Манчестерские кексы

6:34 Доброе утро, шоколадный кекс. Все готово, приезжай за нотами. Быстрее, пожалуйста: сегодня у меня физиотерапия в 8:30. Сириус перевернулся на бок, чувствуя, как в духоте трех одеял его кожа буквально молит о пощаде. Он весь вспотел и вдобавок запутался ногами в простыне. Дурацкая привычка обкладываться подушками и одеялами… но ему так мягко и приятно засыпалось в этом клубке… «Так… так… концерт! Точно! Ноты! Но хули так темно? Шесть-тридцать? Господь всемогущий, Люпин что, всю ночь нотами шуршал?» Начавшийся накануне дождь лил до сих пор. Сириус мог бы снова попросить у матери машину… но старуха еще даже не встала, а рисковать головой ему совсем не хотелось.

***

7:43 луни привет выгляныи в окошечкко рапанцель 7:44 ты ж ещеш не ушел я надеюсь? 7:45 Секунду! Блэк задрал голову кверху, натягивая на лицо капюшон дождевика. Наверно, он был мазохистом, ведь поехал в больницу на велике, но погода все еще стояла теплая, а дождь его приятно взбодрил. В окне второго этажа появилась голова с растрепанными пшенично-русыми волосами. — Б… Бродяга, ты чего?! Ты приехал на велосипеде? Офигеть, Сириус! — Типа того! Бросай скорее папку, а то мне в уши вода затекает! Римус высунулся, побиваемый беспощадными каплями, и кинул Блэку тетрадь, надежно обмотанную целлофановыми пакетами. — Я там много настрочил, смотри внимательно комментарии на полях! Звони, если что не ясно! — Ты — лучший! Кажется, Сириус крикнул это слишком громко… он тотчас же покрутил головой по сторонам, но в столь ранний час и в такую дрянную погоду никто не прогуливался под окнами Мунго. Римус рассмеялся. — Я знаю! — Лунатик, ну ты и задница… ладно, я погнал! Хотя нет, стой… я встречу тебя вечером. — Что?! — Глаза Люпина расширились от удивления и радости, но Блэк не мог видеть это из-за расстояния, разделяющего друзей. — Серьезно? Но меня может забрать мама, она собиралась… — Нет, чувак, не смей! — Тогда… тогда жду тебя в пять! Я побежал… Сириус вспыхнул, когда отметил про себя, что волосы Римуса будто бы чуть отросли… хотя прошла всего неделя, наверно, ему показалось. Да у Лунатика вечно на башке бардак был, но сегодня… ах, ладно, ему сейчас не до этого! Вскочив на велосипед Люпина, юноша помчался домой, с разгона въезжая в лужи и заставляя темную воду окатывать брызгами ноги зазевавшихся злых прохожих.

