Манчестерские кексы

— Хэй, Бродяга, прием! — Да, Сохатый, слушаю тебя, — Сириус поплотнее прижал мобильник к уху. — Говорите, что за ерунда у вас там творится? — В общем, история такова: Рич, кажется, по-прежнему зол и на тебя, и на Лунатика. К тому же он понимает, что его ансамбль «Хоркрукс во тьме» — полное дерьмо. — Хор… чего? — Блэк округлил глаза. — Мда-а-а, название — шлак, Джим. — Но и это еще не все! — Крикнул в трубку Люпин. Похоже, друзья столпились вокруг телефона, включив громкую связь. — Они хотят и вовсе выпихнуть нас из программы… а клуб «Freethinkers» — самое лучшее место в нашем районе, ты понимаешь, Сириус, город ведь маленький. Нам нельзя сдавать позиции! — А что за чувак — новый владелец? — Кажется, он состоит с Ричем в каких-то особых отношениях… но доказательств нет. Его фамилия — Малфой. Сириуса будто огрели по голове мешком с картофелем. Кровь застучала в ушах. Отвращение, вязкое и холодное, поднималось в нем, точно приливная волна. — Он… он не мог… не может путаться с продавцом блинов! Это невозможно! — Что такое, пирожок, ты знаешь этого петуха? — обеспокоенный голос Люпина на другом конце линии. — Знаю. Он — жених моей кузины.

***

Воскресенье. Осталась неделя, всего семь дней, и Бродягу освободят. Страшная жара опустилась на городок, невиданная жара для их северного графства. Улицы тонут в мареве, дрожащем тумане, деревья застыли, их беззвучная мольба о влаге никому не слышна. Молчат птицы. Жители домов скрылись на верандах и в спальнях, кондиционеры сонно шумят, журчит вода в ванных комнатах. Сириус лезет на крышу. Ему до смерти хотелось увидеть Люпина до того, как юноша подъедет к участку Блэков. Он оставит велик в стороне, крадучись проникнет через калитку, подойдет к приоткрытому окну… Римус должен протянуть Сириусу папку с нотами: чуть исправленную партию для фортепиано из песни Кокера. Молодец Лунатик: на прошлой неделе он радостно сообщил Блэку, что не уйдет из колледжа. Юноша подал документы на перевод, но скрывал это от друзей. Теперь он станет студентом кафедры теории музыки. Сердце Сириуса чуть не выпрыгнуло из груди от радости, но другу не стоит знать об этом. Они по-прежнему будут соседями! И первого сентября встретятся в той маленькой кафешке на улице… Сириус зашипел, обжигая руки. Крыша раскалилась, точно сковорода. Он нацепил резиновые шлепанцы и аккуратно прошелся по периметру: вот отсюда открывается отличный вид! Если на улице появится хоть один прохожий, что удосужится поднять голову вверх, то он немало удивится: Блэк смахивал на Тома Сойера с биноклем. Соломенная шляпа старика Кричера плохо сидела на его непослушных кудрях, но зато защищала от палящих солнечных лучей. А вот и Римус выехал из-за поворота. Миновал «Прим». Блэк закусил нижнюю губу, довольно улыбаясь. «Давай, Римми, шевелись… не терпится посмотреть, что за нотки вы для меня приготовили». «The Letter» должна стать одной из двух песен, что друзья решили включить в свою программу. «Давай, коржик, жми на педали». И тут юноша заметил нечто необычное. Клубы пыли. Пыль вилась, вздымаемая колесами мотоцикла. Человек, что сидел на железном коне, мчался по той же улице, что и Римус. И он был не один. — Вот полудурки… в такую жару гоняют на своих мотоциклах… — Сириус все же почувствовал укол зависти: такой транспорт уже давно был его тайной мечтой. — Эй, чуваки, не сбейте там моего Лунатика, — хохотнул Блэк, обращаясь, скорее, сам к себе. Рич. Рич! Он был без шлема, Блэк узнал эту ублюдочную стрижку… Рич и еще трое. — Твою мать… твою мать, твою мать! Мотоциклист резко затормозил перед великом Люпина — паренек завалился на бок, не справившись с управлением. Музыкант оказался окружен. Миссис Блэк редко готовила, на то у нее был Кричер, но сегодня какая-то шлея ей под хвост попала: с самого утра женщина воинственно кромсала петрушку, терла морковь и нарезала колечками лук. Когда Сириус скатился вниз по лестнице, кухню уже заполнил аромат жарящегося мяса и специй. — Оболтус, чего носишься? Эй, язык проглотил? Сириус на ходу скинул шлепки, пытаясь попасть ногами в кеды. — Ты куда?! Ты что… уходишь? Никакого гнева на лице миссис Блэк — поведение сына слишком поразило ее. — Сириус! — Мама, мой друг! Они убьют его! — Не смей покидать дом! Ты же… твой браслет… — Плевать, — паренек схватил ее ключ с полки, отпер дверь и выбежал прочь из дома, громко хлопнув на прощанье. Мать застыла на месте. Она медленно повернулась к столу. Сняла синий фартук, оставшись в дорогом и нарядном светло-сером платье — такое неподходящее одеяние. Нитка жемчуга тускло блеснула на ее шее. Туфли на небольшом каблуке, идеально уложенные волосы… Сириус забыл?

