Malu Urug

— Блять, Поттер, свали отсюда! Гарри неубедительно простонал что-то вроде "конечно, разбегаюсь и сваливаю", за что был моментально отправлен за борт кровати друга, куда успел залезть поздно ночью, умудрившись с первого раза найти Гриффиндорскую Башню. И с тем же невероятным везением дотащить туда Вуда. — Это чертовски мерзко, понимаешь? — в оправдание своим действием огрызнулся Уизли. — Ты мой брат и все дела, но я тебя на кишках подвешу, если у тебя появится хотя бы одна пидорская мысль по мою честь! — Да не ори ты, — пробормотал Гарри, усиленно потерев пальцами глаза. — На моей койке Олечка дрыхнет. Не в гостиной же его оставлять было... — И поэтому ты залез ко мне в кровать?? — Ну не с ним же мне спать! — рыкнул Поттер с пола, — я тебя как облупленного знаю, а тут — мало ли чего. — Опять нажрались той дряни? Ты вообще представляешь, что будет, если его здесь преподаватели найдут? — Ну, скажу, что я с ним потрахался, подумаешь, — пожал плечами Поттер. — Его еще ни разу не ловили на этом дерьме. — Он самый отстойный преподаватель, чувак. Поттер смерил друга насмешливым взглядом, и Рон заметно покраснел не то от злости, не то от осознания. Потому что есть кое-кто мно-о-огим хуже безалаберного преподавателя и тренера по квиддичу. — После Снейпа, разумеется. Но это не повод! Вы со своей блядской наркотой всех профессоров взбаламутили! Его ж взашей гнать надо! — Господи боже, он всего ничего школу окончил, чего буянишь? Он же как мы, только препод. Мы его даже профессором не называем. — Ладно, закройся. Э. Ты чего грязный такой? А... А это что?! Поттер не спешил переводить взгляд туда, куда во все глаза уставился побледневший от ужаса Рон. Но сделать эту немыслимую вещь, все же, пришлось. Сквозь разодранный рукав мантии хорошо проглядывался длинный розовый шрам. Но это абсолютно ничего не значит. Только галлюцинации, в которых, допустим, были некоторые реальные моменты. Возможно, Поттер умудрился залечить сам себя. Или это сделал Оливер. Да кто угодно! Потому что подобной реальности существовать не должно. Никогда. Даже для галлюцинации это было чересчур. — А Morgot* его знает, — нервно ответил подросток, накрыв покалеченное предплечье ладонью. — Мне всю ночь всякое дерьмо виделось, не удивлен, я и крышей поехать мог. Может, мы попали на тайную сходку клуба суицидников? Странно, что еще в своем рассудке. Нужно перетереть с Олечкой, пока тот не забыл ничего.       А Олечка, ах, простите, многоуважаемый профессор Вуд, мученически морщил лоб, пытаясь разобрать события прошлой ночи. Кое-как выбравшись из ученической башни под знаменитой мантией-невидимкой Поттера, они заперлись в его кабинете, где студент тут же припечатал самого молодого преподавателя Хогвартса кучей странных вопросов. — Было что-то такое про телеса. Кажется, нас каким-то ветром занесло на тусу извращенцев. Не помню. Меня окружали красивые девочки, ящерицы и... — он запнулся и помялся, заставив Поттера насторожиться и навострить уши. — И какой-то поганый хрен. Это ужас, что с его лицом. Таких странных эффектов еще не было, кошмаров вообще не должно быть! Гарри побледнел и сдавленно застонал, падая спиной в кресло и закрывая ладонями лицо. Страх и отвращение расползались до самых кончиков ушей. Да более того, парня колотило так, что несчастный предмет мебели подрагивал! Но это все равно ничего не значило. Ну, было какое-то чудовище. Просто человек в маске или с врожденным уродством. Ну, соединил два плюс два, приравняв "врожденное уродство" к "Волдеморту", да здесь любой с ним согласился бы. И все его крики про сражение могли быть бредом галлюцинаций. И то, что было следом. Хотелось подохнуть на месте.       Умереть захотелось окончательно, когда встревоженный Дамблдор вызвал его к себе в кабинет, где уже восседал хмурый и бледный Снейп. Гарри кинул на зельевара затравленный взгляд, и только потом подошел к столу директора. — Сэр, что-то случилось? — Возможно, мой мальчик, возможно, — вздохнул старик и ненадолго прикрыл глаза. — У нас есть предположение... Да что там, я уверен процентов на девяносто, что случилось непоправимое. — Погодите-ка, — внезапно подал голос угрюмый зельевар и подлетел к Поттеру, к чему-то явно принюхиваясь. С его-то носом это выходило довольно эффектно. Знаете, после поцелуя с Волдемортом, обнюхивание от лица Снейпа грозилось стать еще одной психологической травмой для неокрепшего разума подростка. А зельевар, между тем, наполнился странным злобным торжеством, отступая от перекошенного в отвращении Гарри на несколько шагов назад. Гриффиндорец выдал трехэтажный непереводимый орочий мат, на что зельевар недоуменно фыркнул, а директор совершенно внезапно покраснел. — Я говорил вам, Альбус. Говорил, что Поттер употребляет это дерьмо, что наши студенты называют "даром богини удовольствия". Запах этого противоядия я ни с чем не перепутаю. — Да что сразу я-то?... Один что ли?... — вяло отреагировал Поттер. — Ничего же не... — Хватит, — устало покачал головой директор, оборвав студента на полуслове. — Разберемся позже с твоим поведением, Гарри. У нас дела куда серьезнее. Мальчик мой, беспокоил ли тебя шрам? Куда клонит директор, "мальчик мой" понял сразу. И его ноги подкосились, сваливая ослабевшее тело в как нельзя кстати подвернувшееся кресло. Ну что, сраный наркоман, доигрался? Добегался? До сих пор еще ничего не случилось?       