Глава третья. Враги
13 февраля 2018 г., 09:33
Быть собою – почти искусство, Быстро вертится колесо. Если видишь сплошные плюсы - Значит, понял ещё не всё. Между истиною и ложью Грань нечёткая, дайте срок - Можно минусы приумножить, И тогда подвести итог. Хельга Эн-Кенти «Быть собой»
Сперва они просто орали друг на друга. Каждый – о своей боли. Потом выдохлись и замолчали. При всей чудовищности услышанного, Люк чувствовал, что это правда. Темный лорд ситхов, правая рука императора, палач и предатель Дарт Вейдер – его отец. Мало того, по мере угасания первого шока, в юноше разгоралась не отвращение, а любопытство: для начала, как такое вообще возможно? Технически, так сказать. Забивать голову ребусом, как размножаются киборги, оказалось самым безобидным из всего набора мыслей. Думать об ином гораздо больнее. Этот бред и есть правда. Анализ ДНК не нужен. Все и так видно. Мальчишка просто до неприличия похож на него самого в восемнадцать. Светлые волосы, голубые глазищи, Сила так и прет. Только ростом не в папу вышел. Или, может, в детстве питался плохо? Вейдер мысленно скривился в ироничной усмешке: не успел осознать себя папашей, как сразу мысль: а как детонька покушала. Детонька… Только чья? Вопрос не в крови. Во взглядах, в убеждениях, в мыслях. А тут выходит, что не его. Чужой. В душе завозилась злая обида. Перво-наперво надо найти и вдумчиво пообщаться с тварями, сделавшими их с сыном врагами. Только с сыном-то что делать? В чем, собственно, проблема? Тоже самое, что и с многими иными одаренными: либо парень встанет под руку императора, либо… Только врать самому себе не надо! В Вейдере очевидно боролись душа и разум. Последний ехидно советовал не валять дурака и не жевать сопли из-за невесть откуда взявшегося щенка. Но, наверное, слишком мало было рядом с лордом людей, с которыми ему хоть изредка было тепло, чтоб отмахиваться от пусть и иллюзорной надежды на близость с сыном. Короче, думать надо. Крепко думать. И желательно – головой. Хотя, думать не головой, а руками у Скайуокера всегда получалось лучше. Первым не справился с нестерпимым молчанием Люк. Лицо исказила злая усмешка. - Сын палача и сам убийца… Гармония, блин. - Да уж, наворотил ты сегодня дел, сынок. Парень нервно всхлипнул. - Голова не кружится? - Есть маленько, - поднял на отца непонимающие глаза парень. - Это нормально. Не всякая башка выдержит, когда в нее бьёт волна из миллиона смертей. - Это всегда бывает… так? - Да. Тебя совсем закрываться не учили, что ли? Козлы. Защищать своих учителей парень не стал. Разговор дальше не клеился, и Вейдер тихонько стал прощупывать мальчишку. Всклокоченная мощь Силы едва ли не из ушей капала. Мысли – в клочья. Одни эмоции. Эмоции наивного, доброго, восторженного юноши, которого только что сломали буквально через колено, сделав убийцей. Парень это осознал, возмущен, но пока не разъярен. Но это только пока. Он сам был таким после гибели матери. Нет, пожалуй, гораздо раньше. Его сломали в девять лет, когда заставили выбирать между собственным успехом в жизни и мамой. Хотя, как раз выбора-то ему и не оставили. Просто заставили жить с привкусом предательства на губах. Чего нынешние кукловоды хотели от мальчишки? Делали фанатика с горящим взором, способного идти по трупам, ничего не чувствуя. Или сломленную грузом содеянного тряпку, которая, несмотря на весь свой талант, уже никогда не станет самостоятельной фигурой. Или он вообще воспринимался как вещь одноразовая. По принципу хороший герой – это мертвый герой. Придет время, спросим. А пока… Может, его Палпатину вместо себя подсунуть? Почему нет. Молодой, сильный, талантливый. Опыта совсем нет, зато рук-ног и всякого ливера – полный комплект. Люк почувствовал внимание к себе