Шип в бутоне

      Отблески пламени пробегали в веселом хороводе по краю посуды. Чисэ обеими ладонями обхватила чашку. Ей не было холодно, но, чего таить, в чужом доме, куда она, пусть и не по своей воле, явилась нежданным гостем, она чувствовала себя неуютно.       После приема лекарства она не чувствовала себя такой слабой, и приглашение на вечернее чаепитие приняла с радостью — наконец-то ее ноги вспомнят, что такое стоять и ходить. Перед выходом из комнаты, Чисэ, правда, разминалась какое-то время, не желая рухнуть в объятия к Эллиасу сразу же, как переступит порог. Одеревеневшие мускулы не слишком-то хорошо слушались свою хозяйку, которая наконец начала осознавать пределы своего организма.       Веселые огоньки скользили по лицу Фейри, украшая ее мертвенно-бледную кожу мерцающим румянцем. Она уже не суетилась, просто сидела, прикрыв глаза, откинувшись в кресле. Могло сложиться впечатление, что она спала. Вполне вероятно, что так оно и было. Эллиас стоял за спинкой кресла ученицы, отчего та чувствовала себя еще более неуютно.       Тревожное состояние дребезжало где-то между желанием оборачиваться к Эллиасу с каждым бликом от камина, мелькнувшим под пальцами и желанием, чтоб Эллиаса в комнате не было и в помине.       Слэ Беге уже собиралась сделать очередной глоток обжигающей жидкости, как голос фейри нарушил сонную атмосферу вечера:       — Эллиас? Я хотела рассказать что-то о завершающем этапе лечения Чисэ.       — Значит, это еще не все? — устало отозвалась Чисэ вместо учителя.— И почему вы не сказали об этом раньше?       Нервное напряжение отдалось в кончики пальцев. Подушечки моментально похолодели, ладони задрожали и намокли, отчего девочка вцепилась в чашку, словно в ней плескалась амброзия.       — Не хотела пугать твоего мужа. Раньше времени, — фейри сделала страшное лицо и протянула в сторону кресла парочки руки, скрючив пальцы, изображая когти. А потом рассмеялась.       Чисэ вздрогнула и тоже рассмеялась, оправдывая это необходимостью сбросить львиную шкуру из напряжения и усталости. Эллиас нервно молчал.       — В общем, завершающим этапом ритуала… ЭТОГО ритуала всегда было, — Гарлана выдохнула и собралась с духом, — соитие. Между мастером и учеником.       Эллиас, судя по звуку, поперхнулся. Ученица чародея какое-то время боролась с желанием повернуться к нему, чтобы лицезреть довольно редкое явление «отвисшая челюсть демона», на которое не шибко приятно намекало отчего-то резко помокревшее плечо.       Она какое-то время сконфуженно молчала. А потом все-таки резко повернулась к учителю. Чай едва не выплеснулся ей на колени, но стараниями фейри жидкость испарилась так и не долетев до материи, покрывающей колени Слэ Беге. Чашка последовала за чаем.       — Ты знал?!       Кажется, он испугался ее выражения лица больше, чем она планировала. А может, ее реакция и было единственное, чего чародей опасался.       — Только что узнал. — Между тем окостеневшим голосом отозвался он.       — Да ладно, — удивилась фейри, — вы женаты…почти. Вам можно.       — А если бы я была парнем..? Если бы мы оба были парнями? — повернулась девочка теперь уже к фейри.       — Без разницы. — Безразличное пожатие плечами словно подтверждало слова, которым Чисэ верила и так.— Так что считай — вам обоим повезло.       Чисэ испытывала противоречивые чувства. Хотелось подхватиться со своего места и забегать по комнате с криками «нет! нет! нет!», но с другой стороны ее смущало только то, что об этом будет знать посторонний — фейри. Чисэ вспомнилось забытое за время болезни влечение к Эллиасу.       Он снова был так рядом.       Стоял прямо у нее за спиной — сильный, спокойный, уверенный…ласковый.       — Сегодня в полночь… — фейри не была уверена, что парочка поняла ее, но уточнять что-нибудь уже не решалась. Запасы успокоительного не бесконечны.       