sleeping pills

7:00 – включается свет в коридорах, но не в палатах. Пока Хосок успел позаниматься, сходить в душ, привести себя в порядок и прогуляться по пустующему коридору, остальная палата только начинала подавать признаки жизни. Вторым встал Сокджин. Парень нехотя выбрался из-под одеяла, которое после ночи успело сто раз сбиться и съехать в одну сторону, и медленно поплелся в душевую. Небольшая толпа психов уже успела скопиться рядом с душевыми. Душевыми это было сложно назвать, ведь на более чем 55 человек в отделении в их распоряжении было всего четыре имитации кабинки, которые представляли из себя закрепленные к стене (не дай бог ты захочешь удушить себя шлангом) душевые ручки и перегородки между кабинками, которые были лишены даже занавесок, не то что уж дверцы. Не желая провоцировать нетерпеливые взгляды в свою сторону от других постояльцев, парень управился за пять минут и медленным шагом возвращался в их палату, которая, как и отделение в целом, в такой час напоминала сонное царство. Следующими оживились Намджун, Тэхен и Чимин. Парни сонно меряли комнату шагами, прежде чем удалиться, захватив с собой ванные принадлежности. Самыми сонями всегда были Юнги с Чонгуком. Сокджин искренне верил, что дабы поддерживать заряд всей компании, Чону требовалось больше часов сна для подзарядки. Хотя эта же теория с треском прогорала на Хосоке. А Юнги… ну с ним все было понятно. Бедный донсен и в течении дня выглядел так, будто сейчас уснет стоит только на несколько минут отвести от него глаз. Из этого можно было бы даже устроить тему для шуток, если бы все не знали, что таковы побочные действия его нейролептиков. Те же побочки заставили потерять Соджина аппетит, Чонгука не смыкать глаз лишние пару часов после отбоя, усложнили прочтение книг для Намджуна (предложения будто бы отказывались транслироваться в его голову), терзали бедного Тэхена кошмарами, заставляли голову Чимина мучать его часами, а Хосоку усложняли ориентацию в пространстве. Конечно, все это можно было подкорректировать, тактично намекнув своему психиатру при обходе, но иногда складывалось ощущение, что парни только менялись побочными действиями по кругу. 9:30 – 10:00 – завтрак. Завтрак был стандартным каждое утро: либо слишком сладкая, либо слишком пресная каша, небольшой набор из маринованных овощей, кимчи, баночка с йогуртом, а также мисочки со слипшимся в комочки рисом. Тэхен каждый раз с азартом в глазах рассказывал, что однажды то он уж точно устроит битву скомканным рисом, на что Намджун замечал, что ему явно не стоит, если он не хочет снова вернуться в палату для «острых». Юнги меланхолично ковырялся в каше, а Джин в ускоренном темпе перекладывал ее остатки в тарелку Чонгука, пока этого не видела санитарка. Чимин порой ел отдельно от них и это был как раз тот случай, когда их местная медсестра, Джин-Хо, с остервенением пыталась затолкнуть в него ещё одну порцию каши. Ещё какое-то время ему приходилось находиться под строгим надзором, дабы завтрак, обед и ужин не пошли коту под хвост (читать как «в унитаз»). 10:00 – 13:30 – обход, общение с врачами. До обхода их тумбочки и общий вид комнаты тщательно проверяется санитарками, чтобы глав врачи не пришли в небольшой шок от увиденного. Претензии от их санитарок каждый раз оставались неизменны: Чонгуку следовало сложить свою одежду аккуратнее, опять он раскидывал ее по всей кровати и комнате, Хосоку следовало причесаться, нельзя в таком виде встречать врача, Юнги постоянно подгоняли, заставляя встать с кровати и заправить ее, Намджун снова разложил свои книги на пол, да сколько можно, он же не ребенок, чтобы разбрасывать их как игрушки, на Джина опять кричали из-за запрещенки (да кто вообще додумается приносить больным банку с консервированной редькой?), Тэхену не следовало разбрасывать свои карандаши и переведенные листки бумаги по всему общему столу, а Чимину, господи, да открой ты форточку, от твоих трав опять вонища на всю палату стоит. Дальше заходил один из их психиатров в сопровождении коллеги и выслушивал их жалобы. Все по очереди высказывали небольшие проблемы, которые их беспокоили, чтобы потом детально обсудить их с наблюдающими их психиатрами и психотерапевтами. Хосок робко сказал, что снова чувствует себя