Манчестерские кексы

— Правда? Правда-правда?! Я могу надеть свое чудовищное сиреневое платье и бить в бубен? Очуме-е-е-еть! Северус, ты — чудо! На миг Сириусу показалось, что несколько самых разных чувств отразились на лице черноволосого паренька: неловкое смущение, раздражение, даже… испуг? Но вся эта гамма моментально скрылась за маской чуть надменного безразличия. Снегг вздрогнул, поморщившись. — Самый странный комплимент на моей памяти. Пусть лучше чудом станет Поттер. Как-никак, это его вокально-инструментальный ансамбль… — Такой же его, как и мой, — отрывисто бросил Блэк. Ему только что пришла смс-ка, и юноша отодвинулся в сторонку, сосредоточенно глядя на экран. Но уже через несколько секунд он расплылся в улыбке. 13:46 Я думаю лишь о том, как бы поскорее сбежать. Не поверишь — на десерт брауни с шоколадным кремом. Это невыносимо… 13:54 смотри Луни остороженей там 13:55 я помню что брауни на тебе плохо влияет.берегись! 14:07 Я откланяюсь через два часа. С чистой совестью и с чувством выполненного долга помчусь к вам. Если не сдохну раньше 14:16 не обождрись брауни луни.нелопни 14:16 Стараюсь сдерживать свои порывы. Но брауни слишком напоминает мне тебя Сириус прыснул в кулак, чем вызвал усмешку Снегга и напускное неудовольствие Джима. — Дай угадаю… переписываешься с господином Лунатиком? Он успеет на концерт? — Говорит, что да. Его мамка с папкой останутся у родственников на все выходные, так что бедолаге придется ехать поездом. — Ну, думаю от этого еще никто не умирал, — примиряюще подытожила Лили. — Давайте прогоним всё еще разок! Джеймс, что-то не так с твоей гитарой… — Сам не глухой. Поттер отвлекся на настройку инструмента, Сириус сел за рояль и тихо заиграл. «Стучится голубка к милой в окно, чтоб ей передать привет… Мое письмо она отдаст, возьмет ее ответ… Парам-пара-рам…» Он мурлыкал себе под нос, пытаясь угадать, насколько сильно его обрадует возвращение Люпина. «Такой суматошный иногда, но при этом сдержанный и спокойный, когда происходит что-то серьезное… мы с ним разные. Забавно, так забавно об этом думать». — Ты знаешь, что твоя мать поехала за Регулусом? — Само собой, — на лицо Сириуса набежала тень, когда Беллатриса подошла к роялю и застыла за спиной брата, едва касаясь руками его плеч. — Необычно, да? Она, верно, и правда заботится о вас, раз хочет, чтоб семья воссоединилась. — Не обманывай себя. — Кажется, голос юноши прозвучал жестче, чем ему бы хотелось. — Теперь ты, в некотором смысле, мой союзник, а не маленькая злюка, вечно путающаяся под ногами. Так что я открою тебе секрет. Мамаша делает лишь то, что удобно, выгодно, приятно, полезно ей самой. Сейчас вышло так, что ее желания совпадают с нашими — охуеть! Свершилось чудо! Но я не расслабляюсь и не обольщаюсь. — Какого черта ты такой злой? Может, она хочет стать хорошей мамкой… — Белла недовольно толкнула кузена в спину. — Я — реалист. Врач сказал, что ей нужно проводить больше времени с семьей. Вуаля — семья в сборе. Я стал более удобным. Она рада. Черт подери, узнай она, что я… впрочем, проехали. — Про того ипохондрика с больными руками? — Не твоего ума дело. — Ты сказал, мы — союзники, — Белла надула губы. — Ладно, сама доскажу. Тебе нравится тот чудила, к бабке не ходи. Думаешь, тетя придет в бешенство? Сириус упорно молчал. Плечи юноши тем более ничем не выдавали его мыслей, он просто продолжил играть своего проклятого Шуберта, перестав замечать сестру. «Ну и пошел ты… делать мне больше нечего, как твои секретики всем выбалтывать. Только слепой не заметит. Пффф». Девочка отошла в сторонку, скрестив руки на груди.