***

Он бежал изо всех сил и уже видел их вдалеке — крупные парни, одетые так, точно собрались на рок-концерт. «Чтоб вы сварились заживо в своих кожанах, ублюдки». Римус вскочил на ноги, но его велик по-прежнему лежал на земле. Рич говорил что-то юноше, затем взял его за подбородок. Люпин откинул в сторону руку парня, зло крикнув. Рич засмеялся. «Луни без перчаток… бедный маленький Лунатик». Пара чуваков в черных куртках обернулись, заслышав шаги Сириуса. Он добежал до группы парней и резко остановился, тяжело дыша. Он глядел только на Римуса — тот, казалось, сейчас снова закричит. — Ноты привез, чувак? — Сириус криво усмехнулся, сдувая челку. — Бля, Сириус, зачем… — Отстань от Люпина, можешь меня отпиздить, если некуда энергию девать. У тебя ж давно на меня зуб, да, Ричмонд-Рич? — Как бы не так… Парень с презрительной гримасой выступил вперед. Он снова чуть приблизился к Римусу, беря его сзади за волосы. Мальчик замер, одними губами прошептав: «Сириус, нет». — Я буду лупить его, а ты посмотришь, воришка винила. А потом мы и тебя по асфальту размажем. Поглядим, как ты заиграешь на рояле со сломанными пальцами. Мерзавец потянул — голова Римуса запрокинулась назад. Сириус, застыв от страха и ярости, сжимал и разжимал кулаки. — Не тронь его, твою мать! — Он бросился к заложнику, но один из тех людей пнул Блэка по колену, валя на асфальт. Второй удар прилетел ему в живот. — Довольно! Высокий мужчина, восседающий на мотоцикле и не проронивший до этого ни единого слова, снял шлем. Сириус смотрел, точно завороженный, как рассыпаются по плечам светлые волосы старого знакомого. Его снисходительно-насмешливая улыбка, горделиво приподнятая голова, ухмыляющийся рот… У Римуса тоже голубые глаза. Как-то раз маленький Блэк с братом был отправлен мамой на все лето за город, в какой-то пансионат. На поляне среди сосен росли колокольчики: солнце так подсвечивало маленькие цветки, что они точно горели теплом лета. Вот такого цвета были глаза Люпина. Но у Люциуса Малфоя они пронизывали холодом всякого, на кого бы он ни обратил свой взгляд. — Ты… — Блэк задохнулся. — Оставьте его, — повторил мотоциклист. — Что не так, Люциус?! — Воскликнул Рич, дергая за волосы свою жертву. — Ты обещал мне, что я лично смогу разбить ему ебальник ногой! И что теперь не так?! — Он — кузен моей невесты, дружок, уж прости. Вам придется довольствоваться одним мальчишкой… можешь расквасить лицо ему. Глаза защипало, но Сириус никогда, никогда не заплакал бы в присутствии этих гадов. Лишь от ярости. Рич повалил Римуса на горячий асфальт. — Люциус! Абрахас! Малфой! Все участники фантасмагории — придурки в кожаных жилетах, белобрысый индюк со шлемом в руках, коленопреклоненный Римус и Сириус с волосами, покрытыми дорожной пылью, — замерли. Женщина двигалась в их сторону быстрым шагом — в звенящей тишине лишь цокали ее каблучки. Поднося к уху мобильник левой рукой, правую она согнула в локте. Держа в ней… — Это… — севший голос Люпина вывел из оцепенения Сириуса. — Это «черная вдова»… боже мой… — юноша хрипло засмеялся: песок попал в рот. — Что за чертовщина? — Один из парней-пешек Малфоя дернулся в сторону, но мужчина остановил его властным жестом. — Уходим. — Как, почему?! — Рич чуть зубами не щелкнул от обиды. — Люц… — Какого дьявола ты делаешь здесь? Рядом с моим сыном и… его другом?! — Миссис Блэк, я приношу свои извинения. Похоже, что вышла некоторая… — Мне больше придутся по вкусу извинения, принесенные твоим отцом. Сейчас же проваливайте отсюда! Головорезы чертовы! Пыль клубами вырывалась из-под колес. Римус закашлялся. Когда мотоциклисты скрылись из виду, женщина подошла к мальчикам. — Ты больной маленький говнюк. — Мама… — Я думала, тут гангстеры, чернозадые мудаки в растянутых штанах и с цепями на шее… а тут просто-напросто осел Малфой со своей шайкой! — Мама! — Поднимайся, чтоб тебя, противный мальчишка, бессовестное мамкино разочарование! — Мам, ты что, плачешь? — Пошел к дьяволу, Сириус Орион, этот скользкий глист видел меня с моей малышкой! Теперь мне еще штраф за хранение оружия выплачивать? Я знаю: это сделаешь ты, засранец. Заплатишь, да-да! Пошевеливайся, иди в дом. — Мам, меня же побили… — захныкал он, но миссис Блэк проследовала мимо сына. Римус с удивлением поднял глаза на женщину: она протянула ему тонкую руку, нетерпеливо кашлянув. — Не ранен? — Нет, миссис… — Вставай и идем скорей. Повернувшись на этот раз к Сириусу, она сердито прошипела: — Сержант Бруствер! Он будет здесь с минуты на минуту, глупый и безрассудный ребенок! Чем ты думал, на тебе же браслет! — Мама… спасибо… — Это все, что ты хочешь сказать? Даже забыл, какой сегодня день! — Я помню… сегодня день твоего Рождения… — Сириус опустил глаза, хмурясь. — О! Миссис Блэк, поздравляю вас! Римус расцвел одной из своих самых приятных и искренних улыбок, но, стушевавшись под взглядом воинственной матери Сириуса, притих.