***

— Сет-лист… сет-лист… Джеймс хрипло застонал, валясь на пол из сидячего положения. — Я замучался, нужен Хвост! Чем он там занят на своем треклятом побережье, что даже трубку не берет?! — Чувак, еще и десяти нет. Наивно предполагать, что Питер только и ждет, что ты ему позвонишь. Он наверняка дрыхнет. Итак, мы оставляем «Give me a postcard»? — А смысл? Эта песня делалась специально для контрабаса! Блин… у меня пухнет голова… — Прогуляйся, подыши воздухом, — Сириус растолкал друга и теперь подтаскивал его к двери. — Давай, Сохатый, сходи в «Три метелки», купи всем нам кофе и булочек на вынос. Я поцелую тебя, когда вернешься. — Фу, Блэк! Бродяга, что за шутки! Джеймс инстинктивно отер губы и, сдернув с вешалки непромокаемый плащ, выскочил за дверь, сопровождаемый заливистым смехом Лили. — Наконец-то мистер Нытик ушел, — беззлобно заметил Северус. — Я не могу соображать, когда он брюзжит. — Эй, — девушка ткнула Снегга локтем. — Ладно, ладно. — Значит, мы убираем Shocking Blue вовсе? — Ваш репертуар такой старомодный, — хмыкнула Беллатриса, рассматривая листы, исписанные убористым почерком Люпина. — Джон Мейолл… кто сейчас вообще слушает блюз-рок? Кроме вас, извращенцев? — Не поверишь, но нас больше, чем ты думаешь, — сухо бросил Снегг, отбирая у девочки листок. — Стоп… что? Джон Мейолл? Сири… Блэк! Ты видел это? — Еще не успел, что такое? Два парня и Лили Эванс внимательно вчитывались в комментарии Римуса к песне, которую Хвост, Сохатый и Бродяга делали-делали, да и забросили еще весной. Лицо Сириуса просветлело. — Римус… он просто охуенный. Не знаю никого, кто был бы настолько хорош… Снегг, без обид. Мы сделаем эту мелодию! И, если считать «Письмо»… — У нас целых две песни, — Северус почесал кончик носа, подозрительно поглядывая на пианиста. — Ты догадываешься, что мы в жопе? — Это еще не всё. Мы поставим в конец песню «Поверь мне», ту, что на стихи Мура, если ты сможешь подыграть на флейте. — Без проблем. Но и этого мало. — Потом Сохатый настоял на «Четырех утра», это The Youngbloods… — Не объясняй, я знаю, блин, что это такое! — Тише, Снегг, не вопи. И сам Джим может спеть «Клетку в клетке», просто чумовая вещь. — Не слыхал. Есть в плеере? — Само собой, — Сириус вынул из рюкзака большие наушники и, протянув их саксофонисту, начал искать нужный трек. Телефон Беллатрисы зазвонил, и она выскользнула за дверь, громко хихикая. — Это пять… пять композиций, Блэк. А Аберфорт дал нам полчаса! Неужели больше ничего нет? — Да, чувак, маловато, — тяжко вздохнул мистер Уныние, заходя в комнату с большим пакетом, откуда по аквариуму сразу расползся необыкновенный кофейный аромат. — Или у тебя есть туз в рукаве? — Есть нечто, о чем не знает Лунатик. Блэк усмехнулся, вытащил из тонкой папки лист и, положив его на стол, пригладил ноты рукой. Джеймс лишь одним глазком глянул на название песни и разразился хохотом, от которого согнулся пополам. Юноша с кудрявыми волосами покраснел и сердито пихнул друга в бок. — Бля, Сохатый, ну ты и лось! Прекрати! — А что не так с этой песней? — Лили с интересом посматривала на друзей. — Ребят, вы чего? — Да то, что с нее у Блэка началось люпинное помешательство! А-ха-ха… — Заткнись, идиот! — Сириус из просто красного сделался пунцовым. — Нет, серьезно? — Поттер тоненько икнул, вытирая кулаком слезы. — Ты реально хочешь это петь? А-ха… «Нежное вступление на двух аккордах», как-то так? — Джи-и-им… — пианист угрожающе оскалился. — Замолчи, Снеггу и Лилс знать подробности не обязательно. — «Будь я таким же петушарой как ты, тоже не стал бы жопу подставлять»? Да ваши отношения вышли на новый уровень, мне расценивать это как твое признание в любви к Люпину?! Поттер продолжал давиться смехом, но Лили и Северус по-прежнему ничего не понимали. — А я думал, Римус ясно выразил свою позицию по поводу твоего зада тогда… а-ха-ха! Кексик! — Блять, сука, Джим! Я убью тебя прямо сейчас, на месте! Сириус навалился на гитариста, шпыняя его коленкой. Лили взвизгнула, но не слишком-то испуганно, а Северус бросился разнимать этих олухов царя небесного. «Тупые… тупые химики! Я знал, во что ввязываюсь, у этих парней реагенты весь мозг разъели!» — Все, все, Бро… Бродяга! Больше не буду! Черт, ты меня придавишь, а-а-а-а! Хорош! Наконец Сириус почувствовал удовлетворение и отпустил Джеймса, откатываясь в сторону. — Ты… червяк очкастый… я тебя просто погладил, ясно?! — Ясно, твою мать, Блэк… если б ты, медведь, меня ударил, я б на месте подох! Черт… прости, но это действительно смешно… ничуть не жалею… — Я не понял, ты еще хочешь?! — Нет, нет! Всё, мы сделаем The Butterfly and I… тем более, столько времени промудохались с ней в мае до того, как вы с Люпином разругались, точно два петуха, — Джеймс наконец-то отдышался. — Лили, ты даже не пыталась меня защищать! Ох! — Да потому, что вы — дуралеи! — Девушка фыркнула. — Давайте же немного передохнем и займемся наконец подготовкой. — Как скажете, босс Сохатый! Сириус рассмеялся — он и не злился на Джима по-настоящему… Потому что знал, что сделать эту песню такой, какой видел ее Римус — лишь один из множества способов выразить признательность. А он был благодарен Люпину. И чувствовал себя по-настоящему гордым, думая об их дружбе.

