Адам и Ева на максималках

Лучи полуденного солнца приятно грели ОНО сквозь толщу воды. Пища, весело крича, веселилась рядом. Дети. Никто бы не смог упрекнуть ОНО в любви к детям, оно их обожало. Но время кормиться еще не пришло. Позже. Может быть, когда сядет солнце, один из тех, кто так весело кричит сейчас, будет кричать от ужаса. Редко кто из них молил о пощаде, обычно они все понимали сразу. Крики и веселье все приближались. Но ОНО не хотелось покидать место. До тех пор, пока в его сторону не начали показывать руками. Заметили. Не должны были, но заметили. Страх, тонкой струйкой начал заливаться в сознание. ОНО, пыталось скрыться, но не могло пошевелиться. А руки уже тянулись к нему. И тут ОНО поняла, что очень маленькая, а они огромны. Они были вместе, и они были огромны. ОНО не могло сменить форму, оставаясь крохотным клубком страха и злобы в детских руках. К утру сон Робби стал беспокойным. Она постоянно меняла положение тела, шумно дышала, сильно вспотела. Ресницы Робби тревожно трепетали, словно она пыталась проснуться и не могла. Аккуратные кулачки с силой сжали простыню, скомкали ее. Скомкали так сильно, что побелели костяшки пальцев. В конце концов она закричала — отчаянно, словно крик этот возвещал о её безвременно обрывающейся жизни, полный ужаса и отвращения к чему-то видимому лишь ей. Открыв глаза парень недовольно сморщился и протерев глаза огляделся. Рядом с ним лежала она… Такая тихая, мирная, красивая и милая. Оно, что пожирала миры и вселенные, сейчас спокойно лежала рядом с Матуриным, изредка что-то бормоча. Но чем дольше парень наблюдал за девушкой, тем больше она разговаривала во сне. Оно начала скулить и вертеться из стороны в сторону, будто бы пытаясь отбиться от невидимого врага. Матурин начал будить рыжую, гладить по голове и что-то ласково нашёптывать, но это не помогало. Наконец, Девушка открыла глаза и отскочила на другую сторону кровати, всё ещё отбиваясь от «врагов». Первое же, что хотела сделать Робби открыв глаза и увидев перед собой ненавистную физиономию — ударить его, искусать ненавистное лицо, вырвать его счастливые добрые глаза, раздавить их и запихать ему в глотку. Но ей пришлось смириться с неприятным фактом, который обычно её радовал — люди слабаки. Да, это было удобно ей, когда она их убивала. Но очень мешало сейчас, когда ее форма была слабее, чем ожидалось. Чем должна была быть. (Проклятый Черепаха!) — Иди к черту! Отвали! — огрызнулась Робби, стараясь держать дистанцию между собой и Матуриным, — насильник хренов! — Тебе кошмар приснился? — парень проигнорировал требования Робби и придвинулся к ней. — Ты мой кошмар! Ты и твой драгоценные детишки, — буквально выплюнула Робби, с такой злобой, что любой смертный, находись он рядом, предпочел бы умереть, чем услышать это снова. — Ну, хоть тут я отличился. — с усмешкой сказал парень и обнял девушку. — Что тебе снилось? Ты скулила во сне… — Не трогай меня! Не прикасайся! — однако вырываться не стала. Не было сил. ОНО хотелось сейчас лишь одного — чтобы оставили в покое. — «Но, как этого добиться? Этот придурок, со своей телячьей нежностью, никогда не сделает так, как надо. Если дать ему то, что он хочет…», — размышляло ОНО, — «…быть может он отстанет». — Да, мне приснился кошмар. Доволен? — смягчилась Робби. В отличии от Матурина, лгать она умела прекрасно. И не сомневалась, что он поведется на ее смирение. Потому что ОНО признало факт, что сейчас Матурина ему не одолеть и придется играть по его правилам. Какое-то время. ОНО признало, вынуждено было признать, что эту партию проиграло. Парень тяжело вздохнул и немного отстранился от девушки, но не