неважно, на что его врач попросил заглянуть к нему после обхода. Ребята знают, что Чон чувствовал себя неважно в последние несколько дней. Из солнечного Хоупа (из-за того, как ярко он светит, его и прозвали «надеждой») он за считанные часы переменялся в нервного и дерганного Хосока. Никто не удивился, когда во время тихого часа и отбоя из-под его одеяла доносились тихие всхлипы и сопение носом. Но таково было негласное правило всех находившихся здесь – не трогать, когда надо. Находиться в окружении 55 психов 24/7 было сложно, хоть порой и весело. Все привыкли иметь за забором лечебницы хоть горсть личного пространства, но все поголовно лишились его переступив порог этого учреждения. Простое человеческое желание выплакаться осталось, а укромных уголков нет, поэтому все с большим пониманием и трепетом относились к моментам уединения с собой, стараясь позволить друг другу отпустить ситуацию хотя бы на считанные часы. 11:30 – 14:00 – посещения, прогулки с посетителями (по средам и выходным). Среды и выходные были их единственным шансом попасть на улицу и подышать морозным воздухом января. В основном посетители приходили по выходным, а в среду они всеми отделениями заполняли территорию вокруг больницы, обустроенную под небольшой сад. Хотя, не все были любителями выбираться на воздух: Юнги ныл, что ему слишком лень и оставался лежать в палате, а Чимин всегда промерзал до костей, как бы сильно не кутался в длинный пуховик. Сокджин же любил гулять в одиночестве, стараясь отдохнуть от этих шестерых и уединиться хотя бы немного. Намджун любил читать на улице, наблюдая за тем, как Тэхен, Чонгук и Хосок устраивали снежные войны на его глазах. На этот раз они оживленно играли с щенком дворняжки, который каким-то чудом оказался на территории больницы. Решив не сообщать об этом санитаркам, они спрятали щеночка под куртку и отошли подальше от дверей больницы в глубь сада. Радостная собака и не менее радостные ребята наворачивали круги около часа, пока без сил не свалились в снег. Немного полежав, Чонгук сказал, что не хочет подхватить простуду и убежал обратно в отделение, оставляя Тэхена и Хосока в компании самих себя и нового мохнатого знакомого. Хоуп так и продолжил лежать в снегу, смотря на Тэхена, который успел присесть, чтобы притянуть щеночка поближе к груди. Глядя на то, как Ким играл с мохнатым товарищем, у него сердце скручивало терновым венком от одной только мысли, что у такого светлого мальчика такое туманное прошлое. Хосок быстро растер глаза, не давая слезам покатиться по щекам. Тэхен прижал щенка к груди, кутая его в куртку и целуя в макушку. – Хен, давай заберем его себе? – Тэхен-а, ты же знаешь, что мы не можем… Парень заметно погрустнел, начиная поглаживать песика и водить кончиком носа по его мокрой шерстке. – Ну Тэхен-и, ну же... – Хосок протянул руку к его лицу, чтобы провести пальцами по щеке, но Ким не на шутку обиделся и в последний момент увернулся. Чон огорчено вздохнул, вставая и отряхиваясь от снега. – Хорошо, тогда я подарю тебе щенка, когда мы выйдем отсюда. Тэхен тут же отреагировал на это заявление, смотря на него с детским блеском в глазах. Оживляясь и быстро вскакивая на ноги, он спросил: – Обещаешь? – одной рукой Тэхен сжимал собаку, а вторую протянул Хосоку, чтобы серьезно узаконить данное обещание. – Обещаю, – ответил Чон, нежно сжимая замерзшую руку. В знак примирения Тэхен озарил его яркой квадратной улыбкой, разворачиваясь и шагая к КПП, чтобы отдать животное их охранникам. 13:30 – 14:00 – обед и прием лекарств. Обед состоял из довольно базовых блюд: вечно недосоленный суп кальбитхан, топокки на второе, мисочка чапчхе, пиала с рисом и кимчи с редькой на закуску. Ко всему этому шел всегда остывший хвачхэ. Если им везло, то попадался слишком кислый яблочный сок. Чего-то среднего было не дано. Все, кроме Тэхена набегавшего аппетит, не особо налегали на еду, зная, что мама Джуна принесла им вкусный домашний рулет, который они смогут съесть на тихом часу. Обычно всех кормили родители и близкие друзья Намджуна, которые килограммами приносили им недоступные сладости и напитки. Родители Хосока были из Кванджу, Юнги и Тэхена из Тэгу, у маленького Чонгука и Чимина из Пусана. А у Джина же родители умудрились переехать ещё дальше – заграницу. Тэхен уже не предлагал опрометчиво раскидываться едой по всей столовой, то и дело залезая палочками в тарелки к другим ребятам. Чимин же был полной противоположностью Тэхену: он уже минут десять как ковырялся палочками во всех тарелках, стараясь сделать вид, что он ест. Но умных медсестер и санитарок было не так уж и легко обмануть, они то и дело сердито поглядывали в сторону бедного Пака, не оставляя ему выбора. Рулет он сегодня есть не будет. 