***

Они молча сидели рядом на диване. Бродяга глядел на белый рояль, Лунатик в свою очередь — на Бродягу. В конце концов он не выдержал и положил свою ладонь на руку пианиста. — Прости, пожалуйста. Я не должен был попасться, как глупая улитка. — При чем тут улитка? — Ее легко схватить двумя пальцами. И она не станет сопротивляться, если наступить на ее раковинку ногой. — Все в порядке, Луни, ты же понимаешь, что я принял единственно верное решение. Других вариантов не существовало… — Они же не заберут тебя в участок? Кексик… они же не заберут тебя, — с мольбой в голосе прошептал Римус. — Черт, черт… все очень хуево… — Сириус Блэк! — Крик матери мальчика, донесшийся с кухни, был слишком громок. Гораздо громче, чем требовалось. — Иди сюда. Сам не зная, зачем он делает это, Сириус быстро поцеловал друга в висок и вышел из комнаты.

***

— Ты знаешь, что нарушил правила игры, сынок? Кингсли Бруствер, мулат с кротким, но серьезным взглядом, человек строгий и ответственный, всегда казался юноше чуть ли не самым значимым мужчиной после пропавшего отца. Сержант частенько наведывался в дом Блэков. На то у него была масса причин: мелкие кражи, хулиганские выходки, нарушение общественного порядка… а еще этому безумцу до смерти нравилась мамаша Блэк. Кажется, он готов был молиться на нее, и в голове юноши родилось подозрение: уж не Бруствер ли дал матери крошечный револьвер? — Знаю, сэр. Мне очень жаль. Они хотели избить моего друга и переломать ему руки. — Но ты сказал, среди них торчал тот парень, Ричард Лоун… которому ты сам сломал нос месяц назад? Дурно, но вполне закономерно, что они решили отомстить. Молодежь сейчас пошла просто дикая. — Но еще там был Ма… Миссис Блэк грохнула чайник о плиту. Встретившись с ней взглядом, Сириус осекся. — А впрочем, мне показалось. — Одним словом, мы могли бы заключить тебя под стражу. Но, поскольку ношение браслета — лишь профилактическая мера, на которой настояла твоя мать, я сниму его. Раз уж я здесь. — Что?! — Я сниму твой браслет, малыш. Ставь сюда ногу. — А после этого ты пойдешь в магазин и купишь цветов матери, маленькое недоразумение, — хрипло и отрывисто бросила женщина, выходя с кухни. — Друга своего не забудь! — Раздался ее крик из гостиной.