отпустил. — Я тебе противен? Чем? — он явно не понимал, за что ОНО так его ненавидит. — Что я тебе сделал? Я ведь хочу, как лучше… — Чтобы ты понимал… — фыркнула Робби, усевшись по-турецки. — Знаешь, как люди говорят? Благими намерениями вымощена дорога в Ад. — Чтоб ты понимала… Для меня ад начался с самого рождения. И масло в огонь подливает твоё существование. Гэрри опустил голову и закрыл глаза, в надежде вспомнить хотя бы один счастливый случай из своей жизни. — Твоя жизнь намного ярче и интереснее, чем моя… Я тебе даже завидую. — Ад? Ты все время дрых. Я была уверена, что ты дохлый, пока ты не вылез из своей скорлупы. Только не говори, что спал от скуки. Нет, Матурин, ты серьезно? Ты завидуешь? — Серьёзно. — парень с восхищением посмотрел на Оно — я бы лучше выбрал смерть и чувства взамен вечности и долгой жизни, если бы мог… Матурин действительно завидовал Оно. Завидовал её свободе и независимости, мечтая о подобном. — Как же тебе не повезло, сладенький, — насмешливо пропела Робби, — Вот у меня и вечность и чувства. И ты завидуешь до позеленения, да? Скажи мне, Матурин, ты поэтому так носишься с этими детишками? Потому что их жизни яркие и полные эмоций? Да-а-а-а, мне тоже это нравится, — улыбка Робби стала хищной. — Не только из-за этого. — Матурин сел на край кровати и потёр шею. — Ты меня всего изувечила вчера. Как мне теперь работать с болью в спине и шее? — Я тебя изувечила? — рассмеялась Робби, — а я думала, ты врать не умеешь, — состроила она. ОНО было приятно сознавать, что Матурину тоже досталось, что он страдает. Такое, сладкое страдание. ОНО вспомнила вкус его крови, вкус его чувств. Подумало о том, что не плохо бы выжать из него все, до капли. — Но тебе нравилось это, верно? Не вини меня в своей глупости, Матурин. И надейся, что я сжалюсь и сделаю тебе массаж, разомну твою несчастную спину. «Потому что я очень хочу переломать твои кости. Но сейчас не время». — О-о-о! Я тебя раскрепостил до массажа? — Гэрри начал неторопливо одеваться. — А тебе? Тебе понравились новые чувства? Одевшись, парень сел рядом с девушкой и ласково погладил её по щеке. — И не говори мне, что нет. Хоть лгать ты мастерица, но твои вчерашние стоны выдали тебя. Да и моя спина тому подтверждение. — Иди нахрен, — беззлобно огрызнулась Робби. Ей действительно понравилось то, что случилось вчера. Злило то что не она была главной, не контролировала ситуацию. Злили ограничения, которыми спутал ее Черепаха. Или, ОНО осенила догадка, вот вам и ещё одна истина — Другой через него. И голод. Он сводил с ума. Но, пусть думают, что она танцует под их музыку. Она им станцует так, что они крепко пожалеют, что связались с ней. Что посягнули на ее волю и её охотничьи угодья. Парень усмехнулся и нежно поцеловал рыжую в щеку. — Не рычи. Матурин любовался Оно. Любовался её красотой и беспомощностью, которая снова начала сводить с ума. Гэрри придвинулся ближе и продолжил поцелуй, но уже более требовательно. Взяв лица Матурина в свои ладони, перехватив инициативу, Робби заглянула в его глаза, вызывающие скрестив взгляды и впилась в губы парня жадным поцелуем, показывая ему — поцелуй в щечку для романтичных детей, она куда более требовательна. Робби словно хотела выпить парня через рот, ненасытная, нетерпеливая, жаждущая. А затем она резко отстранилась. ОНО хотело подразнить Черепаху, но ей нравилось это самой. И он не должен был это узнать. — Оставь меня Матурин. Я хочу спать. Желательно лет тридцать. Просто отвали, ладно? — Сначала целует меня, а потом морозит. — парень состроил обиженную моську и отвернулся от девушки. — Ты и правда сущее зло. — Кто из нас двоих еще зло, — проворчала