14:00 – 16:00 – тихий час. Как и было обещано, вкусный черничный рулет с шоколадной глазурью был разделен на семерых, потому что даже Чимин не смог устоять против вкуснейшего десерта в исполнении матушки Намджуна. А дальше все разбрелись по своим углам время от времени шепотом поддерживая беседу: Юнги взял почитать у Намджуна какую-то книжку, о чем уже успел пожалеть, так как младший успел проесть ему плешь с разговорами и теориями о Мишеле Фуко, Чонгук занял кровать Хосока, лежа на животе и калякая что-то на позаимствованной у Тэхена бумаге, а вышеупомянутые устроились на кровати Кима и так и заснули вместе в обнимку, под перепалку полушепотом Сокджина и Чимина. 16:00 – 17:30 – посещения, прогулки и свободное время. Как только в 16:00 в коридоре загорелся свет ребята облепили дверь с прозрачным стеклом, стараясь разглядеть, что же происходит за стеклом и когда их выпустят. Санитарка, открывающая дверь, взвизгнула и отбежала к стене, когда, открыв дверь, на нее вывались семеро парней, стремящихся тут же разбежаться по коридору. Сокджин и Юнги сразу же побежали в курилку у туалета, но заметили, что Чонгук увязался за ними, потому что «ну Джин-хен, ну стрельни сигаретку, я правда уже достаточно взрослый!» за что тут же получил подзатыльник от Мина и разрешение подышать рядом с ними. Сокджин курил тонкие ментоловые Вог, а Юнги Кэмел синие, потому что «как ты вообще куришь эту сигаретульку». Спустя минуту нудения, Чону удалось уговорить Мина дать ему только попробовать и сделать одну затяжку тут же удаляясь под смех Джина, когда он залился громким кашлем. Чимин ушел на прогулку со своим тренером, а остальные решительно взяли коробку с паззлами с рисунком щенка в корзинке и устроились вокруг стола в комнате отдыха. Правда хватило их не на долго. Тэхену было поручено собирать мордочку собачки, Намджун собирал корзинку и яблоко, а Хосоку и Чонгуку отдали рамку паззла. Их сражение с маленькими кусочками картона длилось ровно 25 минут, после чего щеночек в корзинке одержал победу. Не сильно расстроившись, ребята переключились на телевизор, по которому шли новости. К ним за компанию присоединились Юнги с Джином, и вернувшийся с прогулки Чимин, а также пара психов. Намджун, Юнги, Сокджин и Чимин поместились на диване, а Пак, Хосок и Тэхен уселись у них в ногах. Но спокойствие долго не длилось. Сначала они смотрели новости и вроде бы ничего, если бы скоро политические темы не надоели некоторым из присутствующих. Было приняло решение переключить на канал с животной тематикой. Но и тут счастье долго не длилось: не всем пришлись по духу пауки, поедающие мух в своей паутине. Дальше последовал музыкальный канал, который вроде бы всем пришелся по вкусу. Всем кроме санитарки, пылесосящей ковер перед телевизором. Посидев так ещё минут пять, все разбрелись по палатам и разным углам. 17:30 –18:00 – ужин и прием лекарств. На ужин давали кимчхиччиге, панчхан, несколько пянсе и фруктовый чай. Чимину назначили отдельную диету, по которой он теперь должен питаться. Возможно, это из-за его жалоб врачу на сильную изжогу, а возможно из-за того, что санитарка застукала его, пока он выблевывал весь обед в унитаз. Быстро поев, ребята рванули к кабинету, где выдавали таблетки, чтобы не простоять в очереди весь следующий час, пропустив перед собой все отделение. Как бы то ни было, постоять в очереди пришлось: стену к кабинету уже подпирала длинная линия из психов. Встав рядом, ребята начали обсуждать, что будут делать до отбоя. Хосоку, после его жалоб на пониженное настроение и трудоспособность, назначили на одну голубенькую таблетку больше. Юнги повысили дозу нейролептиков и антидепрессантов. Чимина заставили на час лечь под витаминную капельницу, а Намджун какими-то грехами заслужил укол в заднюю