***

— Сириус! — Бродяга, ура! Друзья окружили его со всех сторон, тормоша и смеясь. Когда восторги поулеглись, выяснилось, что у ребят есть множество проблем, куда более значимых, чем репетирование. — Короче, клуб «Вольнодумцы» превращается в злачное местечко. Каждые три-четыре дня там устраивают ночные вечеринки-пирушки с танцами до упаду… женский и мужской стриптиз тоже подразумевается. Но попасть туда нам не светит, пускают лишь тех, кому есть восемнадцать. — А кто у нас самый старший? — Поинтересовался Снегг. Он сидел на стуле, закинув ногу на ногу и выглядел так, точно объявился в этой комнате еще на заре времен. - У нас?.. ты, чувак, совсем освоился, как я погляжу, — фыркнул Блэк. — Тссс, мальчики, не ссорьтесь! — Лили нахмурилась, глядя на саксофониста. — Среди нас в любом случае не найдется никого, кто смог бы попасть в клуб законно. — Но старше всех Сириус, мне кажется, — заметил Поттер. — Да ладно? — Бля, Сохатый, кто тебя тянул за язык! — Точно, кексик, когда у тебя день Рождения? — Римус повернулся к другу, нетерпеливо ожидая ответа. — О-о-ох… ну, допустим, третьего ноября. — С ума сойти, ты старше меня почти на полгода! Стари-и-и-ик, — Люпин неловко хихикнул. — Черт. — А для чего нам проникать в «Вольнодумцев»? — Да, что нам это даст? — А то, что они там оргии устраивают, вот что. — Блэк, желаешь принять участие? — Хохотнул Северус. — Нет, жопа носатая, тебя туда проводить хочу! — Прекратите, мать вашу, — вспылил Джеймс. — Вы понимаете, что этот дурак Малфой — жених его кузины?! У них скоро свадьба! Бедная девушка! — Надо припереть его к стенке, вдруг слухи о нем и Риче правдивы? Вы понимаете, в каком положении окажется моя сестра? — Воскликнул Сириус с горечью. — Ей действительно нравится этот скользкий гад! — А что, если сообщить ей о нападении… — Хуйня, у нас нет доказательств. И Нарцисса, знаете ли, не настолько уж меня и любит… — Почему? — Лили выглядела огорченной. — Не забывай, Эванс, что я — позор семьи. — Значит, нам нужен план… — Кто-то должен соблазнить Малфоя. — Что-о-о-о-о?! — Нам нужны доказательства того, что он — наглый петушара и беспринципный злодей. — Но Сириус… — Я найду способ проникнуть в клуб. Но кто согласен флиртовать с этим павлином? Меня от одного его вида стошнит, если он действительно такой, как ты описываешь, Бродяга… — Джеймс покосился на Лили. — Нужен кто-то, кого Малфой точно не знает. Кто-то достаточно привлекательный. Питер потер руки, довольно улыбаясь. Кажется, он сразу отбраковал сам себя и успокоился. — Джеймс… — Нет! Нет, ни в коем случае! — Почему нет? — Коварно ухмыльнулся Снегг. — Боишься за свое мужское достоинство? — Да он знает меня, Снегг, твою мать! Я же лучший друг Сириуса… после Люпина, — хохотнул парнишка. — Так что остаешься только ты. Помоем тебя, приоденем… — Иди нахуй, Поттер. — Причешем, подстрижем немножко… — Поттер, я сказал — нет! Я не стану! — Северус вскочил, сверкая черными глазами. — Вы с ума сошли, чуваки?! Вначале попросили подыграть вам, это еще туда-сюда, а теперь хотите из меня подставного пидора сделать? — Северус, — вскричала Лили, — мы будем все время рядом, если что-то пойдет не так… Мы же не бросаем тебя к Малфою в постель! — Лилс, ты издеваешься, что ли?! Блин, как я по-твоему должен его привлечь, ты мою рожу видела? — По-моему, ты довольно симпатичный, говорю как представитель сексуальных меньшинств, — Римус приблизился к Снеггу, вытянув шею и внимательно рассматривая его. Черноволосый юноша отодвинулся от Люпина так далеко, как только мог, а потом и вовсе соскочил со стула, отбегая в сторону. — Нет! Нет, вашу мать, я отказываюсь!