***

Пришлось вызвать такси. У Сириуса в руке был круглый черный чехол — железо Римуса. Джеймс с гитарой в кофре и с сумкой, на дне которой болталась гора примочек и чего-то еще, загадочного и недоступного для понимания Северуса и Беллы, вылез из машины следом за пианистом. Лили приехала отдельно: ей понадобилось заскочить домой и переодеться. Глаза Джеймса загорелись, точно фары дальнего света: Эванс выглядела блестяще, великолепно, восхитительно, хотя всего лишь надела строгое черное платье. Очень похожее платье было и на Беллатрисе: та, к счастью, отказалась от первоначального плана напялить свой фиолетовый торт из нижних юбок и кружев. Северус, надо сказать, вздохнул с облегчением. Он старался не смотреть на Лили, чтоб не получить в морду от оленя Джеймса Поттера, и пока неплохо справлялся с этой задачей благодаря Белле. — Смотри туда, — она повисла на руке саксофониста, разворачивая его в противоположную от Эванс сторону. — Там идут три чувака… мы первые, а они выступят после. — Откуда тебе знать? По правде говоря, Северус был удивлен. — Тот, что в центре, — мой бывший. Я буду очень признательна, если ты испепелишь его взглядом своих невъебенно жгучих черных глаз, — Белла низко и зло захихикала. — Боже, да ты опасная женщина. И когда он успел побыть твоим парнем? В яслях? В начальной школе? — Что с тобой, ястреб-стервятник? Твои шутки перестали быть смешными, — девчонка сделала вид, что собирается пощупать лоб Снегга. — Не заболел? — Прекрати, — он отстранил ее, краем глаза наблюдая за приближающимися парнями. — Во-первых, твою мать, ястреб и стервятник — разные виды птиц, хоть и относятся к одному семейству, а во-вторых — хватит на мне виснуть, чтоб позлить бывшего. Я такую хуйню не переношу. Девочка отступила на шаг, недоверчиво тараща на него серые глаза. — Здорово, ребята! О, Белла, привет! — Родольфус… Она растерянно моргнула. Снеггу показалось, что он перегнул палку, но вдруг противный, совершенно невыносимый, но при этом до боли знакомый друзьям голос заставил почти всех ребят обернуться. Так уж вышло, что именно Сириус стоял ближе всех к говорящему подонку, и именно к Блэку были обращены злые и насмешливые слова. — Сменивший флаг Сириус Орион Блэк, ты теперь позор семьи? Или пока скрываешься? Шкаф не жмет? Поттер сунул Лили гитару, готовясь ринуться вперед, но кудрявый юноша сделал за спиной жест рукой — нет, нельзя, я сам разберусь с ним. — Я охуеваю от тебя. В жизни не встречал такого ослиного упрямства, а я по этой части — специалист. Вот уж сколько раз твое ебало с моим кулаком миловалось, а тебе все мало. — Думаю, сегодня мы лишь поговорим, — Ричард понизил голос так, что Джеймсу и остальным друзьям пришлось напрячься, вытягивая шеи. — Вот только не вижу Люпина. А, наш дружок-подстилочка в больнице валяется, я прав? — Еще слово про Люпина — и я вмажу тебе. Говори, что хотел, и убирайся. Я, как видишь, нарядно одет… пачкаться не желаю. Сириус поражался себе… он не мог поверить, что все еще беседует с этим говноедом и не убил его на месте. Но рядом стояла его сестра… и Лили Эванс, и Джеймс, и даже Снегг… и не меньше десятка других свидетелей, пытающихся понять, что происходит. Сириус не желал выпускать темного, недостойного себя, Блэка-смутьяна, Блэка-отщепенца, который избивает людей барными табуретами. — Хорошо, поговорим о тебе… — Рич подкрался еще ближе. — Я лишь предупрежу. Потому что ты, грязное животное, ничем не лучше крысеныша Люпина. Однажды пойдя этой тропой, ты вляпаешься по самые уши и не сможешь остановиться. После мальчишки будет еще кто-то, потом — еще… бесконечная