Робби, пряча клокочущую глубоко внутри злость. — Ты не даешь мне питаться. Держишь голодной. Но тебе этого мало. Ты держишь меня в одном доме с детьми! Заставляешь улыбаться им, играть с ними, когда я истекаю слюной от голода, глядя на них. Так кто кого морозит, Матурин? Кто кого дразнит? Это жестоко, друг мой. Более жестоко, чем могла бы сделать я. — Тебе это полезно. За то время, что ты находишься на земле, ты малость набрала… Гэрри осекся. Хоть они и не люди, но ОНО же девочка… — Точнее, я хотел сказать, что… Ну ты… Ам… — парень быстро встал с кровати и наспех одев пиджак выбежал из комнаты. — Пойду-ка я… — Беги, беги, к своим любимым детишкам, они без тебя даже задницы не подотрут, — крикнула в след Робби. Любуйся ими, пока они живы, думало ОНО, ибо живыми тебе их видеть не долго. ОНО было занято мыслями о пище, о трапезе, что ожидала так скоро. — Жра-а-а-а-ать! — кричала Катя, ставя тарелки на стол. — Кто последний, тот моет посуду! Дети разом сбежались на зов, толкая и кусая друг друга, наподобие маленький голодных щенков. Никто не хочет мыть посуду, а надо. — И побеждает… Снежка! — Нет! Я не последняя! — заныла девочка. — Всем доброго утра. — поприветствовал детей Гэрри. — Ребята, вы сегодня отдыхаете, так как мне нужно уехать в офис. — Надолго? — До вечера, максимум. Вы останетесь с Робби. — с неприкрытой тревогой заявил парень, одевая обувь. — А мы сегодня и так хотели пойти на реку! — Крикнул Костя уходящему Гэрри. — А кто идёт? — Я не пойду, мне в падлу. — Катя улеглась на диван и включила телевизор. — Я тоже не смогу… У меня… Ну, в общем… — замялась Юля. — Понятно, красный день календаря. Остальные? — Мы идём! — радостно закричали Ксюша и Арха. — Я посуду помою и догоню вас. — Снежана глубоко вздохнула и обречённо начала перемывать всю посуду. — Идите без меня. Ребята быстро поели, собрали свои рюкзаки и поспешно удалились. В доме остались только Катя, Юля и Снежана. И очень голодное зло, уже наколдовавшее пару безумных и ужасных вещей. Если и мог выпасть благоприятный момент, то это он и был. Матурин, в очередной раз, показал какой он идиот. Оставил её наедине со своими драгоценными детишками. Рассчитывал, что с шестерыми ей не справиться? Но мироздание не на твоей стороне, Матурин. Ты же забыл предупредить своих любимчиков, что твоя подружка опасна. Забыл. Или не стал. Они разделились, а значит стали слабее перед ОНО. И эта глупая беспечность будет им стоить жизни. ОНО убьет их одного за другим, а потом Матурин уже ничего не сможет сделать. Сам того не зная, сам дал ей силы той ночью. Мало, но этого хватит, чтобы убить троих. Все дети разошлись по разным комнатам. Разве это не замечательно? Первой жертвой внимания ОНО стала Юля. Девочка сидела в своей комнате и с интересом перечитывала книгу Стивена Кинга. Хоть сюжет и идея всей книги была захватывающей и интригующей, Юлю пугали «забавы» ОНО. С каждой новой страницей глаза девочки то округлялись, то закрывались от переполняемых эмоций. — Ужас… Не дай возможность мне встретить или увидеть подобное… Где-то на середине книги Юлю окутал страх и прошиб пот от прочитанного, но внезапно свет солнца за окном окрасился в красный, обои на стенах стали лопаться и истекать кровью. Из многочисленных разрывов выползали разнообразные, отвратительного вида насекомые, разбегающиеся по стенам и потолку. Тишина вокруг девочки стала густой и липкой, забивающей уши. Потолок, как будто стал ниже, а стены чуть ближе. Все, вокруг, окрасилось алым светом — по оконным стеклам стекали потоки свежей крови. Девочка встряхнула головой, не веря своим глазам, но это не прекратилось. — Что… а… — Юля была в