"Дорогой, я хочу..."

День выдался жарким. Ослепительно голубое небо, белоснежные облака и яркое солнце. Что может быть лучше? Вот и Гермиона, устроившаяся в шезлонге с книжкой, считает так же. Правда то, что сидит она в тенечке, в то время как любимый муженек самоотверженно пропалывает грядки рядом, не учитывается, конечно же. Эх, красота! Рон, с которого градом катится пот, со злостью смотрит на зеленые кустики, расположившиеся ровными рядами. Они, словно издеваясь, неторопливо шевелят листочками, как бы показывая, что им хорошо, уютно и спокойно. – Дурацкие помидоры, – бурчит он и вместо сорняка с каким-то мстительным удовольствием выдергивает из земли ни в чем не повинных представителей достойного семейства томатных. Бедные овощи в недоумении, по круглым бокам плодов градом катятся слезы: до этого никто еще с ними так не обращался. Тем временем в животе у злого Рона урчит, и он с каким-то жутковатым интересом осматривает глянцевые и уже слегка покрасневшие помидорки. – Рон! Не смей их есть, – доносится до него голос с дико раздражающими командующими интонациями, – во-первых, они не созрели еще. А во-вторых, они грязные. Ты же не хочешь пищевого отравления? – Да-да, – затравленно отзывается он, – как скажешь, милая. Томаты бесшумно выдыхают, мысленно благодаря Великий Баклажан за чудесное спасение. – Дорогой, – тем временем протягивает Гермиона, – я хочу чего-нибудь вкусненького. Принеси, пожалуйста, фрукт какой-нибудь, а? – Ага, сейчас. Встала и сама пошла, – Рон уже на взводе. Правда, гневные слова произнесены себе под нос и услышаны только нервно подхихикивающими помидорами. – Ты что-то сказал? – невнимательно отзывается девушка, перелистывая страницу. – Я не расслышала… – Уже бегу, милая, – громче произносит он. Ну, не самоубийца же он, в самом деле? Тяжело кряхтя, Рон поднимается и бредет в сторону дачного домика, прикрывая глаза ладонью. А ведь он думал, что все будет по-другому. Когда Гермиона предложила ему «съездить на пикник», он подразумевал собственно… пикник? О, величайший из глупцов! Теперь-то он знает, что это приманка. Правда, сейчас уже слишком поздно… Спину нещадно ломит, руки дрожат от чрезмерных усилий. Со стороны Рон напоминает не бравого героя второй магической войны, а скрюченного старикашку в весьма и весьма преклонном возрасте. Все старшие братья наперебой твердили ему, что женщины – это зло, а он молодой был, глупый, не верил. Один Чарли умным был, так до сих пор и не женился. И правильно сделал, между прочим. «Так, и где тут фрукты? А, вот же ваза. И что ей нести? Виноград? Не, он сладкий, ей вредно. Совсем обнаглеет. Киви? Нет, а вдруг чистить заставит? Хм, яблоко? Будет ворчать о том, что у меня слишком узкий кругозор, мне одного раза хватило, спасибо. Сливы из вредности не понесу, потому что она их любит. А нечего было выпендриваться. Остаются персики». – Ну почему именно я? – философски вопрошает фрукт, ни к кому конкретно не обращаясь, и именно поэтому Рон Уизли оставляет его вопрос без ответа. Все уже решено. – Милая, я принес тебе персик, – оповещает он, приближаясь, – надеюсь, он тебе не понравится. Вторая часть фразы произнесена намерено тихо. Гермиона приподнимается и, хмурясь, смотрит на него. – Я не хочу… – начинает она, однако как только пофигистичный фрукт падает в протянутую ладонь, девушка тут же замолкает. Глаза ее расширяются, и она потрясенно смотрит на Рона. – Как ты узнал? – спрашивает она и вгрызается в сладкую мякоть. Рону слышится предсмертный вздох. – Мне как раз захотелось именно его! – Ну, – Рон стыдливо отводит глаза, – я же люблю тебя, верно? Да, сейчас он полностью измотан и невообразимо зол. Но это же так неважно, когда на тебя таким восторженным взглядом смотрит она, заставляя чувствовать себя важным и нужным. Поэтому Рон просто садится рядом и нежно притягивает ее за плечи. – Давай назовем ее Розой? – внезапно предлагает он. – Ведь она обязательно будет такой же нежной и красивой, прямо как цветок. Такой же, как и ты. Ох уж эти беременные женщины! Только они могут заставить тебя выполнить все их многочисленные капризы, да так, что в результате ты окажешься самым счастливым человеком.