череда ничего не значащих тел, пока однажды, придя на прием к врачу… сам догадаешься? Всё это грязь, Блэк, просто грязь. — Малфой?! — Голос Сириуса дрогнул. — Тебе, блять, Малфой что-то подарил? Вот дерьмо. — Почти жалеешь меня? Попользуешь Люпина и сбежишь, а дальше… я уже объяснял. Такие, как мы, — птички вольные, правда? — Закрой рот, — Сириуса затрясло от ярости. — Закрой свой поганый рот. Все в этом месте, все в этом мерзком окружении тычут пальцем в то, чего я еще не сделал и не собираюсь делать. Не тебе, червяк паршивый, судить меня. — Думаешь, тебя стороной обойдет? — Я рад, — юноша почти задыхался, — что ты такой заботливый… но не приближайся ко мне больше. Потому что я скорее сдохну, как собака под забором, чем стану таким. Я… — Шаг назад!!! Взгляд серых глаз пианиста метнулся вверх. Доля секунды, и сильный удар, направленный Ричу в голову, повалил бывшего продавца пластинок на землю. Зеваки отшатнулись, кто-то охнул, а мужчина по имени Родольфус внезапно разразился аплодисментами. — Люпин! — Крикнул Джеймс. — С ума сойти, Люпин! Юноша тяжело дышал, держа в руке черный кофр круглой формы. Чуть поморщившись, он потер кисть правой руки и улыбнулся, виновато глядя на Сириуса. — Прости, что заткнул это зловонное нечто слишком поздно. Блять… он ничего тебе не наговорил ведь? Правда? Вот… комплект тарелок принес. Думал, вдруг ты забудешь. — Люпин, — снова повторил Поттер, хлопая глазами. — Твою мать, Люпин. Твою мать… — Ладно, ладно, оставь уж в покое мою бедную маму. Она… Римус не смог договорить, потому что на него с разбега налетел пианист. На секунду Лунатик вообще перестал что-либо видеть, запутавшись в черных кудрях. «Спасибо, спасибо, что ты здесь», — Сириус не знал, что еще добавить, глаза нещадно щипали слезы, но расплакаться в такой ситуации было совершенно унизительно… он спрятался за Люпина, да, не слишком-то смелый поступок. Но друг, кажется, понял его. «Не плачь. Теперь понимаешь, каково мне было?» Блэк едва различимо кивнул. «Он нас больше не побеспокоит, уверяю…» — Э-э-э… кажется я не вовремя… пойти ли мне? Ох. Вот дерьмо. …Питер стоял шагах в десяти от толпы, в растерянности прижимая к груди контрабас.

***

— Я снова вернулся сюда. И даже не в качестве бармена, дорогие гости! Высокий старик усмехнулся, приглаживая короткую бородку. Он нацепил сегодня один из своих любимых жилетов — черный и расшитый какими-то то ли звездочками, то ли цветочками. Лили хихикнула, потому что под жилетом у старика ничего не было. Брюки, конечно, присутствовали, но рубашку Аберфорт проигнорировал или забыл дома. «Это такой стиль», — прошипел Джеймс, склоняясь к подруге. Собравшиеся в зале — молодежь и слушатели постарше — уверенно зааплодировали. Многие знали старика со школьных времен, кто-то веселился в его компании еще в семидесятых. Никто не желал видеть на месте Дамблдора ту задницу Малфоя. Сириус громко свистнул. — И наш сегодняшний вечер открывают «Мародеры» со своей кавер-программой! Встречайте! — Торжественно клянусь… — прошептал Джим, беря за руку Лили. — Что замышляю шалость! — Сириус положил и свою ладонь сверху, притягивая к себе заодно Люпина. — И только шалость, — расплылся в улыбке Петтигрю. Беллатриса хлопнула своей ладошкой поверх руки Питера, Снегг, смутившись, присоединился к ребятам. — Удачи, — Поттер вскинул руку вверх. — «Пришли мне открыточку», — громко объявил Аберфорт, лучезарно улыбаясь. Да, они не собирались играть «Send me a postcard»! Да, у друзей были иные планы. Но теперь, когда Питер так внезапно вернулся… Какое счастливое стечение обстоятельств: отцу мальчика