***

14:07 мы потрясно поработали Римус спаибо большео 14:10 твоя помощь огаромная.словами не прередать! 14:23 Класс, рад, что оказался полезен. Уже завтра смогу вас послушать! ААА чувак, жду не дождусь. 15:06 Ты помнишь? Сириус. Сегодня в пять. Или ты не сможешь? И все еще идет дождь… 15:12 Давай поедем на автобусе. 15:27 Луни коржик, все под контролям приеду СПОКОЙНО 15:31 Приедешь? Ты что-то замышляешь, сладкий кекс 15:34 да детк 15:43 Надеюсь, не прискачешь на единороге. 15:57 прыскачу да блт по шестицвуетной радухе 15:58 это шутк 16:06 Я понял, Бродяга, ты ж не гей. 16:10 конешо не гей собиарйся луни через час я приеду 16:15 УЖЕ Римус вышел на крыльцо, сжимая в руках небольшую спортивную сумку. Он с опаской поглядывал то по сторонам, то на часы. Кисть заныла, и он опустил поклажу на асфальт. Дождь обволакивал внутренний двор больницы мутной пеленой. Было еще не поздно, но водитель, въехавший во двор, включил фары — мягкий желтоватый свет разрезал пространство. «Это же… машина матери Сириуса! За мной?» Люпин не мог разобрать, кто сидит за рулем. Блэк! Вот он распахнул правую дверь, выскользнул из машины и побежал ко входу. — Здорово, Луни, долго ждешь? — Блин, привет… нет, только вышел, — Римус смутился: давно он не стоял рядом с Сириусом. Так, точно и не был в больнице… — Давай свое барахло. — Да там почти ничего нет… Римус попытался сопротивляться, бормоча что-то про «одна зубная щетка и пара треников», но Бродяга выхватил сумку из рук владельца и сбежал вниз по ступеням. Зонта у Люпина не имелось — он рванул за водителем, прикрывая голову руками. — Я думал, за рулем твоя мама… — Не, ты чего, Лунатик, она дома перед телеком валяется. Беллатриса горела желанием поехать, но я ее нахрен послал. — Почему? — не подумав, спросил юноша. — Почему, почему… скучал по тебе, — огрызнулся Сириус, надеясь за грубостью скрыть дрожь в голосе. Он взялся за ремень, собираясь пристегнуться. — Учти, вожу я очень хуево. Не отвлекай меня, плиз. И не делай ничего… такого. Сам понимаешь! — Вот такого? Парень не успел увернуться, попавшись в капкан из рук Люпина — рук с прохладными ладонями. Римус поцеловал его — не так мягко и вдумчиво, как обычно. То был быстрый и порывистый поцелуй, от которого в паху моментально заворочалось обжигающее тепло. «Нет, нет, что ты делаешь, твою мать, Луни», — он хотел бы крикнуть это, но не смог, отвечая на ласку мягких сухих губ. Римус расцепил пальцы, запуская их в волосы Блэка, темные и чуть пушистые. — Твои кудри… просто лучшая вещь на свете, — сдавленно выдохнул Люпин. — Я… — Ты сумасшедший! Сириус просто позволил этому негодяю впиться в его губы, у него совершенно не было идей, как прекратить все это безобразие. К тому же, дыхание Римуса, в отличие от его рук, было горячим и таким согревающим, а мокрая от дождя шевелюра приятно пахла… в какой-то момент он попросту обнаружил, что друг не впутывается в пряди его волос пальцами, а стаскивает с него куртку. — Мы на парковке, — Сириус вздрогнул, открывая глаза. Мелкие цветные точки не давали сфокусироваться на лице Люпина. — Луни, мы… здесь люди… — Я знаю, — Римус хрипло дышал, теперь уже в его шею. — Луни, я не смогу вести машину, у меня… — перед глазами пианиста все поплыло, когда юноша, сидящий напротив, горячими губами дотронулся до его шеи, ключицы, скользнул к яремной ямке… — у меня проблема, Луни, прекрати!.. — Дождь поливает, нас тут не видать, успокойся… — Я… Блэк вцепился рукой в спинку сиденья, понимая, что еще несколько мгновений, и Люпин точно расстегнет на нем джинсы. Раздался гудок автомобиля. И еще один. — Ты… ты припарковался в неположенном месте, — щеки Римуса разрумянились, и он хрипло засмеялся. Глянув в зеркало, паренек добавил: — Профессор Дамблдор настаивает на том, что ты должен освободить проезд… шоколадный кекс с изюмками. — Профессору Дамблдору придется выйти и толкать эту гребаную машину, потому что я не могу водить с набухшим членом в штанах, в автошколе такому, блять, не учат, — зло прошипел Сириус. — Ты — задница, Римус Джон Люпин, и ты это знаешь. Я тебе припомню… припомню все минуты напрасного возбуждения, будь уверен! — Я буду иметь в виду, — Римус улыбался, тяжело дыша. «Бесишь, в такие моменты просто бесишь…» Сириус не мог объяснить, чем именно его так выводит Люпин, но у него зародилось весьма явственное желание — поставить друга в аналогичную ситуацию и хорошенько обстебать его потом.

