Точка наслаждения

      Томас поднимался по трапу самолета, вдыхая влажный воздух после утреннего тумана. Зайдя в самолет Томас учуял нотки пластмассы и затхлости в воздухе, но после взлета это должно было уже почти  не чувствоваться.       Очевидно, что эта авиакомпания очень любит своих пассажиров бизнес-класса. Сангстер приземлился в ближнее к иллюминатору кресло и удивился его мягкости. Он чувствовал, как поверхность, деформируется и принимает форму его тела.       Дилан занял место рядом. Сиденья находились по обе стороны от прохода.       Томас взглянул в иллюминатор. Сейчас он более-менее проснулся и понял, что пропустил мимо обозрения прекрасную архитектуру нового аэропорта; снаружи казалось, что здание полностью стеклянное, ибо разглядеть стены из-за почти сплошных окон было сложновато.       Высоко на крыше красовался, развивавшийся по ветру флаг Китая, который можно было заметить издалека, но туман только сейчас позволил лицезреть верхушку строения.       Наконец-то самолет начал трогаться. Развернулся на широкой посадочно-взлетной полосе, набрал скорость, и уже через несколько секунд потоки воздуха подхватили самолет.       В иллюминаторе на горизонте показались небоскребы, вышки, строительные краны и еще бог знает что в этом не уходящем городском тумане. Хоть страна и лидирует в отрасли производства и торговли, но уровень экологии по всей стране стремительно ухудшается с каждым годом.       Спустя какое-то время, на сухих пустырях в столичных окраинах начали появляться деревья и другая растительность. Самолет уже начал приближаться берегу моря.       Томас не был силен в географии, но был уверен, что сейчас под ним Японское море, но саму Японию он так и не увидел, так как самолет взял более северный курс и пролетал над вереницей Курильских островов. Он был уверен, что это дикие острова (по большей части так и есть), но благодаря ясной погоде Томас заметил небольшой сгусток разноцветных домиков вдоль западного берега острова. Сангстер моментально начал рыться в картах на телефоне и обнаружил город не только со сложным и длинным названием, но и желание когда-нибудь побывать на этих, будто манящих его, островах. Спустя минуты, острова уже скрылись из виду, и за окном самолета расстилалась бескрайняя голубая гладь с, иногда проплывающими мимо облаками.

***

      Всего-то какие-то 10 часов, и вот они уже летят в воздушном пространстве США. За это время Томас успел уже несколько раз вздремнуть (внезапные разговоры Дилана будили его).       Они оба уже и позавтракали, и пообедали, а лететь до Нью-Йорка все еще оставалось 3 часа. Но скучать им долго не пришлось.       Неожиданно на панелях над пассажирами замигал значок, требующий пристегнуть ремень безопасности. Стюардессы зашли в служебное помещение, и голос в динамике заговорил. – Просим вас... ремни безопасн... и сохранять спокойствие... зможна небольшая турбулентность.       Прерывающийся сигнал от одного из пилотов не предвещал ничего хорошего.       Вдруг из верхних панелей выпали кислородные маски. Это весьма испугало Дилана , но он моментально успокоился. Даже этих нескольких секунд хватило, на удивление, спокойному Томасу, чтобы понять это. – Такое часто бывает, – сказал Сангстер и положил руку  брюнету на близлежащий, трясущийся толи от того, что весь самолет дребезжит, толи от испуга сгиб руки. – Это только на случай случайной разгерметизации самолета.       Томас даже немного улыбнулся, лишь бы успокоить Дилана.       Дребезжание самолета прервалось сильным толчком. О'Брайен с умиротворенным лицом схватил Томаса за руку и прикрыл глаза. А тем временем Томас уже благодарил погоду за такое, и одновременно стыдился и ругал себя за такие мысли.       И снова самолет качнуло.       Дилан сдавил ладонь Томаса еще сильнее прежнего. А Сангстера будто током ударило, и это было не из-за качки, и даже не из-за, сжавшей его ладонь, руки Дилана. Томас почувствовал, как самолет снижается. Медленно. Плавно. Не спеша. Но это происходило. – Я тебя люблю! – крикнул Томас сквозь шум в сторону Дилана и, вжавшись в кресло еще сильней, зажмурил глаза. – Я тебя тоже! – Дилан тоже почувствовал это снижение. – Не как друга! – будто в дополнение к сказанному, с большим усилием произнес Сангстер, когда падение уже точно чувствовали и понимали все.       О'Брайен после этих слов резко открыл глаза, но только он посмотрел на Томаса, как самолет опять со всей силы тряхнуло, и, к счастью, его нос вздернулся градусов на 30, что помогло остановить потерю высоты. Стюардессы опять вернулись в проход и, извиняясь за "предоставленные неудобства", принялись вручную убирать кислородные маски и предлагать воду. Дилан только спустя несколько минут смог отпустить руку Томаса.       У Сангстера внутри всё скрутилось и в то же время пылало, но, как минимум, лицо точно, а температура тела достигла пика. Он взглянул на О'Брайена. Он дышал достаточно рвано и смотрел прямо, но было похоже на то, что его взгляд был устремлен в пустоту.       Состояние Дилана пугало Томаса, но не зная что именно из событий последних минут (может и всё сразу) заставило его так застыть, Сангстер не решился на диалог, да не то что на диалог, не решился сказать ему даже слово.       Сам же Дилан и правда был шокирован произошедшим, но всё-таки "потеря высоты" самолетом испугала его в разы больше, чем слова, сидящего по левую руку, человека.       Естественно, что его признание все еще не укладывалось в голове О'Брайена, но он еще и не пытался. Его мысли были заняты благодарностью за то, что все живы. Он уставился в одну точку, чтоб успокоиться, но немного ушел в себя, и часы переходили в минуты. И только оглушительный звук из кабины пилотов вернул Дилана в реальный мир.       В иллюминаторе уже виднелся Нью-Йоркский аэропорт. Бóльшая часть людей уже покинула самолет (и, наверное, на выходе перекрестились даже атеисты). "Блять", – пронеслось у Дилана в голове, когда он выглянул на место Томаса – там было уже пусто.