***

— Пятьдесят. — Сто! — Нет, чувак, это слишком. — Сто фунтов, или посылайте Хвоста. Питер испуганно пискнул. — Сссука, Снегг, ты просто вымогатель. Ладно, по рукам… но смотри, не подведи! Можешь уже сейчас наблюдать за Сириусом и Римусом… учиться на достойных примерах, так сказать. — Иди к черту, Джим! Совсем дурак, или как, — Блэк с сердитым лицом уткнулся в ноты, отвернувшись от друзей. — Так, мы нашли шпиона. И у нас осталась ровно неделя. Сколько мерзопакостных вечеринок планирует провести Малфой? — Две, чувак. Одна из них состоится завтра. — Ого. Снегг, на твоем месте я уже сейчас бы бежал домой мыть голову. — Отвянь, обезьяна кудрявая. — Чего-о-о?! — Мальчики, к порядку! — Лили постучала по столу карандашом. — С Северусом я разберусь. А вы придумайте, как его подстраховывать. И как незаметно записать все разговоры… нужен хороший диктофон. Снегг смутился, услыхав, что Эванс планирует с ним «разобраться». «Шальная девчонка, и зачем я ввязался во все это дерьмо…» Сириус засобирался — почему-то ему не хотелось надолго оставлять мать одну… Он знал, что она приготовила множество вкусностей, и, хотя чувствовал, что ужин будут сопровождать ворчание и споры, все равно желал провести время с миссис Блэк. — Я пойду, народ. Нужно еще в цветочный наведаться… До завтра! — Я провожу тебя, — Римус поднялся со стула и вышел за Бродягой, сопровождаемый четырьмя парами удивленных глаз. — Ого, — заметил Поттер. — Ого-го, — согласился с ним Снегг. — Неужто вы пришли к общему знаменателю, с ума сойти, — театрально вздохнула Лили.

***

— Чего ты хочешь добиться? Расстроишь их помолвку? — И это тоже. — А сестру не жалко? Она ведь любит его… — Для семьи этот союз выгоден. Но решать только ей… Я хочу, чтоб она пересмотрела свое отношение к этому ублюдку, если он действительно гей и изменяет ей… Но я еще хочу кое-что для себя, Лунатик. — И что же, кексик? — Его байк. Сириус повернулся к другу, осклабившись. Его серые глаза блестели, а растрепанные волосы до сих пор хранили на себе отпечаток асфальтовой пыли. — Боже… я даже не удивлен. Римус отряхнул кудри друга. — Идем быстрее, кекс, твоя мама огорчится, если опоздаешь.