панике. Страх застрял комом в горле, не давая сказать и слова. (Не каждый же день по окнам хлещет кровь и насекомые размером с ногу Йети) — Р…ребят… Ребята! РЕБЯТА! — Она смогла перебороть свой ужас и позвать девочек, но никто не отозвался. — Р…ребят… Ребята! РЕБЯТА! — послышался насмешливый, передразнивающий ее голос, точь-в-точь копирующий все интонации. — Нет здесь твоих друзей. Только ты и я, — голос был знаком, очень знаком. В комнате, вместе с Юлей была мать Юли. Все те же пришитые пуговицы глаза, непомерно длинные руки, напоминающие паучьи лапы, со столь же длинными пальцами, оканчивающимися длинными ногтями. Она улыбалась и смеялась, но веселье это, таило в себе угрозу. Пластиковые лаза существа, казались пустыми и безжизненными, но за ними таилась голодная нечеловеческая злоба, тварь буквально пожирала девочку взглядом. — Пора летать, — радостно сообщила она. — Робби?! Где ты?! Что происходит?! — Я здесь, моя дорогая, и сейчас мы будем играть. Ты же хотела поиграть со мной? Ты и твои подружки? Так настаивали… и я поиграю с вами, по моим правилам. Обещаю, это будет самая, запоминающаяся игра в твоей жизни. Такой короткой…. Так печально, правда? ОНО расхохоталось, наполняя комнату расползающимся смехом. Сейчас двое из троих детей были обезврежены. Пока ОНО отправляло Юлю в мир беспросветного кошмара, Снежку мучили ужасающие иллюзии, на которых она должна была быть полностью сосредоточена. И когда ОНО придет за ней, ее плоть уже будет пропитана восхитительным терпким страхом. — Кто ты? Где Робби? Нет, не подходи ко мне! — А если подойду? Что ты сделаешь, если подойду? А я сделаю это, — промурлыкало ОНО, подходя все ближе, не торопясь, наслаждаясь своим триумфом и предвкушая убийство. — Скоро в этой комнате прольется кровь. Настоящая кровь. Твоя кровь, — улыбнулось чудовище. И голос его был до боли знаком. — Робби нет и никогда не было. Разве ты этого еще не поняла? Она лишь маска и больше не требуется. Разве ты невнимательно читала книгу? — Ч…Что? Ты...... нет. Тебя нет, ты просто выдумка! Уйди! — Юля попыталась выбежать из комнаты, но монстр схватил ее. — Да, я выдумка. Каждая моя форма — плод вашего воображения. И я реальна. Почувствуй это! ОНО схватило ее и швырнуло о стену. И это не было похоже на игру. Во всяком случае для Юли. Удар, на какое-то мгновение выбил дух из её тела. Юля могла лишь лежать и хватать ртом воздух и лишь спустя, секунды, (вечность) наконец-то вдохнуть. Вновь почувствовать свое тело. По ноге струилось тепло — падая, Юля задела угол стола и получила глубокое рассечение. Кровь сбегала по ноге алым потоком и уже успела образовать на полу лужицу. ОНО, тем временем, готовилось атаковать снова. Подходя все ближе к своей жертве, Оно хищно улыбалась, злорадно усмехалась над каждой неудачной попыткой девочки встать на ноги. Юля уже потеряла надежду на спасение, но вдруг монстр остановился в метре от нее и повернулся в сторону двери. — Что? Как? — ОНО, на мгновение отвернулось от жертвы, чем та моментально воспользовалась и быстро выбежала в коридор, в шоке, еще не чувствуя боли. Боль пришла потом. В бреду страха Юля пыталась убежать от ОНО, но, но раненая нога сильно ее тормозила. Снежана была в своей комнате, наспех собирая рюкзак для купания на речке. — «Быстрее, Быстрее! Время уже до хрена и больше прошло!» — подгоняла себя девочка, не замечая ничего вокруг. Внезапно дверь с треском открылась, едва не слетев с петель. Снежка отскочила в сторону и уставилась на «незваного гостя». На пороге, криво усмехаясь, стоял канадец. — Ну привет, — голос его казался сальным и липким, — мы так с тобой и не закончили, верно? Я не