Отпуск по обмену

      Юри сидел за рабочим столом, быстро допечатывая свою крайнюю статью в этом году. За дверями его конторки уже во всю веселились коллеги, а он едва успевал закончить свою работу. Послышался скрип двери и мягкий, чуть насмешливый голос: — Скажи мне, Юри: что чувствует человек, вынужденный работать в то время, как все остальные веселятся?       Парень обернулся, тепло улыбаясь: — Ты хотел спросить о том, что чувствует человек, который снова забыл вовремя сдать свою статью? Подожди, я сейчас закончу.       Виктор подошёл ближе, кладя тёплые ладони на плечи мужа, наблюдая за его работой. Ему нравилось наблюдать, как тонкие пальцы быстро скользят по клавиатуре, а взгляд мужа становится серьёзным и сосредоточенным. Хоть они и работали на разных этажах, Виктор частенько покидал свой офис, направляясь в поисках вдохновения в контору Юри, где и пропадал до вечера. Его музыка покоряла сердца. Если бы только Виктор Кацуки-Никифоров мог представить, что ради такого оглушительного успеха и берущей за душу музыки он должен покорить всего одно сердце, то уже давным-давно приехал бы в Токио в поисках Юри.       Когда статья была закончена и отправлена редактору, в офис ворвалась Минако: — Голубки, вы так и собираетесь тут торчать? Челестино сейчас уже с речью выступать будет!       Сказав это, женщина тут же выскочила из кабинета, снова оставляя мужчин наедине. Юри улыбнулся немного грустной улыбкой. Заметив это, Виктор присел рядом, вглядываясь в печальные глаза мужа: — Ты всё ещё расстроен из-за смерти Вик-чана?       Юри кивнул головой, тут же улыбаясь: — Всё в порядке. Я скоро привыкну. Идём, Челестино обычно говорит приятные вещи.       Мужчины вышли из кабинета, вливаясь в шумную толпу людей. Атмосфера Рождества затопила офис, никто уже и думать не хотел о работе. Где-то в толпе мелькнули Отабек с Юрой, и тут же снова пропали. Виктор подхватил два бокала шампанского, протягивая один мужу со словами: — Если бы я знал, что шампанское тебе можно, я бы тебе жестоко отомстил год назад за то, что похмельем страдал один я.       Юри тихо рассмеялся, отпивая глоток: — Зато хотя бы один из нас сохранял ясный рассудок.       В этот момент из толпы вынырнул Отабек, держа в руках два бокала. Юри, заметив его, весело спросил: — Ты где мужа потерял, Отабек?       Алтын-Плисецкий тяжело вздохнул: — Обсуждает работу с одним из инвесторов. Ну кто обсуждает работу на праздничном фуршете?       Юра, вынырнувший из-за его спины, ответил: — Человек, у которого много работы. Не дуйся, я же не несу работу домой.       Отабек приобнял Юру за плечи, улыбаясь одними глазами: — Вот поэтому мы никогда не ругаемся из-за неё. А теперь расслабься и позволь себе забыть хотя бы ненадолго об этом.       Юра тихо фыркнул, но послушно прижался к боку мужа, отпивая шампанское, разглядывая брата и друга. С тех пор, как его основная студия переехала в Японию, Юра практически не уезжал из Токио. Гоша стабильно докладывал ему о делах в Петербурге, так что причин мотаться между городами он не видел. Пока остальные обсуждали планы на Новый год, он медленно осмотрелся. — Юрио? Эй, Юрио?!       Блондин встрепенулся, переводя взгляд на Юри. — Что? Прости, я задумался. — Я спрашивал, вы не против встретить Новый год с нами?       Алтын-Плисецкий усмехнулся, снова отпивая шампанское: — Я согласился обменяться с тобой домами на две недели, а ты про праздник спрашиваешь. Конечно, я только за! Но пироги я стряпаю сам! Никакой самодеятельности, как на Бекин день рождения!       Все четверо рассмеялись, вспоминая усыпанного мукой Юри, извозившегося в тыквенном джеме Виктора и радостно разносящую по дому всё это великолепие Карину с Путсом на руках.       