и завозился. - Что ты собираешься делать? - А ты? - Я?... – кажется, мальчишка реально растерялся. - Ты. - Я должен драться с тобой, темный лорд ситхов. Но… Но я не хочу… Я… - А ты должен? – усмехнулся ситх так, чтобы наружу вышел сарказм, а горечь осталась под маской. - Хотеть или драться? – вдруг ощетинился мальчишка. Молодец. Еще рыпается. Надломлен, но не раздавлен. Потерял уверенность и в себе, и в привычном мире вокруг. С одной стороны, хорошо: значит способен различать разницу между словами и делами тех, кто рядом, кому верил. Но неуверенный в себе человек склонен компенсировать этот внутренний изъян внешней трескотней фраз и суетных поступков. Что утомляет. Но это лучше, чем безвольная покорность или апатия. Это лечится. Вейдер поймал себя на мысли, что парнишка ему интересен. Но не так, как были ему интересны десятки других одаренных юнцов, которых он склонил к службе императору. Нет, были и дополнительные опции: обида за то, что ребенка у него банально украли, злость на тех, кто пытался использовать против ситха его же кровь, интерес к тому, каково это – быть отцом. А самих пресловутых чувства отцовства и зова крови не было. Наверное, если бы перед Вейдером был беззащитный ребенок, оно бы появилось. В первый миг – на уровне инстинкта сильного самца, воина, чья обязанность защищать женщин и детей. Потом на это наловились бы воспоминания о матери пацана, интерес к нему, поиск точек соприкосновения. Словом, все то, из чего складывается человеческая привязанность. Слову «любовь» лорд Вейдер с известных пор не доверял и старался его избегать даже в мыслях. Возможен, пожалуй, и другой вариант. Узнай Дарт Вейдер о том, что где-то далеко у него есть сын, которого он не может видеть вживую, то, не ровен час, ситх нафантазировал бы себе невесть чего. Просто от одиночества и недостатка нормального человеческого общения. Знал Вейдер за собой такую слабость – придумать себе идею-фикс, вцепиться в нее всеми четырьмя протезами и еще рогом упереться…. Но на сей раз Великая избавила. Мальчишку он видит живого, а не выдуманного. Со всеми его закидонами. Фактического врага, которого надо склонить к сотрудничеству. Не сломать, не заставить, именно склонить на свою сторону. И ситх это сделает. Может быть, чуть более бережно, чем с чужим. Но твердо. Потому что вернуть государству именно этого одаренного - дело чести. А пацан определенно силен: опять чего-то почуял и запсиховал. - Я не перейду на темную сторону! - Тебя туда кто-то звал? - Но как же?... - Это у ребелов мода нынче такая: постоянно отвечать вопросом на вопрос? Или только тебя персонально воспитанием не портили? - Извините. Я просто хотел сказать, что вы – ситх, я – джедай. Вы должны либо склонить меня на темную сторону, либо уничтожить. Разве нет? - Джедай… Уровень обученности - ниже чем у сопливого падавана… - Кого? - Я и говорю – никого. Твои «учителя» тебя даже с базовой терминологией Храма не познакомили. Но я не о том. Ты перед тем, как языком попусту болтать, попробуй понять, кто и чего от тебя хочет на самом деле. - Предлагаете сравнить то, что мне наврал Оби-Ван, с вашей ложью? - Врать тебе? Много чести. Просто смотри. Люк опять собрался огрызнуться, но приоткрывший свое сознание лорд почти силой заволок его в свою память. Сперва Люк барахтался в потоках чужого сознания, тонул и захлебывался. Потом успокоился. Точнее, заразился им. Вокруг него было уверенное спокойствие взрослого, самодостаточного человека, которому уже давно не надо что-то кому-то доказывать. А еще в нем были боль, злость и одиночество. Боль была привычной, злость – ручной, а одиночество… Оно просто было. И Люк потянулся к источнику этой боли, злости и одиночества. Почему-то подумалось, что на конце