Сваты

      С утра ничто не предвещало худого. Впрочем, так ведь оно всегда и бывает: вроде, спокойно, спокойно, но только чуть расслабишься, как по башке прилетит откуда совершенно не ожидалось… Будто сам Черный Воин с небес усмехнется: вроде как нечего прохлаждаться, будь в тонусе, боец!       Малая Охота завершилась три недели назад, и клан, удивительным образом почти на этот раз не поредевший, отдыхал, латая раны. Заданий сверху пока не поступало, и «Изверг» шел в ленивом патруле, что называется «для галочки». Обстановка, в целом, оставалась крайне спокойной.       Сумраку всегда нравилась подобная размеренность, тем более что насладиться ею удавалось нечасто. В такие периоды времени хватало на все: самому как следует размяться, Кошмарика поднатаскать, приставучему молодняку внимание уделить, ну и на личные интересы, «для души»… В последнюю категорию обычно входила резьба по кости, хотя не так давно с подачи напарника прибавились еще эксперименты с гальваническим покрытием. Кошмар все думал, чем бы таким удивить свою требовательную главную супругу, и так, в итоге, Сумрака этой проблемой задергал, что тот не выдержал и рыкнул: «Позолоченного Жесткача ей подари!». Сын Броска частенько грешил тем, что понимал советы друга слишком буквально, а потому за идею всерьез ухватился, как ни странно, вскоре заразив и самого ее невольного автора. Таким образом, пока основной состав клана в свободные часы со скуки развлекал себя попеременным разжиганием и подавлением конфликтов, покорители «Острова» уединялись в мастерской, сперва увлеченно собирая установку для металлизации, а затем до победного оттачивая технологию на разных мелких косточках. Пока что получалось так себе, но определенный прогресс имелся.       Сегодня товарищи собирались продолжить свои опыты сразу после кормежки, и Кошмарику все не терпелось плюхнуть в гальваническую ванну уже что-то покрупнее, но сообщение от Вожака нарушило все планы.       — Гнев срочно вызывает, — растерянно проговорил сын Грозы, останавливаясь уже буквально на пороге столовой. Где-то в глубине шевельнулась смутное нехорошее предчувствие. Хотя с чего бы? Порядок не нарушал, поручений не игнорировал, самоуправством не злоупотреблял…       — А пожрать? — возмутился вечно голодный напарник.       — Вот это и напрягает, — буркнул сын Грозы, понимая, что Гнев так-то тоже не из числа любителей пренебрегать обедом. — Пойду узнаю.       — Он только тебя вызывает? — уточнил Кошмар. Вот ведь липучка, простите боги…       — Только меня, — подтвердил старший самец, поворачиваясь и направляясь к лифту. Младший подозрительно нахмурился, постоял еще пару секунд, глядя ему вслед, а затем скрылся в отсеке приема пищи. Потому что служба службой, а кормежка по расписанию.       — Какие будут распоряжения, Вожак? — войдя в командный отсек, Сумрак предстал перед рассерженным лидером. Дым и Резкий при его появлении поспешно выскочили вон. Судя по всему, разговор намечался серьезный… Только что за повод?       — Вот не знай я, кто твой батька, так не переставал бы удивляться, откуда в тебе столько сюрпризов! — рыкнул Гнев, угрожающе поднимаясь из кресла.       — В чем я виноват, мой Вожак? — не моргнув глазом, отозвался сын Грозы.       — Эх… — внезапно смягчаясь и знаком требуя подойти, вздохнул предводитель клана. — Ты-то, строго говоря, ни в чем. Но как реагировать, я все равно понятия не имею. Ты в курсе, что сорвал Встречу Советов?       Тут уже воин не нашел что ответить. Потому что не знал что думать. Где он и где Встреча Советов?.. И какое он вообще мог иметь к подобному событию отношение? Раз в несколько лет — в зависимости от политической обстановки — Совет Старейшин принимал у себя Матриархов со всех четырех планет, чтобы сообща решить некоторые вопросы, и, по сути, это был единственный момент тесного общения «двух полюсов» яутжеского общества, не считая Сезона Любви.       — Полюбуйся-ка! — воскликнул Вожак, включая какую-то запись и отодвигаясь, чтобы Сумрак мог как следует рассмотреть то, что творится на мониторе. — Узнаешь участников?       Сын Грозы, замирая от волнения, вгляделся в появившееся изображение. И заснятое оказалось ничем иным, как моментом постыдной бабской драки… Не поединка, не соревнования, а неуклюжей потасовки с укусами, противным верещанием и тасканием за гриву. И что хуже всего, участниц Сумрак действительно прекрасно узнал. Первая, очень рослая и пестрящая изысканным узором, являлась Великой Матерью Желанной — ее молодой охотник прежде видел лишь на экране, но запомнил отлично, можно сказать, на всю оставшуюся жизнь. Вторую, ростом немного уступающую, но более массивную, с кожей, отливающей золотом, он бы вообще никогда и ни с кем не спутал — это была его дорогая матушка Загадка. Ну, а третьей… Третьей — серой, клыкастой, крепкого телосложения — оказалась его властная Госпожа, Глава гарема Прорва.       Сумрак в полном шоке отвесил мандибулы и погрузил руку в гриву, ухватив себя за корни затылочных отростков. Картина была мало того что отвратная, так еще и совершенно необъяснимая. И за кого из самок в первую очередь переживать, воин тоже не знал. К счастью, прежде, чем он успел окончательно разнервничаться, катающихся по полу и отчаянно брыкающихся баб разняли. На первый взгляд, никто из них сильно не пострадал…       — Что это, черт возьми… — пробормотал Сумрак и, умолкнув на полуслове, повернулся к Вожаку.       — Это я тебя спросить хотел, — возразил Гнев, испытующе поглядывая на подчиненного. — Я только знаю, что причиной драки стал ты.       — Я ничего не понимаю! — тряхнув головой, самец беспомощно уставился на командира.       — Очевидно, всплыла история с твоим ложным обвинением, — предположил Гнев. Вновь поднявшись с кресла, он прошелся туда-сюда по рубке. И от этого хождения у Сумрака немедленно создавалось такое впечатление, что Великого еще что-то тревожит, помимо причастности воина из его клана к столь гадкой истории.       — Я никого не подговаривал и не настраивал, клянусь! — сын Грозы сделал неловкую попытку приблизиться к Вожаку, ощущая, как от нехорошей догадки начинает свербеть когда-то жестоко исполосованная спина.       — Стой, где стоишь! — неожиданно вспыхнул Гнев, подавив рвущееся из глотки рычание, и сразу же добавив чуть спокойнее: — Я знаю… Знаю. Так… Стало быть, Глава женского Совета из поселения близ Сонного вулкана Серых Чертогов, что предъявила тогда доказательства, теперь твоя супруга?       — Теперь? — не понял сын Грозы, но тут же догадался, в чем дело. Пожалуй, не стоило Вожака поправлять. Очевидно, он посчитал, что Сумрак и Прорва познакомились уже после инцидента. Пусть и дальше считает — меньше будет сомнений.       — Ишь, на кого замахнулся, мальчишка… — оскалился тем временем Гнев. — И как она только согласие тебе дала… Или «Островом» впечатлилась?       — Впечатлилась, — преувеличенно виновато опустив голову, вздохнул младший самец.       — А ты ей еще и статус Главы гарема пожаловал? — по-прежнему неодобрительно, уточнил Вожак.       — Да…       — Вот… Вот сразу видно, чей отпрыск! — Гнев вдруг стремительно подошел к Сумраку и треснул его в грудь кулаком так, что у того на миг сперло дыхание. Пошатнувшись, молодой охотник все еще непонимающе поднял на лидера взгляд. Вожак, как ни странно, уже не хмурился, а… Ухмылялся!       — Экий мастак — такую бабу отхватил! Скажу тебе честно, малец: ты ведь ее у меня из-под носа увел! Я по чистой случайности к ней не смог выбраться, два Сезона планировал счастье попытать, и тут, значит, узнаю…       — Теперь ты хочешь сразиться со мной за эту самку, Великий? — тут сын Грозы неприятно ощутил, как внутри похолодело. В ритуальной схватке против Гнева у него бы не было никаких шансов. Но Великий лишь насмешливо застрекотал.       — Хотел бы, но не стану. Глава моего гарема скорее убьет чужачку, чем отдаст ей свой статус, а твоя супруга скорее умрет, чем пойдет на понижение, пусть и к Вожаку. Но имей в виду, юнец, будь на твоем месте другой малолетка, я отбил бы эту самку с единственной целью: проучить, чтобы не зарывался раньше времени. Тем не менее, помня о дружбе с твоим отцом, я не стану претендовать на то, чему и так не быть моим. А слова мои прими к сведению. Ранг Высшего ты еще не оправдал.       — Я буду стараться, мой Вожак, — с почтением склонился Сумрак, внутренне теперь еще больше недоумевая, к чему был весь этот спектакль. — Я могу вернуться к тренировкам?       — Ага, сейчас! — фыркнул Гнев. — Ты думаешь, я тебя позвал только затем, чтобы высказать свои претензии? Я не настолько мелочен, юнец. В сообщении, содержавшем виденную тобой запись, поступил запрос именно на тебя как на супруга Главы Совета. После инцидента все участницы находятся под арестом, тебе велено забрать свою жену и сопроводить обратно в гарем, проследив, чтобы она больше ни на кого не напала по дороге. И я не могу тебя не отпустить. Так что живо отправляйся в Центральный, решай свои семейные проблемы, и, чтобы через четверо суток снова был в клане!       — Будет сделано! — рявкнул сын Грозы, немедленно покидая рубку.       «Знал бы ты, почтенный Гнев, какие шутки Прорва любит с самцами шутить — не облизывался бы на нее так», — сказал он при этом про себя.       А Гнев, оставшийся в командном отсеке, тоскливо поглядел на стоп-кадр заключительной сцены с дракой и подумал, как же жаль, что эта великолепная самка досталась мальку. Достойному и сильному, но мальку. На самом деле Вожак сказал сейчас не совсем чистую правду. Про статус все понятно, и про дружбу с Грозой тоже, но… Он бы все равно попытался эту дивную особу у Сумрака увести, если бы не его возлюбленная Оборона — нынешняя Глава гарема. Она также присутствовала на Встрече и была одной из тех, кто пытался разнять дерущихся. Так вот та самая серая бестия едва не свернула ей челюсть, отбиваясь и силясь достать до соперниц. После этого Гневу стало окончательно ясно: вместе эти самки уже точно не уживутся…       — Ты что такой злющий? — Кошмарик опять полез к нему, когда вот совсем не стоило, и едва не схлопотал. Сумрака он перехватил на пути к ангару.       — Это мое личное дело, — зашипел сын Грозы, резко разворачиваясь на ходу и демонстрируя оскаленные жвала, чтобы дать напарнику понять: ходить за ним сейчас не следует.       — Что Вожак-то сказал? — начисто проигнорировав угрозу, осведомился сын Броска.       — Это касается только меня.       — И куда ты теперь так несешься?       — Я улетаю. Через четверо суток вернусь, — они уже были почти у самого челнока.       — Он тебе какое-то задание дал? — не унимался любопытный Кошмар.       — Нет.       — Тогда что? — Сумрак на борт не приглашал, но кровный брат забрался следом, не дожидаясь разрешения. Воистину, если сын Броска горел желанием помочь, то отвязаться от него не было никакой возможности.       — Семейные обстоятельства, — сдаваясь, бросил старший самец и уселся за штурвал.       — Ну, хоть, все живы-то?       — Да.       — Тогда что случилось? — по-видимому, это могло продолжаться бесконечно. Кошмарик отлично умел брать измором, выводя в конце концов на откровенность — что называется, лишь бы отстал и успокоился.       — Да ничего особенного! — в сердцах воскликнул сын Грозы. — Все прекрасно! Всего лишь мать любимой жены второй год мечтает меня со свету сжить, моя собственная мать позорит меня на глазах у всего Совета, а Глава моего гарема позорит вообще всю нашу семью. Но это же такие мелочи!       — Так от баб, как всегда, одни сплошные неприятности — сколько тебе можно повторять? — резко теряя интерес, хмыкнул Кошмар.