Отсмеявшись, Юра отставил бокал в сторону, бросая взгляд на наручные часы, над которыми поблёскивала пёстрая ленточка феньки, подаренной Кариной год назад. — Нам пора за Кариной, занятия вот-вот закончатся. Хореограф просила забрать детей пораньше.       Отабек молча кивнул. Попрощавшись, мужчины удалились с праздника жизни. Одевшись, они выпорхнули на улицу, удивлённо поднимая взгляд в небо. Юра даже выставил ладони, ловя на них белые хлопья. — Снег? Откуда? Синоптики ведь ничего не говорили про снег. У Карины даже шапки с собой нет.       Отабек обнял мужа со спины, целуя в светлую макушку, припорошенную снегом. — У неё есть капюшон. Не беспокойся об этом.       Юра прикрыл глаза, вслушиваясь в едва заметный шелест белых хлопьев в воздухе. На левой руке, накрывшей пальцы Отабека, блестел золотой ободок обручального кольца. Немного помолчав, Юра выдохнул: — Бека… давай после Нового года уедем втроём на побережье? Карина давно хотела побывать там. Мы трое, и больше никого вокруг, кроме океана и чаек.       Отабек шумно выдохнул, прикрыв глаза: — На неделю. Я уже купил билеты.       Юра мелко кивнул, тепло улыбаясь. С тех пор, как он окончательно вернулся в Токио, они с Беком понимали друг друга практически без слов, предугадывая желания друг друга, поддерживая без слов, одним присутствием. Открыв глаза, он посмотрел на переплетённые пальцы, потом на дорогу. Отабек снова вздохнул, направляясь в сторону стоянки в поисках свободного такси. Юра был прав: всё потом, сейчас их ждала Карина и несколько часов восторженных описаний новой тренировки на ледовой арене.       Юра лишь один раз с улыбкой обернулся, помахав вышедшим следом за ними Юри и Виктору, спеша следом за мужем.       Кацуки-Никифоровы тепло посмотрели вслед такси, увозящему Алтын-Плисецких. Юри с улыбкой посмотрел на кружащие в воздухе снежинки, после чего сплёл свои пальцы с ладонью мужа: — Поедем домой. Я очень устал.       Виктор кивнул, подставляя руку, чтобы Юри мог опереться на неё. Они медленно брели по заснеженному городу, молча любуясь белоснежным блестящим покровом. В электричке Юри ненадолго прикорнул на плече Виктора: прошлая неделя и правда была выматывающей в плане работы. Да и смерть любимца сильно подкосила нервы. Уже на подходе к дому, Юри задумчиво протянул: — Виктор, может… может нам снова завести собаку? Как думаешь? Просто… в доме стало так пусто и тоскливо без Вик-чана.       Блондин остановился возле калитки к дому, тепло улыбнувшись мужу: — Я рад, что ты первый заговорил об этом. Что ты думаешь об имени «Маккачин»?       Юри удивлённо пожал плечами: — Забавное имя. Мне кажется, оно подойдёт пёсику. А что?       Виктор вытащил из кармана коробочку, протягивая её мужу: — Дело в том, что я уже взял из питомника щенка пуделя. Он немного другой, когда вырастет, будет гораздо крупнее Вик-чана…       Юри открыл коробочку. Внутри лежал медальон для ошейника с именем и адресом. Он вскинул взгляд на мужа: — Витя…       Вместо ответа, Виктор открыл калитку, пропуская мужа вперёд: — Он ждёт нас.       Юри на ватных ногах подошёл к дому, трясущимися руками отпирая двери. Из глубины дома послышался щенячий лай, и в коридор выскочил забавный щенок пуделя со светло-коричневыми кудряшками шерсти. Виляя хвостиком, он подбежал к Юри, становясь на задние лапки, упираясь передними в ногу нового хозяина. Юри подхватил щенка на руки, прижимая его к себе. Из глаз по щекам катились слёзы.       Виктор закрыл за ними дверь, становясь сбоку, бережно обнимая любимого человека и их нового любимца. — С Рождеством, Юри.       Шмыгнув носом, парень уткнулся лбом в плечо мужа: — С Рождеством, Витя.       За окном тихим покрывалом ложился первый снег. В воздухе витал дух Белого Рождества, во время которого исполняются самые заветные мечты.