люблю незавершенные дела. С этими словами, канадец резко шагнул вперед. Ему не составило труда схватить Снежку, больно вжимая ее в стену, обдавая, ее лицо тяжелыми запахом перегара и дешевого табачного дыма. — Сейчас я тебя трахну, а потом убью, — весело сообщил канадец, — но сначала я, вырежу твои глазки, — чтобы девочка не могла закричать, парень зажимал ей рот. Лишь на секунду он отпустил свою хватку, чтобы затолкать своей жертве в рот какую-то тряпку, оказавшуюся купальником. После чего парень развернул Снежку к себе спиной, удерживая ее руки сзади. Ударил под колено, заставляя опуститься на пол, канадец связал ей руки, после чего, совершенно беспомощную, вновь повернул лицом к себе. — А теперь мы будем веселиться. Вернее, я буду веселиться. Не так долго, как хотелось бы, время дорого, но ты получишь незабываемый букет ощущений, поверь мне, — неприятно рассмеялся парень, беря со стола какой-то предмет. Маникюрные ножницы. Солнце играло бликами на их стальной поверхности. Садистская улыбка игроков на губах канадца, когда он приблизил острия ножниц к лицу девочки. — Правый или левый? Связанная, она могла биться, сколько угодно под тяжестью его тела, он сидел на ней, словно наездник, прижимая к полу. Свободной рукой развел веки правого глаза, пару секунд смакуя, в последний раз отраженный в нем ужас, резко вонзил ножницы в глазное яблоко. Он явно наслаждался тем, как его жертва забилась под ним от нестерпимой боли, как она бессильно мычала, лишенная возможности выразить страдания криком. Вытащив ножницы, парень любовался, деянием рук своих. Глаз помутнел и опал. Крови почти не было, рану заполнила прозрачная вязкая жидкость. Ее то и начал высасывать канадец, приложившись губами к глазу. — А теперь второй глазик, — расхохотался он, покончив с делом. А потом… потом я, вырежу твой болтливый язык и съем его на твоих глазах. Ах, прости… ты же уже не сможешь этого увидеть, — издевательски смеялся он, протыкая второй глаз. Боль вновь пронзила голову девочки вновь, раздвоившись, сконцентрированная в том месте, где только что был глаз и разливающаяся по всей голове. Она заполнила всю реальность, кроме безумного издевательского смеха мучителя, забрала свет, краски и надежды. Теперь снежка могла лишь чувствовать, как он режет на ней одежду, больно ранит кожу и теплые струйки в тех местах, где нож канадца вкусил ее крови. Она могла чувствовать, как он слизывает ее кровь. Ощущать его горячее, уже обнаженное тело и твердый, возбужденный член, готовый грубо ворваться в её лоно. И страх, переплетающийся с болью, был настолько силен, что Снежка преодолела власть иллюзий, терзающей ее тело по-настоящему для нее. Она закричала, со всем отчаянием столь жестоко обрывающейся жизни и болью, наполняющей ее сознание, рисующей ужасающие картины, которые, быть может, ожидали ее в реальности, когда ОНО доберется до своей перепуганной жертвы, когда ОНО придет за ней лично, чтобы, вкусить ее плоть, пропитанную восхитительным страхом. В это же время Катя расслабленно лежала на полу, слушая любимые песни и затягиваясь последним косячком, бережно перепрятанным от брата. Солнце, что заглядывало в окно комнаты, грело девушку, заставляя тело расслабиться, а разум погрузиться в сладкий сон. Но идиллию тишины и покоя нарушил пронзительный крик девочек, доносившийся эхом по всему дому. Катя сняла один наушник и прислушалась. — ПОМОГИТЕ! КТО-НИБУДЬ! ПОЖАЛУЙСТА! ПОМОГИТЕ! — доносилось из-за стен. Катя вскочила на ноги и попыталась выйти из своей комнаты, но ручка двери внезапно раскалилась до красна и сильно обожгла руку девушки. — Ай, блять! Какого хуя?! — Катя со всей дури ударила