И до Гарри внезапно дошел такой простой факт, что он, блять, просрал возрождение Лорда Волдеморта.       Промурыжив несчастного подростка еще пару часов вопросами и отпустив Снейпа, Дамблдор с деланным спокойствием заварил и себе, и Поттеру чай. — Как вы узнали, сэр? — Метки на руках Пожирателей Смерти горят огнем, теперь они ярко-черные, — правдиво ответил директор. — И те, кто сейчас на виду, ведут себя донельзя странно. Но прямых доказательств у нас все еще нет. Зато у Поттера они были. О, еще какие. — Простите, сэр, что задаю такой вопрос... Но противоядие от наркотика, оно... Ладно, так, — Гарри взял себя в руки. Долой трусость! Честь и отвага! — Ведь все эффекты еще некоторое время должны оставаться? Галлюцинации, ощущения... — Насколько я знаю, нет. Все наркотическое опьянение проходит моментально, Гарри. И нам следовало бы поговорить об этом. Как твой директор, я... Дальше слушать Гарри попросту не смог. Потому что все происходящее на кладбище не было галлюцинацией. Потому что теперь Поттер желал лишь одного — стереть себе память и сдохнуть в муках.       И теперь Гарри Поттер активно рефлексировал. Всего час назад, когда он позвал на свидание Джинни, милую нежную Джинни, гриффиндорец отчаянно провалился. Уютная атмосфера кафешки помогла отвлечься от произошедшего кошмара, а влюбленные глаза девушки и вовсе настроили на нужный лад. А вот когда пришло время поцелуя, Поттера прорвало. Сознание услужливо предоставило как никогда яркие воспоминания о сошедшем с ума Волдеморте, и Гарри с негромким криком отвращения отпрянул от шокированной Уизли. Поттер прижимал обе ладони ко рту, в ужасе таращась на смертельно обиженную девушку, понимая, что он сейчас, скорее всего, станет либо кастратом, либо мертвым. Кажется, даже всякие бледные орки не были столь опасными, как отвергнутая женщина. Но Джинни лишь сухо кивнула, многозначительно добавив что-то вроде "поговорим об этом позже" и ровным шагом направилась в сторону замка.       Набухаться в той же кафешке Поттер счел отличным и жизненно необходимым выходом. Благо, совершеннолетие Мальчика-Который-Выжил было на слуху у каждого, даже в парочке газет.       Парень пытался проморгаться, стряхивая с себя странное онемение. Мышцы неприятно ныли, а затылок наливался болью. — Что, очнулся? — О, нет, — застонал Поттер, узнав ненавистный и пугающий голос. Он сфокусировал взгляд на стоявшем неподалеку — пиздец просто! — Волдеморте собственной бледноорочьей персоной. — Господи ты боже мой, только не ты. — О, да, Поттер, — с лютой ненавистью во взгляде прошипело существо, которое и человеком-то с большой натяжкой назвать сложно. — И лучше придумай достойное оправдание, пока я не разорвал тебя на тысячу мерзких маленьких Поттеров. Гарри затравленно огляделся, с еще большим ужасом обнаружив до боли знакомое кладбище. И, что самое худшее, он все еще был пьян. — Какого... Что я здесь делаю?! Что тебе от меня надо, тварь?! — агрессия как естественная реакция на страх, но в тот момент у гриффиндорца действительно сорвало тормоза с инстинкта самосохранения. Темный Лорд зарычал в бешенстве и подлетел к подростку, определенно знакомым жестом вздергивая того на ноги и впихивая в его руки какую-то бумажку. Поттер недоуменно расправил скомканный пергамент и пробежался глазами по нескольким строчкам. Что были написаны его рукой. "На ебучем кладбище, говнюк. Прямо сейчас."       Гарри медленно поднял потемневшие от эмоций глаза, а записка выпала из рук. Очень-очень глупо было подумать, что известный победитель Того-Кого-Нельзя-Называть внезапно пробудит в себе спящие до этого силы и обрушит свою смертоносную ярость на ночной кошмар этого времени. Даже мысль о том, что привыкший к мирной спокойной жизни подросток вообще найдет в себе смелость, столкнувшись лицом к лицу с мать-его-Темным-Лордом, не говоря уже о полноценном сражении. Нет, Дамблдор успел натаскать своего любимчика до порядочного уровня самозащиты, но то была тренировка. А это — суровая реальность, куда Поттера силком выволокли, не спросив и не предупредив.       И вид такого страха воистину оправдывал Волдеморта в его собственных глазах. Он почти с наслаждением оскалил острые зубы, впитывая эмоции врага каждой клеточкой своего тела. Просто безумие. Безумный Поттер, которому, по всей видимости, вдолбили сюрреалистичную храбрость (как считал мужчина) вместе с прилетевшей авадой еще во младенчестве. Иначе его поступки не объяснить. Больше никто не мог обращаться к Лорду Волдеморту в таком тоне. И безумный Реддл, у которого даже в мыслях не было махнуть на зарвавшегося юнца рукой, раз убить пока что не может, который аппарировал на это чертово кладбище спустя несколько секунд по велению хамливой невнятной записульки. И который даже не пытается нападать на это постыдное недоразумение с именем Гарри Поттера. — Кому-то, все же, не терпится умереть? — почти мурлыкнул Волдеморт, и все живое, что могло бы слышать сейчас этот звук, точно забилось бы в истерике с пеной у рта. Поттер же стоял тупым столбом, пытаясь процедить сквозь ужас другие пьяные мысли.