ниточки, за которую он потянул, окажется император. А там был Бен Кеноби и мама. Еще очень захотелось как-то пригасить чужую боль, злость и одиночество. Да и просто отдаться праздному любопытству, ничего не оставив взамен, показалось совестно. «Но-но, полегче там!» - заворчало в собственной голове: «Боль сгоревших легких ментально не лечится. Тут клонирование и то не особо помогает. Злость сейчас – это нормально. Или я, по-твоему, радоваться должен? А для борьбы с одиночеством не надо дергать за нити Силы. Просто встань рядом». Люк не ответил. Просто почувствовал, как встречное внимание проникает в его собственную память. Почувствовал, но не помешал. Не потому что не смог, - не захотел. Иное было бы нечестным. Все это длилось несколько секунд. Или сколько там можно не дышать. Наконец, контакт разорван. - Извини… те.. – наконец выдохнул Люк. - Не стоит. Зов крови все же существует. Во всяком случае, так легко в мое сознание еще никто не входил. - А император? - Ну, так это ж император. - Он пользуется тобой как вещью! Отец! Я чувствую, светлая сторона Силы еще не до конца умерла в тебе. - Ты меня со своими сопливыми дружками-одногодками, вечно попадающими в дурную компанию славными ребятами, не перепутал? - Нет, отец, не увиливай. И не отвечай вопросом не вопрос. Просто идем со мной! Идем к Свету. - Просто? Уверен? И еще, ты же меня не к абстрактному Свету зовешь, а в подполье ваше революционное. Потому что больше некуда. - Ну, конечно! Мы найдем тех, кто выжил и вместе свергнем Палпатина! - А вот теперь давай уточним: куда именно ты меня зовешь: на светлую сторону Силы или к участию в государственном перевороте? - Но одно неотделимо от другого! - Спорно, но допустим. И все же – что первично? Люк задумался. Нет, друзьям своим он доверял всецело. Но вдруг представилась гротескная картина: он с отцом является к руководителям Альянса. «Госпожа Мотма, позвольте представить, папа. Папа, это госпожа Мотма». Он о чем-то не том думает. Но о другом не получалось. - Я - джедай… - наконец неуверенно выдавил из себя Люк. – А значит, я должен служить людям. Ему казалось, что отец разгневается на эти слова. Или высмеет. Но тот остался спокоен и серьезен. Только сердца коснулась легкая волна одобрения. - Вот и я думаю, сынок, что мир больше и шире Силы. В нем есть гравитация, есть солнечный ветер, есть закон сохранения вещества, есть Великая Сила. И есть люди, одаренные музыкальным слухом или талантом художника, а есть чувствительные к этой Силе. Великая – часть мира. Важная и могущественная, но лишь часть. - Это ты к чему? – насторожился Люк, заподозривший некую ситхскую уловку. Во всяком случае Бен о Силе говорил куда пафосней. - К тому, что я не просто лорд ситхов, но и подданный империи, главком ее вооруженных сил. Это для меня главное. И этого я не предам. - Но император… - Неотделим от империи. Нельзя выступить против Палпатина, не ударив ее в самое сердце. Ты предлагаешь мне оставить флот. Людей, которые по моему приказу – хоть в черную дыру. Не только из страха, но и будучи уверенными, что, если милорд приказал, значит так надо. - Ты служишь Палпатину из благодарности за спасенную жизнь? - Ты же сам видел: какое-то время я его именно за это ненавидел. Но он мой учитель, и я его уважаю. И разделяю его взгляды. Не во всем и не всегда, но в целом. А что до личных взаимоотношений, они вторичны. - Ты только что мечтал уйти от него. - Не отрицаю. Уйти, но не предать. Покинуть пределы империи и уединиться. Можешь составить компанию. - Я бы предпочел отправиться в центральные миры, чтобы самому разобраться в том, что показал мне ты, и рассказывал Оби-Ван. - Разумно. - Но что в этом случае станешь делать ты? - Надеешься, что попрусь с