срочно понадобилось ехать в город по работе, и он прихватил Петтигрю с собой. Представить иные условия, при которых авторитарная семья Хвоста согласилась бы везти его домой, было невозможно. Задумка Джима относительно песни заключалась в том, что партия Питера стала ведущей: его контрабас и так частенько заменял то бас-гитару, то отвоевывал себе соло, то просто оказывался тем, чего группе в данный момент не хватало. Но в этой песне Shocking Blue контрабас поднялся на пьедестал, откуда взирал на прочие инструменты с плохо скрываемым превосходством. Питер заиграл вступление, и выражение его лица сменилось с настороженного на близкое к воинственному. Римус сидел совсем рядом со сценой, у стойки бара. А вот и Блэк: влез на возвышение, изящным жестом подавая руку Лилс. На нем была надета синяя толстовка, рукава которой юноша уже закатал — вечно ему жарко! Эванс приблизилась к микрофону, Сириус занял место за «кухней», в его руках мелькнули палочки. Сердце Римуса замерло. «Он… он серьезно?» Совершенно серьезно — Сириус начал выбивать ритм. Лили запела. — Before loneliness will break my heart, send me a postcard darling. How can I make you understand? — в этот момент глаза девушки скользнули в сторону Джима, что не заметил бы только слепой. Зал взорвался восторженными криками. Черт подери, Лилс отлично пела. Ее пронзительный голос сейчас звучал далеко не так, как ожидал даже Сириус: церковный хор разбежался бы в ужасе. «Это, блин, самый настоящий, мать его, рок-н-ролл!» Римус не заметил, как его губы растянулись в улыбке — он веселился всю песню, отбивая ритм ногой. У него заболели щеки, и, когда парень перехватил взгляд Сириуса, тот точно хотел сказать ему: боже, чувак, а чего ты хотел от «Мародеров»? — Джон Мейолл идет нахуй, — хрипло шепнул Джим, ловя за руку Питера и взбираясь на сцену с гитарой наперевес. Юноша кивнул, устраиваясь на стуле поудобнее. Лицо Питера-контрабасиста совсем не походило на личико Питера-пугливого-Петтигрю. Он уже сорвал заслуженные аплодисменты, теперь пришла очередь Поттера заявить о себе: его игра в «Four in the morning» оказалась великолепна. Лили соскочила со сцены, подхватываемая несколькими парами рук, и протолкнулась к Люпину. — Смотри, Римус, смотри! Он будет играть… там такое соло, бог мой! И петь! Римус даже привстал на стуле. После этой песни их ждала еще одна любимая вещь Джеймса, подправленная Люпином: для «Cage within a cage» Снегг расчехлил свой саксофон. Тут юноша у бара заметил, как много среди зрителей студентов его колледжа. Большинство одобрительно загудело, уже зная музыканта. Северус выложился по полной, как впрочем и остальные ребята, пусть его партия и была небольшой. Беллатриса наблюдала за ним с интересом, но вот песня закончилась, и парень с саксофоном спустился к бару, кивками отвечая на хвалебные комментарии. Он даже показался Люпину чуть сконфуженным. — Сейчас будет наше «Письмо», то самое… Сев, не пропусти! — Эванс обеспокоенно потянула друга за рукав. — Знаю, в горле пересохло, блин. — А кто в итоге поет? — Римус мял в пальцах салфетку. — Сириус! Сириус… Еще одно сальто назад для сердечка Люпина? Нет, спасибо, он и так чересчур взволнован. Сейчас их с Лилс жадные взгляды показались саксофонисту очень похожими. Только девушка смотрела на своего приятеля-оленя, прохаживавшегося по сцене, а Люпин — на патлатого Блэка. Северус хмыкнул, отпивая немного из граненого стакана. — Алкоголь? — Не, апельсиновый сок. — А выпить что покрепче? — Белла посмотрела на Снегга с любопытством. — Сначала выступить надо, а потом пить… балда, — он легонько щелкнул ее