ногой в дверь, и та прогнулась. — Ладно, не выйду, так вышибу! Девушка с новой силой начала выбивать дверь ногами. Раз за разом дверь прогибалась все больше и наконец, слетев с петель, она выпустила Катю. — Какого… Меня конечно кроет после косяков, но не настолько же! Выйдя в коридор, девушка увидела капли крови на полу, ведущие вниз по лестнице. Она хотела проследовать за ними, но крик Снежаны заставил передумать ее и забежать к девочке. Не тратя время на долгие раздумья, время работало не на пользу задуманным планам, ОНО быстро последовало за своей жертвой. В конце концов ОНО убьет всех вместе. Пусть видят это, пусть смотрят друг на друга, пока умирают. Так даже веселее. Юля бежала по коридору, изредка оглядываясь и зовя на помощь. Но в какой-то момент девочка не удержалась на ногах и упала с лестницы, кубарем покатившись вниз. Долетев до входной двери, и без того раненая Юля сломала ногу. Треск косточки раздался громким эхом в ушах девочки, но даже это её не остановило. Она продолжала ползти прочь от нарочито неторопливо приближающегося монстра. Добравшись до кухни Юля спряталась за кухонную утварь, молясь, чтобы монстр её не заметил, не нашел и прошел мимо. Все стихло. Юля могла бы себе позволить облегченно выдохнуть, если бы не разливающаяся пульсирующая боль в сломанной ноге. Но она была дива, разве это не главное? Ногу можно вылечить, отнятую жизнь не вернуть. Юля могла считать, что легко отделалась и тихо поджидать помощи от друзей. Тихий шорох нарушил тишину. Мыши? Если так, то очень большие мыши. И Юля могла бы сто раз пожалеть о том, что решилась посмотреть на источник звуков. Из-под шкафа змеилась ее мать. Она, словно постепенно разворачивалась, набирала объем, ее ищущий взгляд ощупывал пространство. Разум Юли буквально визжал от этого зрелища, но отвернуться, оторвать взгляд, было просто невозможно. Наконец существо поднялось на ноги и уставилось на Юлю. Лицо твари прорезала широкая улыбка, полная острых зубов иголок. — Пора летать, — произнесла тварь, резко бросаясь вперед, все тем же знакомым голосом «Робби», — столь знакомую Юле фразу, — Вы все будете летать! Кухонная утварь, служившая сомнительным укрытием, полетела в стороны, под стремительным натиском ОНО, когда сильные безжалостные руки больно сжали плечи девочки, в нос ударил запах старой пыльной материи. Её глаза встретились с глазами ОНО, уже не пуговицами — желтыми глазами, наполненными лишь голодом и желанием убивать, убивать, УБИВАТЬ. — Снежка! — Катя забежала в комнату, пытаясь взглядом найти девочку. Заглянув под кровать, Катя увидела перепуганную Снежану, которая лежала клубочком и что-то бормотала себе под нос. В попытках вытащить и привести в чувство девочку, Катя получила несколько ударов ногами в грудь, но всё-таки смогла достать Снежку. — Нет! Нет! Отстань! Уйди! — кричала девочка, пытаясь вырваться. — Снежка! Блять, алё! Очнись! — Катя ударила её пару раз по лицу, — Да успокойся ты! Что случилось?! Снежана открыла глаза и ошарашенно уставилась на девушку. — Катя… Я вижу…? — Ну, а схуяли тебе не видеть? Чё ты орала? Ебать, ты че наделала?! Снежана осмотрела себя. Руки и ноги были в маленьких порезах и синяках, одежда была изрезана и порвана. — Ты чё блять, с собаками дралась? — Я… На меня напал… Он… — еле выговорила девочка. — Этот парень… Он… — Какой парень? Кто напал? Что блять стряслось?! Катя хотела было уже вызвать скорую, но её отвлёк крик с кухни. Не раздумывая обе девочки побежали на крик подруги, но что они увидели, повергло их в шок. ОНО резко развернулось в сторону незваных гостей. В девочек уставились злобные насмешливые глаза, с губ монстра блестящей