Шип в бутоне

      — И ты одна со всем справляешься?        Эллиас сидел, сложив пальцы на груди домиком. На столе перед ним покачивался пыльник.       — Ну да. Клиентов сейчас немного. Ты вот первым пришел за пятьдесят лун. К чему мне слуги? Я и сама могу убраться, — фейри щелкнула пальцами, и крошки со стола испарились. Вероятней всего — в мусорное ведро. На материализацию и дематериализацию объектов уходит слишком много сил. А перемещение дается абсолютно беззатратно.       — Гарла?       — М?       Девушка рассеяно потерла ободок масленки.       — Сколько я тебе должен?       — Поговорим об оплате потом, — скучающим голосом протянула фейри, — когда все закончится. Оплата по результату.       Эллиас кивнул.       — Скоро полночь, — она кивнула на часы.       — Всего шесть.       Эллиас перевел взгляд на стену.       — Не замечал раньше здесь часов.       — А их тут и не было. — Беспечным тоном отозвалась Гарлана. — Но тебе ведь так удобней.       — Несомненно.       Они оба были уставшими. Эллиас, хоть и не понимал природу чувств, а потому думал, что не может их испытывать, все больше беспокоился о Чисэ.       Ее состояние не менялось. Не было ухудшений, за что он благодарил небеса, но не было и улучшений. Оставалось надеяться на магию фейри и ждать.       У демона не было моральных сил говорить, у фейри — физических. И они сидели в молчании, наблюдая за танцем пламени. Вместо углей языки огня лизали каменья. Эллиас не был уверен, что заглянувший на огонек человек, мог бы увидеть то же самое. Угольки его глаз потухли — он прикрыл веки.       Темнота оборвалась внезапно. Что-то коснулось его локтя, и дрема отступила. Эллиас огляделся. Явно было утро, а он так и уснул сидя в кресле.       Демон поднялся и размял шею.       Рядом с ним стояла Гарлана, прижимая к себе банку с едко-черным зельем внутри.       — Готово, — радостно констатировала она, передавая сосуд в руки Эллиасу. — Ну что, Шип, пойдем? Пришло время позаботиться о твоей ученице.       Демон проследовал за фейри.       Темная комнатка, освещаемая светом нескольких несгораемых свечей, поглощала силуэты всех предметов, что находились в ней. Чисэ лежала в той же позе, что и несколько дней назад — как только Эллиас принес ее сюда. На первый взгляд казалось, что ученица совсем не дышит. Но демон чувствовал, что она жива.       В руках Гарланы материализовался хрустальный красивый бокал. Она протянула его в сторону Эллиаса, и демон наклонил банку, наливая эликсир.       — Достаточно.       Он повиновался мягкому голосу. Звуки словно плавали в пространстве комнаты, тонули в воздухе, растворяясь постепенно, и не исчезая полностью.       Эллиас склонился над ложем ученицы. Фейри бесшумно подплыла к ней и наклонилась, помогая выпить зелье.       Девочка улыбнулась Гарлане и повернула голову к Эллиасу.       — Эллиас…       — Да? Тебя что-то беспокоит? — тут же начал волноваться тот.       — Нет, нет… Я только… — она говорила все медленней, — хочу…спать…       Ее голова снова коснулась подушки, и девочка зарылась в одеяло.       — Пойдем, — шепотом позвала Гарла Шипа, — лучше ее не тревожить.       Эллиас кивнул, с трудом разжимая пальцы. Демон и не заметил, как крепко сжал изголовье кровати. Его словно приковали к ученице, и он никак не мог заставить себя оторваться от ее постели, выйти из комнаты. Но все-таки повинуясь Гарле, Эллиас преодолел себя, и усилием воли отвернулся от ученицы только у самого порога двери. Он ощущал ужасную тяжесть внутри, но не мог нащупать балласта, чтобы облегчить душу.       — Что это?.. — хрипло спросил он у Гарлы. Когда фейри повернулась к чародею, в глазах у того стояли слезы. Он держался рукой за бок, словно от боли, обнимая себя.       — Э…Эллиас? Тебе плохо? Ты пил настойку? Что-то болит?       — Так… — он поискал слово, — тяжело.       — О чем ты?       — Словно камень в желудке.       — Тьфу ты, — сердито выдохнула фейри. — Это называется «тре-во-га», — по слогам проговорила она,— костяная ты башка.       Широкие плечи демона поникли, он опустил голову.       — Ну чего ты? — не выдержала фейри. — Все же будет хорошо! Вот увидишь!       Эллиас отвернулся от фейри. И не поворачивался до тех пор, пока глаза не стали совсем сухими, и к зрачкам вернулся прежний цвет.       День проходил за днем. Эллиас поил ученицу эликсиром, фейри весело щебетала за готовкой, а уходить от постели ученицы каждый раз было все легче — чародей знал, что встретится с ней завтра. Да и Чисэ говорила с ним все больше. Правда, после приема зелья ее все так же клонило в сон, но каждый раз перед приемом она выглядела все бодрее. На щеках даже появился румянец. Вчера вот даже сама его обняла. Прижалась к груди, как тогда, в лесу. И Эллиас почувствовал себя невероятно теплым. Он ощущал, как Чисэ спокойно рядом с ним. Его присутствие всегда дарило уверенность, даже тогда, когда эта несносная девчонка отвергала его помощь, и с воинственным « я сама!» бросалась на очередную амбразуру. Ей было легко скрывать страх на груди у своего чародея. Это ощущение заботы и защиты переполняло ее каждый раз, как Эллиас гладил ее по щеке или клал руку на плечо. Она словно чувствовала себя еще меньше и беззащитней рядом с этим — по меркам людей — гигантом. Он же был сильным не только на фоне хрупкой Слэ. Мощь и уверенность пьянили Чисэ. Она все чаще чувствовала влечение к этому порождению тьмы.       Пока не случилось это. Новая опасность. Адреналин. Волшебство. Ни один амулет из тех, что увешивали ее тело, не выдержал напряжения. И…       Теперь ее мир ограничился чувством усталости и ощущением слабости. Чисэ была благодарна Эллиасу и той странной женщине, что иногда заглядывала к ней проверить все ли идет по плану. Но на большее сил не хватало.       Фигура учителя в дверном проеме расплывалась все больше, словно отражение на воде в туманный день. Чисэ отпустила желание задержаться в сознании хотя бы еще на долю секунды, чтобы понадоедать Эллиасу подольше и, крепче зажмурившись, зарылась носом в подушку, представляя завтрашнюю встречу с учителем.       Теперь это было ее единственное развлечение и потребность.       Белая рубашка и черный жилет моргнули перед внутренним взором Чисэ, и погасли, а она уже в беспамятстве крепче прижала к себе подушку — пусть двойник из сна тоже почувствует каково это, обнимать чародея.              Помимо часов на стену прибавился еще и календарь: пожелтевший выцветший прямоугольник из лиственницы, на котором привычную чернильную графу заменяли капли воды, перетекающие из числа в число.       Чародей знал, как искажать реальность, создавать и разрушать предметы, но находясь в гостях у этой фейри, всегда недоумевал, как и зачем она делает подобные штуки. Расточение магии в чистом виде. Наверно, Чисэ назвала бы это искусством, а люди обычно считают искусство волшебством.       — Сегодня прошло ровно десять дней. — Сказал Эллиас за ужином. — Осталось всего три дня… — в его голосе послышались мечтательные интонации.       Гарлана посмотрела на него поверх ободка чашки, мысленно присвистнув «ну неужели?»       — Не могу дождаться, когда смогу отчитать ее,— пояснил он.       