Чисэ покраснела и закрыла лицо руками. Ей, как в детстве, хотелось найти спасение в темноте, вливающейся под веки, но только вот с чудовищами было бороться как-то проще, чем с собой.       Она опасалась даже глянуть в сторону Шипа. Тот стоял все так же, за спиной девушки. Он испытывал сомнения по поводу того, правильно ли он понимает значение слова «соитие», но чародей решил оставить вопросы на потом. От греха подальше.       Все-таки Слэ Беге нынче дорого стоят. Штучный товар.       Полночь неумолимо приближалась. Еще только сумерки заволокли окрестности. Кухня Гарлы освещалась сотнями огоньков маленьких свечей. Эллиас сам нашел ее для разговора. Фейри как раз нарезала лук для салата, когда он бесшумно переступил порог помещения и постучал костяшками пальцев о косяк.       Фейри сначала не поняла, за какой целью пожаловал дорогой гость, все было спокойно: Чисэ в гостиной изучала какие-то письмена про древнейших, и волноваться за нее сейчас было бессмысленно. Но Чародей волновался о предстоящем испытании, чем и огорошил Гарлу.       — Это всего лишь стандартная процедура. Не переживай, — девушка улыбнулась.       — Я переживаю за нее. Я видел многое, когда странствовал с Линделлом. Но я ничего не умею.       Фея удивленно фыркнула.       — Правда?       Гарла оторвалась от своего занятия и позволила себе встретиться глазами с чародеем.       — Прости, но сколько лет ты уже…в этом теле?       — Достаточно.       По его интонации фейри поняла, что если не обидела, то смутила друга.       Нож в руках нервно подрагивал. Она вернулась к своему невеселому занятию. Ничего, может резать лук и не плакать, сможет и ликбезом заняться. Они же натворят черти-чего.       — Ради здоровья Чисэ я готов выдержать все твои похабные шуточки, соседка. — Напомнил о себе Эйнсворт.       Гарла едва не стукнула себя ладонью по лбу. (Ничего, что в ней зажат нож, Эллиас, судя по всему, неплохой лекарь.) Ну конечно, он волнуется только за свою Слэ.       — Ты же жил среди людей, видел, как все происходит? Будь аккуратен. Твоя Слэ и так слишком хрупкая, а «болезнь» сделала ее еще слабее. Первый раз ей будет больно, будет кровь, сдерживай свои инстинкты…и да, размер. Ты слишком большой для нее. Такой длины,— она показала пальцами,— и толщины вполне будет для нее на первый раз достаточно. Думаю ведь, у нее не было мальчика? Ну да и ты не знаешь, конечно. Следи за ней, и если что-то покажется подозрительным, с точки зрения медицины, конечно, зови. Я буду в саду.       — Ты о чем?       Шип не потрудился уточнить вопрос, но фейри решила, что и ей этого делать не стоит.       — Мужчины, — едва разборчиво пробормотала она. — Ладно, я… Кгм, я что хотела сказать. Это только в моих шуточках размер имеет значение, чем больше, тем лучше, помнишь, как мы Оберона подкалывали? — И фейри, и Эллиас вздрогнули при вспоминании того, какую взбучку получила Гарла тогда от Титании. — Ну так вот, шутки шутками, а тебе лучше наоборот…       Чародей кивнул и вновь отвернулся. По лицу Эллиаса было совершенно не понятно, остались ли у него вопросы, и понял ли он сбивчивый монолог подруги. И та, остановившись на нарезании половинки луковицы, сделала единственно верное в такой ситуации предложение.       — Я поговорю с ней. Об этом же. Ты не против?       — Нет, но я удивлен, что ты меня об этом спрашиваешь. — Голос чародея выдавал его эмоции не больше лица.       — Ты ее учитель, как ни как, — пожала плечами Гарла, — дорежешь, — она бросила ему нож, и чародей ловким движением перехватил рукоятку.              Воздух в комнате был насыщен пылью и запахом опилок. Сквозь плотные темно-зеленые шторы из тяжелой ткани едва пробивался свет уличного фонаря. Фигурка в необъятном кресле сидела неподвижно, поджав ноги. Губы девочки шевелились, а пальчик пробегал по буквам готического шрифта. По левую руку от нее стоял канделябр с зажженными свечами. Отблески их теплых огоньков плясали по громоздким карнизам причудливой и чуть топорной резьбы. Казалось, что комната хмурит брови, но был в этом свой уют, как в любом лице, которое живо и прелестно тем, что не обладает кукольной пустой красотой.       — Привет, как ты?       Фея опустилась на подлокотник кресла. Чисэ вздрогнула и закрыла книгу. Она помахала рукой в знак приветствия:       — Неплохо. Я рада, что вы мне разрешили здесь побыть.       — Тебе не запрещено выходить из комнаты. Но мне казалось, ты была слишком слаба для этого.       Она уже собиралась как-то настроить ученицу чародея на нужный лад, но…       — Гарла, скажите…       — Слушаю, — фейри состроила невинную мордашку со следами заинтересованности.       — А эта часть…финальная, она обязательна?       Фейри покивала, но словно своим мыслям, недоступным для Чисэ.       — Если ты про ритуал, то да. Конечно. Суть ритуала в том, чтобы передать жизненные силы, их часть, от мастера ученику в критических случаях. И вместе с…— фейри замялась, — биологическими жидкостями передается импульс энергии.       — Понятно. — Чисэ опустила голову. Ее взгляд скользил по золотистому оттиску букв на бордовой обложке книги. Она была выцветшей и ветхой, пыль оставалась на пальцах от каждого прикосновения. Но бумага и не думала рассыпаться.       — Я тоже хотела об этом поговорить. Если ты не против, Чисэ?       Девушка выглядела более расслабленно, чем за ужином. Возможно, оттого, что Эллиас был где-то внизу, на первом этаже. Интересно, он плачет там?       — Да, конечно. Это…ммм…будет полезно. Наверно.       — Надеюсь.       Фейри рассмеялась и зарылась рукой в волосы.       — Я знаю, что ты терпеливая девушка.       — Откуда? — Чисэ и правда выглядела удивленной.       — Эллиас говорил. Да и о вашей схватке с вечным жидом тут легенды слагают. — Фейри тепло улыбнулась. — В общем, Чисэ, я думаю, ты знаешь многое. По крайней мере, больше чем твой учитель — это точно. У тебя есть какой-то опыт?       — Ну, если фильмы и журналы считаются…       Фейри поперхнулась, но потом с ласковым смехом сказала:       — Хорошо. Я тогда скажу только то, что ты наверняка читала в ваших человеческих журналах.       Чисэ кивнула, подтверждая догадку фейри.       — Нужно только чтобы ты не терпела дискомфорт, если будет слишком больно, много крови или какое-то неудобство, ты должна сказать об этом прежде всего Эллиасу, ведь забота в таких делах может быть только эгоистично-взаимной, — внушала фейри,— чтобы тебе было хорошо, нужно позаботиться о партнере и подсказать ему, что тебе нужно, а так же постараться услышать его. Я уверена, что Эллиас будет чуток к тебе, и опять же потому ты должна облегчить ему задачу, и ни в коем случает не молчать, если почувствует повод для беспокойства, ведь сказать сразу проще, чем потом неделю выхаживать Слэ. Знала бы ты, как Эллиас изводился, хоть и не понимал — как это, когда ты отключилась. Так что это тоже будет заботой о нем — говорить о своем состоянии.       В отличие от Эйнсворта, Чисэ сидела красная, как вареный рак. Она прижала руки к щекам. Холод пальцев только напоминал о всей этой ситуации. Она теперь и на книгу боялась посмотреть — только зажмурилась, желая испариться из кресла. Сердце стучало, казалось, прямо в ушах, которые, к слову горели. Еще немного — и их можно будет подавать вместо жаркого. Чисэ пришлось себе напомнить, что ее желания имеют свойство сбываться незамедлительно, и это не тот случай, когда к себе стоит прислушиваться и поддаваться импульсам. Эллиас и правда о ней…позаботится. Какое-то неправильное слово. Не подходит оно к завершающему этапу ритуала. К постели с простыней на одну ночь. К виду а-ля «ничего не произошло» на следующее утро. К лечению чужим телом.       Девочка вздохнула. Она была готова к новой порции лекции, но когда решилась оторвать ладони от лица, поняла, что одна в комнате. Стрелка настенных часов показывала половину десятого вечера. Чисэ снова опустила голову на руки и тихонько застонала.