по носу. Совсем недавно в «Вольнодумцах» появилось фортепиано. Черный, поблескивающий лаком инструмент стоял у правого края сцены так, что Римус со стороны бара прекрасно видел лицо Сириуса. Тот подтянул поближе микрофон. — Чуваки! Кто хочет за «посуду»?! — Крикнул юноша, вызвав взрыв хохота. Римус чуть не вскинул руку с криком «Я!», но вовремя вспомнил, что ему нельзя, никак нельзя напрягать суставы… какая досада! Из толпы вышел невысокий мальчик, какой-то первокурсник колледжа, мало знакомый Люпину. — Давай, блин, не бойся, — Блэк махнул ему, приглашая на сцену. — Как тебя звать? — Сид, — парнишка переступил с ноги на ногу, но все же сел за ударную установку, беря в руки палочки. Сириус быстро сказал ему пару слов, после чего вернулся к фоно, приготовился… и заиграл. Сид оказался сообразительным, Римус-то мог отличить хорошего барабанщика от отличного. На сцену поднялся Северус, выводя за руку довольную как слон Беллатрису, Джеймс поманил Лили, спеша присоединиться к остальным. Бывший барабанщик «Мародеров», оставшийся у бара, чувствовал, как разливается в груди тепло: за несколько месяцев эти ребята стали так близки ему, что видеть их сейчас всех вместе на одной сцене было самым лучшим подарком. И если песня Лили про открытку стала обращением к Джеймсу, то «Письмо» Джо Кокера… нет, Римус не желал об этом думать. Хрипловатый голос Сириуса будоражил его воображение, а вся мелодия в целом звучала так отлаженно и гармонично… Боже, как им удалось так здорово сделать ее, тратя при этом время на поиски Беллатрисы и ловя Малфоя? Соло Северуса вызвало бурю хлопков, но вот оно оборвалось, песня завершилась несколькими ударами пальцев по клавишам. Девушек, покидавших сцену, подбадривали радостными возгласами. — Очень классно, — крикнул Люпин в ухо подошедшей Лили. — И Снегг хорош… а Сириус… — Сириус точно для тебя старался, — Эванс, кажется, немного выпила в перерыве между пением, потому что ее тычок под ребра оказался весьма болезненным. — Ауч… — Прости, Рим, о! Беллатриса! Девушки захихикали, повиснув друг на друге. — Охуенно спела! — Твой бубен тоже нормальный был. — Пффф! Сама ты, блин, нормальная. Хе-хе-хе… Римус рассмеялся. Но тут Блэк, проводив сперва Сида и пожав ему руку, вышел к микрофону. — А теперь мы исполним еще кое-что. Один мальчик сделал для нашей группы очень многое. Я бы не постеснялся сказать, что он вырастил и довел до ума немалую часть того, что вы сегодня услышали. Боже, неужели он говорит о… Люпин стал пунцовым. — Точно так же, как наш босс — Сохатый, и наш контрабасист Питер, и Северус Снегг, многим здесь известный. Спасибо и Лили, и Беллатрисе. А теперь… песенка. Сириус прошел за ударную установку, кивком приглашая обратно Снегга. Тот поднял саксофон, Джеймс приготовился, переключая что-то на полу. Люпин узнал песню с первых звуков. Точно, это она. И Блэк вступил, отбивая ритм: раз-два-три, раз-два-три… не так хорошо, далеко не настолько чисто и четко, как мог бы сделать это Римус, но юноше было плевать. Он замер, следя за Сириусом. — Ты — свидетель исторического момента, — серьезно произнесла Лили. — Сириус Блэк… признал, что был не прав. Наверно, ты для него — совсем особенный человек. Так сказал Джимми. — Я… «Ты делаешь это нарочно, Блэк? Из принципа хочешь быть первым?» «Я не собираюсь уступать тебе» «Да я бы в жизни на твой зад не позарился» «Меня взбесили воспоминания о твоем дружке… ты стоял там и все его слова проглотил… Почему ты такой? Хочешь, я его поколочу как следует?» «В полях, под снегом и дождем, мой милый друг…» «Пускай сойду я в мрачный дол, где ночь кругом, где