"Дорогой, я хочу..."

Молодая женщина сидит, закутавшись в плед, и непрерывно чихает. Волосы унылого серого оттенка обрамляют бледное лицо, а потерявший сон, спокойствие и аппетит Римус безостановочно бегает вокруг, пытаясь предупредить любое желание любимой. Однако такая обычно жизнерадостная Тонкс уже три дня подряд ничего не хочет. А больше всего этого Люпина пугает внезапная перемена в ее внешности: где, скажите эти внезапные метаморфозы, без которых Тонкс перестает быть собственно Тонкс и превращается в Нимфадору? – Милая, может быть, ты все-таки хочешь чего-нибудь? – предпринимает еще одну попытку он, уже не особо надеясь на положительный результат. – Ну, хоть что-нибудь? – Да, – внезапно она поднимает голову и встречается взглядом с удивленным Римусом, – хочу. Киви. Принеси мне киви, пожалуйста. Как только Дора договаривает, Римус сразу же исчезает. Не проходит и трех минут, как он, запыхавшийся, но жутко довольный, появляется перед ней. В руках его пакетик с неаппетитными мохнатыми фруктами. И даже страшно узнать, каким трудом они достались ему в середине декабря. – Ты не передумала? – настороженно спрашивает он и, дождавшись отрицательного ответа, топает на кухню за ножиком и тарелочкой. – Сейчас приду! Киви, пока мирно покоящиеся в пакете, даже не подозревают о предстоящих ужасах. Бедные фрукты и подумать не могут о таких пытках: еще бы, сначала с тебя медленно сдирают кожу, затем твое тело (еще живое!) режут на маленькие кусочки и пожирают со страшными причмокивающими звуками. Но это все в далеком будущем, а пока можно беззаботно переругиваться с соседями, отвоевывая себе лучшее место на этом празднике жизни. – Ты че, не понял? – спрашивает особо воинственная особь, поигрывая тем, что у людей обычно называют мускулами. – Ты на кого внатуре наехал, а? Несправедливо обиженный кивенок, забитый сверстниками, медленно пятится назад, стараясь отодвинуться от нахала как можно дальше. Но у упорного качка, видимо, чешется кожура: он заходит со стороны, и малыш зажмуривается в ожидании удара. Удара все нет и нет, поэтому он приоткрывает один глаз, а затем, ободренный увиденным, исполняет победный танец. Дело в том, что грубияна только что сцапала огромная рука, и теперь его ждет долгая мучительная смерть. Кивенок мерзко подхихикивает, не подозревая о том, что следующим будет он. – Держи, – Римус протягивает очищенные зеленые дольки больной и унылой жене, – надеюсь, тебе понравится. Тонкс пытается улыбнуться, но получается у нее откровенно плохо. Вздрогнув от очередного чиха, она поспешно хватает кусочек и отправляет его в рот. Затем зажмуривается и, похоже, наслаждается вкусом. Римус пораженно наблюдает за медленными переменами в ее внешности: щеки наливаются румянцем, губы краснеют, глаза яснеют, а волосы, видимо, взяв пример с фруктов, становятся ярко-зеленого оттенка. Да, такой веселой и жизнерадостной Тонкс давно не была, а с волосами цвета первой весенней листвы он вообще видит ее в первый раз. – Как ты? – Римус довольно улыбается и облегченно выдыхает. – Легче? – Да, – Тонкс потирает нос и забавно морщится, – спасибо. И как ты только меня терпишь? Люпин оставляет вопрос без ответа. Во-первых, потому что он абсолютно идиотский. А во-вторых, Римусу просто не хватает слов, чтобы выразить радость и облегчение от того, что ей все-таки полегчало. Ведь теперь он просто не представляет своей жизни без нее: смешной, непостоянной и такой необычной. Она пришла в его серую жизнь и раскрасила ее яркими красками: золотыми, красными, синими, оранжевыми, фиолетовыми – цветами любви, радости, доверия, верности и доброты. А сейчас к ним прибавится и зеленый – цвет надежды. Надежды на то, что все будет хорошо, сегодня и навсегда. Ох уж эти беременные женщины! Без них жизнь бы была тиха, скучна и уныла, без них она бы просто не имела смысла.