуя низом живота возбуждение Римуса. — У тебя проблемы, Луни? — Конечно, у меня проблемы… Сириус Орион Блэк! — Ты должен понимать одну вещь, Римус. Нет, две вещи. Первое, — Сириус оттянул резинку шорт парня, — я вообще-то не голубой. Мне не нравятся разные левые чуваки, что ходят по улицам. Мне нравишься ты. Римус выдохнул сквозь стиснутые зубы. — И второе… Пожалуйста, Лунатик, будь со мной… и не вспоминай тех ужасных ублюдков, которые пугали тебя и портили твою жизнь. Пожалуйста… Люпин сжал зубы еще сильнее, зажмурившись. — Лунатик. Твою мать, что ты делаешь? — А что я делаю?! Распахнув глаза, Римус смотрел на друга смущенно и зло. Слезы, блестевшие на его ресницах, просто выбили пианиста из колеи. — Перестань плакать. Хорошо, я не буду больше трогать твой член. Прости. — Дело не в члене… Мне просто хочется рыдать от счастья после того, что ты сказал. — Бо-о-оже… Лунатик… Сириус уперся лбом в грудь Римуса и засмеялся. — Ты просто нечто. Ладно, проехали. — У тебя не стоит? — Блять, конечно, нет! Как у меня может стоять, когда ты тут рыдаешь… — Ты такие проникновенные слова сказал… блин, Сириус, не сердись! — Я не сержусь, я просто охуеваю от происходящего, и мне ужасно жалко тебя, мой милый коржик. Больше не стану разговаривать с тобой в постели. — А у меня еще есть возможность очутиться в твоей постельке, кекс? — Блин, Люпин, ты — чертова королева драмы! Идем, Снегг с Лили решили наверно, что нас сожрал рубашечный монстр. — Рубашечный монстр съел мои пальцы. — Отвали! — Тебя действительно возбуждают мои руки? — Отвянь, Лунатик! — Сириус покраснел и, схватив с кровати охапку мятых рубашек, выбежал из комнаты. «Боже, боже, боже…» — Римус потер щеки ладонями, прошелся взад-вперед по комнате, присел в кресло, покрутился в одну сторону, затем — в другую… «Господи, ну почему все так классно!»

***

— Хороший цвет… и это вы искали в комнате полтора часа? А где Люпин? Северус хмуро глянул на Эванс, и девушка поспешно ретировалась с кухни. Стянув футболку грязно-горчичного цвета, Снегг накинул на себя рубашку. — Я ее почти не носил, так что можешь не брезговать, — пояснил Сириус. Подняв на парнишку глаза, Снегг обнаружил, что тот смотрит на него совершенно буднично, без тени насмешки или превосходства. — Не знаю, нужен ли галстук… я вообще начинаю сомневаться во всей этой тупой затее. Так что, Снегг, еще не поздно идти на попятную. Я пойму. — Слушай, чувак, ты сам-то из этих? — Нет, — Сириус удивленно поднял бровь. — Так ты не с Люпином? — Смотря что решит Люпин, — ухмыльнулся Блэк. Римус замер в дверях, услышав свое имя. — Так ты ему не нравишься, что ли? Мне казалось, он от тебя в восторге… жуть. — Если я что-то и понимаю, то у меня есть шанс. Впрочем, Снегг, не твоего ума это дело. Дай бог мне самому со всем разобраться и голову не сломать… — Да, Блэкки, ты попал. Ну, как я выгляжу? — Хуй разберет… — Ты же голубец, не можешь оценить? — Я только по Римусу, знаешь ли… Люпин еле сдержался, чтоб не прыснуть, но все же напустил на себя серьезный вид и вошел. — Отлично, Северус, выглядишь как огурчик. — Такой же зеленый и пупырчатый? От страха перед встречей с жопой Малфоя? — Пффф, нет! Это устойчивое выражение. Что ж, зови Лилс, и начинаем наш мозговой штурм!