тьма кругом; во тьме я солнце бы нашел…» «Сириус был на моей стороне. Он всегда был на моей стороне, с самого начала, с первого дня. Я — слепой идиот! Всё говорило об этом, но я не мог понять. Он никогда не причинил бы мне зла, все, что он делал…» — У бабочки… и у меня есть послание от рассвета. У бабочки и у меня, — одними губами подпевала Лилс рядом. Он знал эту песню прекрасно, как свои пять пальцев, но все равно вздрогнул, когда Сириус пропел: «А в воздухе шепот любви. Просто оглянись вокруг. И раздели ее с кем-то… Сейчас!» Это «сейчас» заставило Лунатика поднять на Бродягу глаза — черт, черт, Сириус смотрел прямо на него! Это не было простым совпадением, это вообще не могло быть совпадением! Блэк смотрел на него в упор своими серыми глазищами, переворачивая в воздухе палочки. Северус заиграл. — Бабочка и я… а вы слышали странный звук? — Эванс склонила голову набок, качая ногой в такт песне. — Эй, вставай, пока не стало поздно, выпей до дна, пока не стало слишком поздно… — У кого есть бутылка, полная радости? — Спросил Люпин сам себя, сжимая стакан с соком так сильно, что онемели больные пальцы. На громком «don’t wait!» Сириуса вздрогнул, кажется, уже весь зал. Энергетика, исходящая от четверых музыкантов, была поистине огромной, но Люпин ничего не мог с собой поделать — он по-прежнему смотрел на Блэка, не отрываясь. Даже когда тот схватил тарелки, заставляя их замереть и прекратить дребезжание. Даже после оваций маленького зала. Даже тогда, когда Эванс подхватила его под руку, волоча на сцену. — Люпин, споем «Поверь мне»? Давай, все вместе! Они спели последнюю песню под аккомпанемент фортепиано, но голос Сириуса был единственным, что все еще звучал у юноши в ушах.

***

— Проветримся? Эй, Луни? Привидение увидал? Горячая рука сжала его ладонь, друг вывел Римуса на улицу. — Через десять минут чуваки из твоего колледжа будут лабать. Лунатик, ты чего? Блин, тебя так огорчила песня? На тебе лица нет, — Сириус обхватил голову бывшего барабанщика руками, поворачивая ее вправо и влево. — Детка, ты чего-то совсем бледный, скажи чего, а? Бля, Луни, тебя не тошнит? — Нет, — хрипло выдавил Римус. — Я… я не ожидал. — Понимаю. Блин. Но это не значит, что ударные важнее рояля. Ты же меня понял? — Блэк кинул на друга недоверчивый взгляд. — Понял, чувак? Луни? — Это… это означает, что я все же был прав? — Отчасти, — Сириус смешно поджал губы. — Боже… — Люпин почувствовал облегчение. Кажется, теперь он наконец-то мог говорить. — Выступление великолепное. Я еще похвалю вас всех, не сомневайся. — Ничего бы не было, если б не ты, — Сириус все еще сжимал щеки друга, что со стороны выглядело немного странно. Люпин попытался высвободиться, заметив, что какие-то чуваки, вышедшие покурить, на них пялятся. — Эй, Блэкки! Клевый сет-лист! В этот раз все как пришитое, на своих местах, — крикнул один из парней. — Спасибо! Джим делал, — Сириус отпустил лицо Люпина. — Божечки, твои щеки огнем горят. — Ты их нагрел, кекс. — Луни. — Что? — Ты ведь не серьезно тогда говорил про мой зад? Ты же не считаешь, что у меня жирная жопа, чувак? Или что-то вроде того? — Это имеет стратегическое значение? — Люпин еле сдержался, чтобы не заржать на всю улицу. — Смотря что за стратегия, — буркнул Блэк, закуривая. — Я сказал это в сердцах. Но никогда так не считал. Идем, послушаем остальных. Кстати, Сириус. Я могу остаться у тебя сегодня. Хочешь? — Да ладно? С ума сойти, Луни, охуенная новость. Будем смотреть кинцо? — Ага, — Люпин улыбнулся, чувствуя, что он открыл свою бутылку счастья, ту самую, о которой пела Маришка из Shocking Blue.