Гарла фыркнула.       — Будь нежнее, что ли. С ней, конечно, — добавила она, встретившись с непонимающим взглядом Эллиаса. — Шип, мне ли не знать, какая ты заноза. Девочка всего-то хочет быть полезной. Позволь ей это. К чему подвергать Слэ опасностям? Она может с успехом готовить мази, ухаживать за цветами, и не знать, что в окрестностях завелась какая-то нечисть. Я знаю, ты хочешь ее многому научить…Но по опыту говорю то, что знаешь и ты: Слэ невозможно научить обороняться. Это не тот случай, когда ученика берут в качестве защиты.       — Мне не нужна защита.       — Конечно, Шип. Но зачем ты взял ее туда, зная, что она не сможет обороняться, и ее магия…ее способности приведут к такому. Если ты хотел удивить лекарей, не знаю, мог бы …— Гарла замолчала. Но потом продолжила, так и не собравшись с мыслями: — Это жестоко, Эллиас Эйнсворт. Ты решил провести эксперимент. Проверить, сколько может выдержать Слэ. Но когда придет ее предел, что ты будешь делать? — Демон хотел что-то возразить, но фейри перебила его, рубанув ладонью по столешнице: — Ты, демон, представь тот день, когда ее сердце остановится, и никто не сможет тебе помочь ни Шэнон, ни Титания, ни я, ни сама Смерть. Представь. И скажи, чувствуешь ли ты холод от этой мысли? Не тяжело ли тебе дышать?       Эллиас покачал головой в знак того, что демон и воображение — вещи несовместимые, но под взглядом опустил голову.       — Не качай головой, Шип. Помнишь, что ощутил, когда она начала истекать кровью на руках Оберона? Или ты был абсолютно безразличным, когда узнал, чем ей грозила поездка к Барли? Или же сейчас, три недели назад, ты…       Демон внезапно поднял абсолютно безумный взгляд на Гарлу, вынуждая замолчать. Фейри испугалась его, но решительно наклонилась вперед, желая все же договорить до конца…       …и вдруг отпрянула. Комнату наполнил вой — протяжный горестный. Так мог бы скулить пес на могиле хозяина. Так плачет фамильяр в последний миг жизни его подопечного за миг до последнего удара сердца.       Эллиас Эйнсворт упал на пол и снова завыл. Табуретка сама отскочила с жалобным скрипом в угол, из которого уже показался добрый десяток глаз, жутковатым свечением выделяющихся из мрака.       — Эй! — теперь фейри уже открыто паниковала. — Ну хватит! Хватит! Кому говорю!       Она упала на колени рядом с телом демона. Ее руки сжали воротник его рубашки. Демон под руками Гарланы начал меняться. Но она не отпрянула снова.       — Шип. — Голос звучал нервозно, но деловито. — Хватит. Прекрати. — Она тряхнула ткань, зажатую между пальцами. — Все же хорошо! Ну! Я сделаю сейчас еще мази, вам в дорогу дам, будешь своей зазнобе массаж делать….       Эллиас моргнул. Его взгляд прояснился. Кожа под рубашкой остановилась, разгладилась и вернулась в прежнюю форму. Кости сузились, и теперь чародей выглядел так, словно ничего не произошло секунду назад.       — Вставай. Разлегся тут. Напугал, небось, Чисэ. Выдумывай теперь свои сказочки, чтобы ее успокоить. Я знаю, ты в этом мастер, — бормотала Гарлана, отвернувшись от демона. — И да, Шип. Прости.       — Ничего. — Проговорил Эллиас, вглядываясь в потолок. По нему как раз лениво полз мохнатый жук. — Мне это было нужно. Без тебя бы я не понял. — Он замолчал, и фейри кивнула в ответ.       — Заз-но-ба…— прошептал он по слогам и внутренне, а иначе ему не было дано, усмехнулся. Ничего эти фейри не понимают, хоть и походят на людей больше, чем он. От последней мысли нехороший тревожный холодок рябью пробежал по коже. Интересно, что бы об этом сказала сама Чисэ, если бы услышала.