***

Понедельник, полдень. Клуб «Вольнодумцы» располагался на цокольном этаже одного из домов в центре. В отличие от других маленьких клубов города он был довольно просторным и имел возвышение у дальней стены — подобие сцены. Чуть в глубине выступала из полумрака ударная установка со снятым железом, по бокам чернели колонки, но они редко шли в ход — в «Вольнодумцах» чаще выступали с акустическими программами и чтением стихов. Вдоль правой стены тянулся бар, у левой располагались столики и стулья с высокими спинками, которые постоянно падали. «Надо бы заменить эту идиотскую мебель», — подумал Люциус, окидывая зал презрительным взглядом. Тут богатый наследник заприметил кое-что занятное: какой-то молодой человек спустился по лестнице, повертел по сторонам головой и направился прямиком к барменше. В руке юноша держал темный футляр. «Интересненько…» — Добрый день, мне апельсиновый сок с двумя кубиками льда, — незнакомец опустил свою поклажу на соседний стул. Малфой скривил губы в довольной ухмылке. — Приветствую своего единственного посетителя, — приблизился хозяин заведения к гостю. — Рози, мне виски, один лед. — И вам не хворать. Снегг не имел ни малейшего представления о том, как разговаривать с этим слащавым придурком в синем жилете. Он сразу узнал Люциуса и напрягся, понимая, что они в этот час в баре вдвоем. «Это плохо. Как бы не спалиться на какой-нибудь чепухе». Блондин достал из кармана жестяную коробочку, приоткрыл, вынимая сигарету. — Будешь? — Почему бы и нет. Снегг не курил. Но умел. Ему приходилось делать это… иногда. Как саксофонист, он не мог злоупотреблять табаком, легкие требовались ему здоровыми и чистыми. — Да ладно. Не ожидал, что согласишься. Северус прикурил от спички, протянутой бледной и тонкой рукой с аккуратно подстриженными розовыми ногтями. — Ты же дудочник. Какое к черту курение, пацан? — Я тебе не пацан, — Снегг зло блеснул черными глазами. — Не поверишь, но сделал исключение ради пафосного придурка вроде тебя. «Бля-я-а-а-а… полный провал!» Но Люциуса, кажется, забавляло происходящее. — А не хочешь ли ты подзаработать, музыкант? Ценю языкастых парней, знаешь ли. — И что от меня требуется? Предложений, не связанных с музыкой, не принимаю. — Сегодня вечером у нас здесь вечеринка намечается. Развлечешь гостей? — Цена вопроса? Малфой щелкнул пальцами, подзывая барменшу. Та подала ему листок бумаги и красный карандаш. Начиркав что-то одной рукой, мужчина небрежно протянул записку Снеггу. Юноша присвистнул. — Нормально. — Я знал, что тебе понравится. — Не хочешь на мою кочергу посмотреть? Что-то ты больно доверчивый, всем подряд работу предлагаешь? — Если мне не понравится твоя игра, котенок, я из тебя самого кочергу сделаю, — усмехнулся Люциус, лениво потягиваясь. — Ладно, как ты говоришь, не хворай… Я пойду, дел невпроворот. — А имя мое не спросишь? — Снегг повернулся на стуле, провожая взглядом спину Малфоя. — Потом! Все позже! Помахав в воздухе рукой, владелец клуба скрылся за дверью подсобного помещения.

***

— Ну как?! Лили и ребята караулили Северуса за углом. Эванс так нервничала, что у нее взмокла даже челка, хотя жара на улице спала. — Этот чувак — просто питон. Заглотит жертву целиком и не подавится. — Что, пытался съесть тебя, бедный дружочек? — Иди к чертям, Блэк. Он предложил мне работу. — Да ладно! С ума сойти, Сев! Как тебе удалось?! — Он сам, я даже ничего не просил… Юноша пересказал друзьям подробности разговора, но Люпин лишь хмурился все сильнее и сильнее. — Северус, не хочу тебя пугать, но у меня такое предчувствие, что Люцу ты понравился. И он мечтает, чтоб ты вышел на сцену и облажался. Дал дрозда, короче. Сфальшивил или еще что-нибудь. Тогда он не заплатит тебе и попробует стрясти какую-нибудь сомнительную компенсацию за вред, нанесенный его заведению. Если он действительно развлекается с мальчиками… — Боже, Люпин, но я не облажаюсь. Ты мою игру ведь слышал? — Все знают, Северус, что ты бог дудок и сучков, — закатил глаза Блэк. — Играй себе, ради всего святого, сколько влезет. Но потом покажи Малфою такое соло, чтоб у него встал. И верзани в середине! На самой экспрессивной ноте! Чтоб все услышали! Чтоб он импотентом сделался и проклял тебя на веки вечные! — Сириус! — Вот тогда… вот тогда-то мы его и прищучим! — Сириус, успокойся! — Это блестящий план! Что не так?! — То не так, что он меня выебет за дрянной номер! Ой, Лилс, прости! — Так нам это и нужно! — Блэк, я, в отличие от тебя, никому зад подставлять не собираюсь! Люпин покраснел и закашлялся в ладошку. — Вы хотите, чтоб он меня побил и всем рассказал, что я — чертов неудачник? — Стоп, стоп. Но в этом и правда что-то есть, — воскликнула девушка. — Но Северус, сначала ты сыграешь так хорошо, как только сможешь. Этот негодяй заплатит тебе… ты войдешь к нему в доверие… А в четверг… — А в четверг, когда он позовет тебя во второй раз, мы его сделаем! Точно! Снегг, успокойся, мы защитим твой тыл, так сказать. Твоя невинность в надежных руках, — Сириус подпрыгнул, рассекая воздух кулаком. — Ю-ху, отвоюем наш клуб назад! — Господи, неисправимый клоун, — прошипел Северус, поправляя галстук и вынимая из внутреннего кармана курточки диктофон. — На, Эванс, это нужно перекинуть на комп и сделать пару копий… на всякий случай. А я пойду домой, порепаю немного. — Нам по пути, или ты забыл? Друзья разошлись: Лили и Северус в одну сторону, Люпин и Блэк — в другую.

***

— Думаешь, все пройдет удачно? Сириус, но как нам проскользнуть мимо охраны? Наши фейсы-то еще туда-сюда, а вот с документами — беда… — Подождем указаний Поттера, Луни. Он освободится через пару часов… хочешь перекусить? — Я бы мог пообедать дома… — Я надоел тебе? — Блэк вытянул шею, заглядывая Римусу в лицо. — Все так странно… мы всего лишь играем? Это ведь просто игра, коржик? — Для меня — нет. Люпин остановился, снова хмуря светлые брови. — Мне самому нужно опасаться за свой тыл, да, Луни? — Юноша хохотнул, неловко взлохмачивая волосы. — Я совершенно не представляю, что меня ждет. — Не думай об этом. Я — самый терпеливый человек в мире. Мне так нравится проводить с тобой время, чувак, что ты можешь и вовсе не беспокоиться о своей круглой жопке. Не думай, что ты что-то должен мне, Бродяга. Идем, ограбим твой холодильник! — Блин, Луни, стой! Сириус засмеялся и побежал догонять друга, вырвавшего из его рук наушники.