сбегала на пол слюна. Юля была серьезно травмирована и беспомощна. Снежка и Катя представляли слабую угрозу, и ОНО приняло решение убить сначала Юлю, покончить с ней. Потом покончить с оставшимися, двумя. Смерть подруги, прямо на их глазах, ослабит волю чрезмерно любопытных детишек. А потом можно будет поесть… насытиться наконец. Как же долго она ждала этого. А запах девочки, что ОНО подмяло под себя, был восхитительным. И вновь ОНО развернулось к Юле, разевая непомерно огромную зубастую пасть, намереваясь убить её быстро, раньше, чем другие две успеют помешать. Попытка не пытка, времени на размышления не было и Катя схватила первое, что попалось под руку — старый дубовый стул. Страх за подругу придал ей сил, а может и еще какая «сила», позволил Кате с силой швырнуть стул в существо и не промахнуться. Злобно зарычав, ОНО вновь, молниеносно развернулось в сторону тех, кто посмел перечить воле ОНО и вмешаться в ее планы. Нет, эти детки не просто умрут, прежде, они познают такую боль, что будут молить о том, чтобы ОНО их убило. Ощерив зубастую пасть, выпустив острые когти на руках, ОНО молча бросилось на девочек, стоявших у входа. Но разорвать этих нахалок в клочья и наконец насладиться сладкой победой, помешал мальчишка. Внезапно появившаяся Костя ударил Оно неведомо откуда взявшейся железной трубой и монстр упал. — Господи, что это?! Это какая-то херня?! — кричал парень в панике. — Костян? Вы?.. Юля! — все дети разом подбежали к раненой девочке и начали успокаивать её и останавливать кровотечение. Катя побежала к тумбе, ища хоть какую-то аптечку. Но, внезапно, по всему дому пронесся злобный рык. Монстр вновь встал на ноги и начал приближаться к детям. — Робби! Не надо! — закричала Юля. — Робби! — Робби? — Катя была за спиной монстра. — «Это наша Робби?» Воспользовавшись моментом, Катя схватила Оно за одежду и оттолкнула в сторону, оказавшись между монстром и детьми. — Это ваша Робби, — издевательски хохотнуло чудовище, — вы хотели поиграть со мной, детки. Скажите, всем нравится эта игра? Вам весело? Потому что мне очень весело. А сейчас будет еще веселее! ОНО говорило это, глядя в глаза Кати, голосом полным злой насмешки. Сейчас Катя была первой целью ОНО, потому что с ее страхом было что-то не так. Будь ОНО в полной силе, у детей, не было бы не единого шанса продержаться живыми с ОНО в одной комнате хотя бы несколько минут. Но сейчас ОНО боялось. Эти детки попытались дать отпор. И несли в себе угрозу, пусть и слабую, но она была. Потому ОНО хотело покончить с ними, как можно быстрее. Атака ОНО была молниеносной. Её форма вернулась к форме Робби, почти такой, какой дети её знали. За исключением глаз, желтых, как у кошки, с искринкой — мертвых огней, которыми ОНО смотрело на этот мир, на детей, которых собиралось разорвать на куски. И зубов. Множество острых длинных зубов. Робби буквально отшвырнула Катю к стене, подминая ее под себя. Её зубы глубоко вонзились в руку, которой девочка инстинктивно пыталась защититься, выставив ее вперед. КРОВЬ! Вкус крови! Вкус плоти! НАКОНЕЦ-ТО! Так долго она смотрела на них, истекая слюной. Так долго ждала этого момента, которым теперь упивалась. Взгляды ОНО и Кати встретились. И ОНО не видело того, что хотело увидеть. Не видело предсмертного ужаса в её глазах, затравленности и безысходности, тоски по уходящей, жизни, что были в глазах жертв ОНО в их последние мгновения. Глаза Кати выражали, как сказала бы она сама — ну нихера себе! ОНО чувствовало выброс адреналина в кровь девочки, чувствовало естественный инстинктивный испуг, тот который сопровождает любые угрозы и готовит организм к реакции. Но не