Пожалуйста, Томми, пожалуйста...

***

—Я люблю тебя, Томми... Порой самое сокровенное мы говорим в шутку, чтобы никто не понял, что это правда. Чтобы не испортить репутацию или взаимоотношения, либо просто из-за того, что, возможно, сами боимся признать правду. В любом случае, из этого не выходит ничего хорошего. Да, так можно сказать, но тем самым ты обрекаешь себя на вечные страдания и боль. Ты всегда будешь жить в неизвестности, всегда будешь гадать: «А что бы было, если бы я сказал иначе?» Но, как по мне, это лучше, чем услышать тот ответ, который уже знаешь, который так боишься услышать... Поэтому я предпочитаю держать эмоции в себе, лишь бы не услышать той горькой правды... Я попытался вложить в эту фразу всю свою любовь, всю преданность и доверие. И какая-то часть моей души хотела, чтобы Он воспринял её всерьёз, а не как дружескую шутку. Собираясь и одеваясь, готовясь к проникновению в город, я знал, что эта миссия, скорее всего, будет моей последней. И я хотел сказать ему эти слова, не важно, в какой форме, главное, чтобы он знал. —Да, Ньют, я тебя тоже, дружище.– Томас улыбнулся и пошагал к остальным, чтобы ещё раз обговорить план действий. Он принял это за шутку. Может, оно и к лучшему. Сейчас надо сосредоточиться на спасении мира. Томми всё равно рано или поздно прочтёт моё письмо.

***

      Ночью перед этим днём я сижу у костра и пытаюсь сочинить что-нибудь на прощанье Томасу. Я пишу то самое письмо, которое Томас прочтет, когда эта война закончится для нас обоих. Жаль только, что закончится так по-разному...   Я сижу и пишу. Пишу письмо, пока все спят, даже Томас. Редкая ночь, одна на миллион. По правой руке болью расползается заражение.       Так странно, почти никто из нас не помнит свою прошлую жизнь, никто не знает ее настоящей ценности, но каждый боится потерять это неосязаемое равновесие души и тела. Я тоже боюсь, совсем чуть-чуть, но в письме пишу обратное. Начало вышло таким же неловким, как наша первая встреча, надо же! Я тихо усмехаюсь и тут же оглядываюсь. Никого ведь не разбудил?        По такому неподдельному, живому небу плывут облака, скрывая за собой свет луны. Это и к лучшему, в ее свете я еще больше похож на труп, такой щуплый и бледный, в городе сказали бы "пора кремировать". Но я еще жив, я почти как небо, только "Вспышка", как облако, заслоняет свет надежды. Я давно уже решил, что пойду с Томасом до самого конца, нет, просто пойду до конца! Хотя зачем обманывать Томми...?        В этом "Томми" заключено слишком много всего. Здесь и упрек, и забота, и нежность, и смысл жизни. Да этот парень во мне будто мотор завел, выпустил душу из клетки!       Я вру Томасу уже во второй строчке, письмо ведь вовсе не первое. Да сколько я таких сжег, пока этот темноволосый иммун обсуждал планы спасения? Сотню? Две? Меньше, конечно, но дела это не меняет. Я все не знаю, что написать в своем ПОСЛЕДНЕМ письме? Кажется слишком важным сообщить в ровных, на удивление, строках что-то хорошее, напомнить Томасу, что он заслужил лучший мир, чем тот, что нас окружает. И я пишу о будущем, пишу так, как сам его вижу, а не как говорят эти опытные бойцы. Я точно знаю, Томас выживет, обязательно выживет, даже если бросится в самое пекло, как и всегда. Томас просто не может не дойти до конца, он не сдается.       В голове почему-то всплывает воспоминание о том, как этот безбашенный новичок убежал в закрывающийся лабиринт, протискиваясь через сжимающиеся стены. Я помню, как не сумел схватить его за руку, как плакал всю ночь, не веря в то, что хоть кто-то сможет вернуться, тем более этот неопытный задира. Помню, как сердце пропускало удары, пока измученный лабиринтом парень тащил на себе Алби, а Минхо пытался сделать вид, что в состоянии помочь. Тогда я просто хотел убить этого мерзавца, как минимум дать чувственную пощечину, но сдержался, смог преодолеть себя, а вот сейчас снова слезы по щекам катятся. Все не должно было так глупо для меня закончиться.        Сильнее сжимая ручку, я пишу о том, как был счастлив появлению Томаса в своей жизни, и на этом собираюсь закончить. Говорить о любви не приходится, это ведь только моя болезнь, и она по-серьезнее "Вспышки". Я болею своим Томми с первого дня и совсем не хочу излечиться, не от этой болезни точно.        На Востоке уже появляются первые лучи восходящего солнца. Мне стоит хотя бы сделать вид, что я спал, а то ведь снова получу нагоняй от мистера Только-Я-Могу-Не-Спать-Ночи-На-Пролет-А-Тебе-Нужны-Силы. Поставив в письме жирную точку, сворачиваю листы в тонкую трубочку и запихиваю в железный амулет.       Когда-нибудь Томас поймет меня, поймет, точно. Томас всегда понимает. Я еще не знаю, когда придется отдать письмо лучшему в моей жизни человеку, но знаю, что буду рядом с ним до последнего. А пока буду молчать и во всем поддерживать этого бесстрашного бегуна. Ведь если умру я, это ничего, всего лишь вопрос времени, а Томаса под удар подставлять нельзя. Я решаю, что защищу новичка от всего на свете, а главное — от себя.        Повесив амулет на шею, я тихонько иду к своему спальному месту и проваливаюсь в сон, как только голова касается свернутой куртки. В моём воспаленном мозгу слишком много мыслей, но я уверен, скоро это закончится. Главное, чтобы Томми добрался до нового дома. _______________________________ —Ньют, ты идёшь? Давай, поторопись, пора выдвигаться!- послышался крик Фрая. Я отложил все мысли и направился к друзьям, чтобы наконец завершить начатое. Либо мы победим ПОРОК, либо ПОРОК победит нас.