точку. После выполненных процедур, все дружно подождали Чимина и зашагали в сторону комнаты отдыха, желая попытать удачу с телевизором второй раз за день. На этот раз им повезло больше: на каком-то канале они нашли фильм «Субмарина», который не то чтобы сильно устраивал некоторых, но и не то чтобы настолько сильно не нравился. Спустя пол часа фильма к ним присоединилась молоденькая медсестра и бывалая санитарка. «Причины НЕ кончать жизнь самоубийством: 1. Кому-то придется убирать 2. Выставлю родителей в плохом свете 3. Никогда больше не увижу Джордану». На этот момент каждый из психов отреагировал по-своему: кто-то издал саркастический смешок, кто-то заныл, что это бред собачий и о чем вообще думал автор, написав эту строчку, а кто-то принялся составлять в голове свой личный список. «Мама — прирождённый невротик, в юности она даже мечтала стать актрисой, пока логопед не сказала ей, что у неё язык с трудом умещается во рту.» Невротики их компании приняли это близко к сердцу, начиная бурчать и зачитывать длинные лекции, почему такие фразы неприемлемы, на что Юнги попросил всех заткнуться нахуй. «По-моему, единственный приемлемый способ жить — это представлять себя в совершенно другой реальности. Я часто представляю себе, как люди восприняли бы мою смерть.» Некоторые про себя согласились с этим и начали прокручивать вариации их смерти у себя в голове: Чонгук уже видел, как его забивают до смерти, всаживая нож ему между ребер, когда в приступе агрессии он снова лезет в драку, Мин представлял, как он вскроет себе вены или бросится с моста прямиком в реку Хан, а Чимин так и видел, как во время конских тренировок его сердце больше не выдержит столько кокаина и нагрузок, останавливаясь в самый эпичный момент. «Ты — единственная, кому я позволил бы уменьшиться до микрона и плавать во мне в крошечной субмарине.» Хосок искренне старался сдерживать слезы, но все же не смог сдержаться, выпуская из себя тихие всхлипы. Тэхен был сам не в лучшем состоянии после финальной сцены фильма, поэтому они оба сидели, наматывая сопли на кулак, пока Чимин с Намджуном пытались их успокоить и развеселить. 21:00 – молоко и прием таблеток. Чонгук очень любил, когда им на ночь давали стакан вкусного, холодного молока и небольшие рисовые булочки. Это были его счастливые моменты пребывания в этой дыре. Но то, чего Чонгук терпеть не мог – транквилизаторы. Он понимал, что врач выписал их специально, чтобы последующие 4 часа после отбоя он не вертелся в кровати, как уж на сковороде, но он ненавидел это чувство сонливости и онемения конечностей, как будто бы тебя огрели битой по голове. И вот опять ему повысили дозу на четверть таблетки. Опять. Выпив таблетки, Чонгук вернулся к ребятам и попросил поменяться с Намджуном местами. Когда Чон забрался на диван, он сразу корпусом развалился у Юнги на коленях стараясь сконцентрироваться на уже следующем фильме, название которого он не застал. Буквально через 15 минут он начал чувствовать, как его клонит в сон, а сознание мягко уплывает от него. Чувствуя, что сейчас вырубится, Чонгук в последний раз заерзал на коленях у Мина и обнял его ноги, как дети обнимают плюшевые игрушки. Последнее, что он почувствовал прежде чем провалиться в сон – пальцы Юнги в своих волосах. 22:00 – отбой. Когда было объявлено, что пора расходиться по своим комнатам, никто не захотел будить Чонгука, зная, как сложно ему заснуть. Несмотря на то, что Чонгук был самым младшим из них, весил он далеко не меньше всех (конечно, попробуйте переплюнуть Чимина). Было принято решение донести Чона до их палаты, но как бы Мину не хотелось, он знал, что не потянет такую ношу в виде большого, отъевшегося кролика, поэтому Сокджин аккуратно взял Чонгука под коленями, кладя другую руку ему на спину. Тэхен и Чимин не удержались, выказав звуки умиления, когда Чонгук был уложен на кровать, разут и укрыт одеялом постоянно сбивающемся в пододеяльнике. Выключив свет в палате, все разошлись по кроватям, пожелав друг другу шепотом спокойной ночи. Некоторые знали, что спокойной эта ночь не будет из-за мучавших их кошмаров, а для кого-то из-за нахлынувшей тревоги и печали. Но как бы не закончилась ночь, завтра утром их ждал очередной день в этой добровольной тюрьме для душевнобольных.