Жизнь, которую я изменю. Часть I

Жизнь постепенно обретала ритм, и мне это безумно нравилось. Обучаясь в школе для одаренных детей и совмещая все это с занятиями музыкой и обучением у Наставника, мы с Гарри привыкли к жесткому ритму и расписанию, в котором занята была каждая минута. Из-за переизбытка энергии, которую я не всегда могла сбрасывать, на сон мне требовалось мало времени, поэтому я вставала в пять утра и выходила на пробежку. В наших подземельях чего только спрятано не было, нашелся там и спортивный комплекс с кучей тренажеров, и зал для занятия боевой магией и залы для досуга студентов. В одном из дальних залов мы с Гарри устроили себе тренировочное поле, куда брат пробирался и старался уйти невидимкой. Наши организмы привыкли к большой физической нагрузке, и мне не хватало той, что давал нам декан на ежедневных утренних и вечерних тренировках. Гарри страдал больше меня, у него такого заботливого декана не было, поэтому мы два часа усердно гоняли друг друга в подземельях. Профессор не солгал, когда сказал, что занятия спортом ежедневные — несмотря на то, что каждую среду мы занимались астрономией в полночь и приходили к трем в спальни, ровно в семь тридцать мы должны были стоять в спортивной форме перед деканом. Для первого занятия наша староста помогла некоторым с одеждой, а вскоре у каждой девочки появилось по два комплекта. На Слизерине вообще была интересная система — в гостиной стоял ящик, в которой все студенты, которые могли себе это позволить, скидывались деньгами, на которые и покупались необходимые остальным вещи. Как оказалось, сиротой здесь были не только мы с Гарри, прошлая война унесла не одну жизнь, и сироты поступали и на Слизерин. В ответ считалось хорошим тоном выполнить какую-либо работу, список которых висел на доске объявлений. Никто не следил за этим, но болезненная гордость была чертой всех студентов змеиного дома, поэтому не отлынивал никто. Гарри, когда услышал про подобную помощь, долго костерил Дамблдора, МакГонагалл и всех старост, вместе взятых — на Гриффиндоре никто ничем подобным не страдал. Поэтому студенты Слизерина всегда были обеспечены всем: даже одеждой, которую складывали в отдельную комнату и брали при необходимости. И все, даже самая последняя сирота, которая не могла себе позволить что-то особенное, имели все необходимое. На завтрак в Большой Зал, на все занятия нас сопровождали наши няньки. Это не особо бросалось в глаза, но помощь третьекурсников была неоценима — мы могли обратиться к ним за советом в любое время. Люциан Флинт всегда внимательно окидывал меня взглядом, прежде чем выпустить из гостиной, следил за выполнением домашних заданий и тем, чтобы я вовремя приходила к кабинетам. Причем делал это так ненавязчиво, что подобная забота принималась с благодарностью. Как он однажды пояснил, подобный контроль приучает первокурсников к дисциплине, ведь не каждый имел хороших воспитателей дома или силу характера, чтобы не отвлекаться на игры, и учиться. Астрономию я любила, да и знала неплохо — тут выбора не было, мы еще в детстве учились ориентироваться по звездам. Как вспомню, когда в шестилетнем возрасте Наставник выкинул нас с Гарри где-то в лесу, на десятикилометровый кросс с самым минимум предметов, так и запомнилось накрепко, насколько это важный предмет. В Хогвартсе еще изучали влияние звездного неба на магию, растения, животных и нюансы колдовства с учетом звезд. Наставник нам преподавать тоже в прошлом году начал, но однобоко — только на влияния ритуалов некромантии, которой он со мной занялся. Я хмыкнула, вспомнив, как в бытность обычным человеком считала, что некромантия — это только какие-то ритуалы и использование силы. Ничего подобного, сила-то у меня была огромная, но некромантия — это наука с требованиями не меньшими, чем в целительстве. И несколько лет, прежде чем приступить к изучению этого предмета я учила биологию, структуру человеческого организма и училась считать. Да, в некромантии использовалось больше математики, чем в любом другом виде волшебства, слишком много факторов необходимо было учитывать, соприкасаясь с миром мертвых. И даже сейчас я ни разу ни одного толкового ритуала не провела, только всякие мелочи, потому что точность, расчеты и контроль! Но я отвлеклась. Трижды в неделю мы занимались травологией и эти занятия на свежем воздухе и в оранжереях приводили меня в хорошее расположение духа — на уроках было интересно, и хотя особой любовью к прополке я никогда не обладала, но то, что нас знакомят с назначением растений меня радовало, потому что нужно было для зельеварения. На истории магии было очень скучно, и конспекты я не вела — профессор Бинс, призрак — бубнил очень монотонно и не информативно. Ровно то же самое я могла прочесть и в учебнике, а я, слава Смотрительнице, эйдетик. Гарри же прекрасно понимал, что я ему всегда подскажу, и тоже не парился. Поэтому целых полтора часа мы тратили на медитацию, стабилизировали наши потоки и обменивались энергией. Драко через некоторое время присоединился к нам, осознавая насколько важно подобное времяпрепровождение — чем раньше стабилизируется дар, тем сильнее мы станем. Где стабилизация, там контроль, а это самый важный ключ ко многим видам волшебства. Профессор Флитвик, маленький, но весьма сильный маг был, как мне казалось на своей волне. Когда он знакомился с классом, то при имени Гарри картинно упал со своей подставки. Но посмотрев на окружающих, я поняла, что этот