страх. Страха, но было. Для ОНО это было, что палка в зубы. Нет, страх, развивается, не был ключевым фактором для убийства, но был важен и не только как вкусовая, составляющая будущей пищи. Страх ослаблял жертву и наполнял ОНО силой, которой сейчас практически не было. Это значило, что девочка может дать отпор, что ОНО совершенно не нравилось. Пугало. Ослабляя еще больше. Выброс адреналина дал о себе знать. Катя схватила свободной рукой горло Оно и ударив монстра ногой в живот, упала на Робби. — «Так это ОНО или Робби?!» — думала девушка, борясь с монстром. Ее рука все еще была в железной хватке острых как бритва зубов, но это не помешало Кате рассмотреть монстра. — «Ох и погубит меня излишняя доброта и симпатия к подобным тварям!» — С этими мыслями девушка придавила Оно своим телом и сильнее вжала окровавленную руку в пасть монстра. — Народ! Хули стоите?! Держите ее! Подобного отпора ОНО не ожидало. Страх сковывал сознание жертвы, делал её мышцы и разум ватными. Никто и никогда не оспаривал волю ОНО, кроме единственного раза. — «Неудачники» — подумала ОНО и страх накатил старой гнилой волной. Это позволило Кате, на короткое время, лишь на мгновение, получить преимущество. Робби, выпустив руку из зубов, отшвырнула девочку в сторону, развернувшись к другим детям. Готовая оказать им самый радушный (нет) прием. Разумеется, первым её попытался атаковать мальчишка — это так по-человечески. — Строишь из себя героя? — прорычала Робби парню в лицо, схватив его за горло, — до чего же глупо. Вы все умрете! Все! Я убью вас одного за другим. Хочешь посмотреть на это? Умереть последним? Но другие, не смотря на сковывающий их ужас, бросились на защиту друга, заставив ОНО отбросить мальчишку в сторону, относительно целым. Неудачники. Даже если ОНО нападало на группу детей, то всегда с легкостью расправлялось с ними. Другие слишком боялись, чтобы вмешаться. Только неудачники посмели дать отпор. Были вместе, поддерживая друг друга. И эти дети. Почему бы им не умереть, как всем? Какая сила заставляет их идти вопреки инстинктам и страху? Они были командой. ОНО полагало, что все дело в ее долгом голоде. И ограничении сил. Проклятый Матурин! Не хотелось верить, что эти дети обладают той же Силой, что те дети. Робби бросилась в атаку, с яростью, под которой скрывался страх, больше зверь, чем человек. Раскидала их, словно щенят. Они не были угрозой для нее по одиночке. Но представляли опасность вместе, смутную, непонятную, но достаточно ощутимую. Катя. Она была основной целью. Как лидер команды. Наконечник копья. То, кто своим бесстрашием, как некогда Билли упрямством, придавала товарищам силу для борьбы. Едва ли Катя смогла бы узнать в том существе, что вновь бросилось на нее, Робби, которую знала. Горящие злобой глаза, оскаленные зубы, в самом лице было что-то паучье. И за всем этим образом скрывался еще один, дети не могли его увидеть, да и не хотели, ни один их них не хотел. Он был на грани их восприятия, на кончике безумия. Вновь ОНО подмяло Катю под себя. Острые зубы Робби оказались в считанных сантиметрах от лица девочки, ее обдало волной тяжелого запаха зверя и гнили. — Пора сказать прощай этому миру и друзьям, — буквально промурлыкала Робби, которая не была Робби, во всяком случае не той Робби, что знали дети и помахала раненой рукой Кати ее друзьям, изобразив «пока-пока». Запах крови девчонки доводил ОНО до неистовства, вызывая обильное слюнотечение. — Ага, щас! — девушка схватила ОНО за волосы и резко дернула, перевернувшись и оказавшись сверху монстра. ОНО отбросило Катю в сторону и приготовилась к новому и уже окончательно смертельному удару для всех детишек.