***

22:16 Ты огорчен? Я постараюсь успеть завтра… я буду очень спешить, Сири. Правда! 22:23 точно не можеш отказаться? 22:26 Это юбилей: С Никак не могу… она моя тетя, понимаешь. 22:26 блят луни, я занаю кто такая тетя не надо мне об.яснять 22:26 Ты же сказал, что не сердишься! 22:29 сержусь, но не изаз твое й ТЕТИ 22:32, а из-зв того что ты в машине устроил, луни 22:45 ЛУНИ 22:47 Я не знаю, что сказать, чтоб ты не рассердился еще больше. Извини ((просто ты нереально сладкий кудрявенький кекс. Не злись 22:54 ты прощен 22:59 СПАСИБО! СИРИ 23:05 Спи Луни спи давай 23:06 и не смей опаздат на конкцерт чувак 23:07 не заднаю что я сделаю с тобйо, чесли опаздаешь. Яне шучу 23:10 Надеюсь, это будет что-то приятное 23:13 НЕТ 23:14 Спокойных снов, кучеряшка 23:15 пошелк на фиг луни 23:17 сам спокойной ночи корж Сириус отложил телефон в сторону, тяжело вздыхая. Он никак не мог выкинуть из головы взгляд лихорадочно блестящих голубых глаз, ему сложно было представить, что у кого-то он, Сириус Блэк, может вызывать такое жгучее желание. Отъехав от больницы, они резко сменили тему разговора. Юноша расспрашивал недавнего пациента о его лечении и назначениях Дамблдора, о распорядке дня в больнице, о процедурах… ему действительно хотелось знать все. Но теперь мысли снова крутились вокруг болезненного стояка и горячих губ Римуса Люпина. — Черт! Гребаное дерьмо! Сириус сцапал с тумбочки учебник и открыл его на первой попавшейся странице. — «В пределах группы периодической системы электроотрицательность атомов уменьшается сверху вниз, но увеличивается их объем, а следовательно, возрастает поляризуемость, то есть возможность делокализации внешнего электронного облака»… Любить-копать, кажется, мне пора перейти на патологоанатомическую литературу… или на что-то околополитическое. Химия… слишком чувственный предмет, блин! Поскрипев немного зубами, Блэк все же уснул.