тобой? Иначе у тебя возникнет масса проблем. Зря надеешься. - Почему это зря? – несколько опешил Люк, который полагал, коли новоявленный папаша передумал убивать его с ходу, значит имеет на него какие-то виды и всяко от себя не отпустит. - Потому что ты во мне нуждаешься, а я в тебе – нет. - Чего это я в тебе нуждаюсь? - Не во мне конкретно. В отце, о котором мечтал с малолетства, верно? - Ну, мечтал. Только об отце – пилоте. А не ситхской образине! - Я дал тебе повод сомневаться в своих пилотских навыках? Впрочем, это неважно. Сейчас ты один. Родных нет, друзей нет, внятного будущего – тоже нет. - Неправда! - Ой ли? Доведись тебе неким чудесным образом добраться до твоих дружков-ребелов, ты сможешь скрыть от них то, что нашел отца? Едва ли. А как они отнесутся к этой новости, да еще на фоне явинской катастрофы? Правильно. Сложат два и два и сделают вывод о том, что ты мой агент. Бред? Согласен. Но он идеально ложится в их концепцию кровожадного безумца на троне, который ради затаптывания нежных ростков демократии готов пожертвовать новеньким боевым планетоидом за сто триллионов кредитов. - А он не готов? - Тебе видней: может ты от него лично через мою голову приказ получал. Не знаю. Зато знаю другое. Повелитель выжмет из этой поганой ситуации максимум выгоды. Траурная кампания «Не забудем! Не простим!» как минимум затмит трагедию Альдераана. - Сволочи. - Не смею возражать. Только это не отменяет факта того, что пути назад – в Альянс для тебя не существует. Да и, честно говоря, даже уцелей Явин, я бы на твоем месте поостерегся туда возвращаться. Герои вроде тебя особенно хороши, если награждать их посмертно. - Врешь! Я – сын Избранного, должен восстановить баланс Силы и отомстить за Орден джедаев! - Грохнув меня с императором? Не смешно. - Почему сразу грохнуть? Да, Бен почему-то скрыл от меня правду об отце. Но ты – не похож на настоящего ситха. Значит, в твоей душе еще остался Свет и…. - Ну, снова - здорово! В твоих представлениях настоящий ситх должен таскать с собой полдюжины задушенных младенцев в качестве сухпайка, душить собеседника еще до разговора и истерично ржать по всякому поводу и без оного? И много ты таких правильных видел? - Извини, но… - Не извиню. Хотя, фамилию-то тебе оставили отцовскую. Значит, надеялись, что рука прирезать «кровиночку» не поднимется. Отловлю живьем и поволоку к повелителю. А там – правило двух, то-се. Глядишь, в поножовщину и перерастет. - Что за правило двух? - Ситха может быть только два: учитель и ученик. Третий лишний. Определяется усекновением головы. - Значит, я тебе не нужен, потому что ты боишься, что старый ситх променяет тебя на меня? - Джедай ты, сынок. И идеи у тебя джедайские. - В смысле – дурацкие? - Ага. Такой догматизм мышления - штука нынче редкая. Впрочем, диалектике в храме точно не учили. - При чем тут диалектика? - При том, что правило двух было оправдано и целесообразно, когда ситхи находились в глубоком подполье. А на хрена шааку скрипка, когда ситх стоит на вершине власти? То-то. - Тогда почему я тебе не нужен? - Я этого не говорил. Точнее, я говорил не совсем это. Мне сын не нужен. Обходился как-то без него девятнадцать лет и дальше планировал. Нет, смотреть на собственное отражение с поправкой на два десятка лет интересно и даже волнительно. Но не более. Наверное, через какое-то время близкого общения отцовские чувства и возникнут. Но пока, извини, их нет. Но это не значит, что империи не нужен талантливый одаренный. С этой точки зрения ты безусловно интересен. - К императору отволочешь, значит? – скривился Люк. - Ты сам вроде бы планировал разобраться в обстоятельствах собственного рождения? А интересующие тебя материалы только в дворцовом архиве имеются. Так что….