***

— Заходи. — Нет-нет, миссис Блэк! Большое спасибо, но я… Я даже без подарка, простите. — Заходи живо, что за мальчишка! Еды просто невпроворот. — Это так странно, — заметил Сириус, когда они расположились за широким обеденным столом, уставленным разными кушаньями. — Я думал, ты захочешь пригласить тетю или племянниц, либо встретиться с ними в ресторане… — У меня нет настроения. Врач сказал, мне необходимо проводить больше времени с семьей… а не с этими тупыми курицами. Ты знаешь, что скоро вернется Рег? Сириус подавился, Люпин поспешил ему на помощь, постукивая друга по спине. Из глаз юноши брызнули слезы, к счастью, никто не придал этому значения — он задыхался из-за кусочка кальмара. — Думаю, ты уже достаточно взрослый, чтоб следить за своими поступками. И за своим языком. Так мне сказал сержант Кингсли. Парень снова закашлялся. — И это еще не все. Регулус пробудет здесь лишь месяц, в сентябре его ждет учеба в Лондоне, и он станет приезжать только на каникулы. Ты же понимаешь это? — Да, мам… — Что насчет тебя? — А что со мной? — Пока ничего особенного… твои результаты экзаменов довольно хороши. Продолжай в том же духе, — женщина подняла тонкими пальцами бокал вина, чуть покачивая его в воздухе. — Есть что сказать? С места встал Римус — одетый в футболку и шорты, как и Сириус, он чувствовал себя неловко за столом, покрытым белоснежной скатертью. Его смущала и мать друга. Происходящее казалось настолько необычным… — За именинницу — гостеприимную хозяйку и любящую мать. Желаю вам здоровья, счастья и долгих лет жизни, миссис Блэк, а вашему дому — мира и процветания, — произнес он, теряясь. — Спасибо, мой юный друг. Сириус тоже был не в своей тарелке. Они с Лунатиком сидели рядом, и больше всего на свете пареньку хотелось схватить Римуса за руку, чтоб почувствовать хоть какую-то поддержку под внимательным и изучающим взглядом женщины напротив. Они пили дорогое белое вино и ели салат из морепродуктов, потом на столе появились ребрышки с овощами, чуть позже — десерт. Сириус, который к своему бокалу почти не притронулся, с ужасом посматривал на друга. Кажется, и у Вальбурги Блэк, и у Римуса Люпина языки развязались. Бедняжка Сириус обливался холодным потом. Это, пожалуй, было еще страшнее, чем тот момент, когда он вжимался в горячее тело Люпина, лежа под одеялом. «Святые угодники, только бы он ничего не сболтнул… Лу-у-у-уни, пожалуйста!» — Мой сын — совершеннейший засранец. Вот тут ему пять. Боже, эти штаны в клетку, я помню, как он опрокинул на них целое блюдо пудинга, — мама хихикнула, перелистывая страницу. — Его пони. — Пони?! Кексик, ты не говорил, что у тебя был пони! Сириус покраснел, чувствуя, что еще немного, и он залезет под стол. — Кексик? — Миссис Блэк захлопала длинными ресницами. — Ну да, как по мне, он больше похож на кусок брауни с шоколадным кремом сверху. Особенно когда эти дурацкие кудри стоят дыбом. Это от отца… Орион… Тоже вечно ходил с гнездом на голове! И никаких манер. Но как он играл на рояле… о-о-ох… Она устремила мечтательно-печальный взгляд куда-то вдаль, за пределы столовой, наматывая на палец прядь темных волос, выбившуюся из высокой прически. Сириус, сжав лицо руками, еле слышно застонал. «Почему я тоже не наебенился… нет сил слушать это, я сейчас либо сгорю от стыда, либо обделаюсь от страха!» — А вот тут его первый день в лицее… наглая ухмыляющаяся морда. О, нашла фото с той детской ванночкой! Какой милый малыш! Не то что сейчас… мамкино разочарование… — Сириус, ты тут голенький, — прошипел Люпин, коварно улыбаясь. — Бог мой, хочу себе такое фото на память. — Нет-нет, ты еще не видел тот кадр, где он изображает Давида… с венком на голове, с пращей… — Обнаженного Давида? — Довольно! — Вскричал несчастный сын, выскакивая из-за стола. — У Римуса устали глазки, мам… идемте, я вам лучше сыграю!

***

Люпин растекся по дивану, но его друг, кажется, совершенно не опьянел. — Спой «Поверь мне», — попросила миссис Блэк, играя наполовину пустым бокалом. — Пожалуйста. Римус вздрогнул: он эту песню тоже знал! Ой-ой-ой! Он обожал то чувство, когда звучала знакомая мелодия, точно он — маленький мальчик, угадавший, что за подарок отец спрятал за спину. — Ты поверь, моя милая, если бы вдруг Твой сегодняшний блеск и краса Завтра, зыбким песком ускользая из рук, Испарились бы, словно роса… — Ты была бы как прежде для сердца мила, В нем ты будешь всегда молодой, И по милым руинам, сгоревшим дотла, Я завьюсь виноградной лозой, — довольно чисто и мягко пропела мать юноши, прикрыв глаза. Сириус давно не ощущал себя так странно, изо всех сил он старался понять, что происходит, глядя на себя, мать, друга точно со стороны, но не мог… его захлестнули детские воспоминания. И, хотя он чувствовал где-то в глубине сердца глухую боль, ярость, раздражение, все его внутренние демоны сейчас улеглись, складывая лапы и опуская на них уставшие головы. У него не получалось рассердиться на мать как следует. Он был счастлив? — Ведь любовь — это вечность. Бескрайний полет… Ей послушен и рад стар и млад, Так подсолнух с надеждой встречает восход, И с восторгом глядит на закат. Провожая друга, Сириус крепко обнял его. — Спасибо, Луни. Я пока не догоняю, что именно произошло, но благодарен тебе за это… Мне кажется, все, что случилось сегодня — твоих рук дело. — Возможно, кексик, я — твоя фея-крестная? — О, Луни, не-е-ет… слишком страшно представлять это! Нет, нет, Римус, не смей садиться на велик, я пригоню его тебе завтра… Лунатик! Я вызвал такси! «О мой бог… какой балбес», — Сириус расхохотался, смотря на безуспешные попытки друга справиться с рулем упавшего транспортного средства.