сарказм стал понятен только нам с Гарри и Драко. На уроках Чар мы пока не колдовали, а только учили взмахи палочкой, да слова заклинаний. Мне очень понравились эти занятия — профессор Флитвик владел вниманием аудитории, доносил информацию интересно и понятно даже для таких детей, как Рон Уизли. Последний вообще вызывал недоумение своей ленью и отсутствием многих вещей, которые он по идее должен был знать, как человек, родившийся в семье волшебников. Гермиона Грейнджер, которая таки оказалась в Гриффиндоре, будучи маглорожденной и то больше преуспела, чем Рон, который видел волшебство с детства. А еще Рон очень сильно ненавидел меня — ему казалось, что я предала Гарри, оказавшись на Слизерине, что я монополизирую время Героя — на всех занятиях, где были студенты львиного и змеиного дома, мы с Гарри садились вместе, а неподалеку всегда сидел Малфой, который всегда жестоко высмеивал Уизли, стоило тому сказать или сделать что-то не то. Поэтому на уроках рыжий всегда садился подальше и сверлил мою спину неприязненным взглядом. Гарри на все его выпады лишь отвечал, что я его сестра и останусь ей, несмотря на зеленые цвета. И он не хочет отказывать мне в общении, и будет и дальше садиться на уроках со мной. После уроков мы тоже немало времени проводили вместе — в библиотеке, в пустых классах, где мы решали домашние задания, или по вечерам, когда мы изучали Хогвартс. У Гарри-то не было очень полезного Флинта, поэтому он учил коридоры самостоятельно. С нами нередко ходил Малфой со своими телохранителями и наши няньки, поэтому мы ни разу не заблудились и пока не попали в неприятности. Уизли это бесило еще больше и ненавидеть он меня начал чуть ли не сильнее, чем Драко. Пока он не перешел границ, Гарри его не трогал, но все чаще я натыкалась в мыслях брата на способах проучить этого задиру и не попасться. МакГонагалл разочаровывала меня все больше. Ее уроки были достаточно важными, я понимала это, но ее манера преподавания ставила меня в тупик. Теорию она объясняла сухими терминами, и если мы с Гарри ее еще понимали, имея базу магловской школы, и еще может Гермиона, то остальные страдали. Драко не один час провел, пытая меня и свою няньку, пытаясь разобраться в хитросплетениях фраз. Практические занятия оказались более интересными, но для нас с Гарри все было очень просто — один раз поняв, как что-то нужно делать, мы уже не спотыкались, тем более структура многих предметов нам была знакома — химию и физику любили мы оба. Флинт иногда задумчивым взглядом смотрел на наши тренировки, но никогда не останавливал — мы учились делать превращения, монотонно повторяя одни и те же действия, многократно, и ускоряясь с каждым разом, пока не получалось все почти мгновенно. Так учил нас Наставник, мало ли что пригодится нам и в бою, и в мирной жизни. Правда, на самих уроках декана Гриффиндора у меня было все не так радужно — я долгое время старалась выполнить то, что нужно, чтобы не переборщить, потому что проблемы с контролем силы у меня были до сих пор. И настала наконец-то пятница — ее я ждала с нетерпением. Сегодня у Гриффиндора и Слизерина был первый урок зельеварения и сегодня была моя очередь в лабораторию. Гарри уже подпирал собой дверь, когда я подошла и по его виду я поняла, что он волнуется, но старается не показать этого. Расселись мы обычным способом, но Рон в этот раз сел поближе к нам, будто пытаясь черпать мужество у Гарри — моего декана он боялся, сам признавался перед дверьми. Драко сел на первую парту рядом с Блейзом Забини, выяснив что последний весьма неплохо разбирается в зельях. Самого Малфоя профессор Снейп обучал с семилетнего возраста, так что он тоже был не новичком. Вообще, кабинет у декана был примечательный — очень большой, со стеллажами по всей протяженности стен, на которых стояли заспиртованные банки с животными и частями их тел, за кафедрой, на которой стоял преподавательский стол был стеллаж, только уже с книгами. И несмотря на то, что кабинет зельеварения находился в подземельях, казалось, здесь разлит мягкий, но не слепящий свет. Со звонком двери резко распахнулись и плавным шагом заскользил профессор Снейп. Полы мантии резко хлопнули, и он остановился у кафедры. Я вообще заметила, что декан производил впечатление одним своим видом — даже неугомонные гриффиндорцы старались не привлекать внимание этого опасного человека.

***

Северус Снейп морально готовился к началу нового учебного года. Он никогда бы никому не признался в этом, но он очень ценил свою работу в Хогвартсе. Когда он пришел сюда после падения Лорда, все казалось просто ужасно. Двадцатилетний маг, из проигравшего лагеря, которому пришлось взвалить на себя деканство не внушал никому опасений и не был авторитетом. Были долгие дни, когда он зарабатывал авторитет, давил своей силой, умением сначала на своих змеек, а потом уже на остальных студентов. Уже через полгода свои его уважали за бескомпромиссную защиту, а чужие боялись за то же самое. Чтобы избежать проблем со старшекурсницами пришлось создавать свою маску — Ужаса Подземелий, и уже спустя несколько лет проблем ни со своим домом, ни с чужими у него не было. Сейчас он получал удовлетворение, когда его змейки, воспитанные им в самых жестких традициях, показывали лучшие результаты на экзаменах, сдавали лучше всех С.О.В. и Ж.А.Б.А., когда год за годом выигрывали и кубок школы, и кубок по квиддичу, он гордился и собой и этими талантливыми детьми. И вот все должно было обрушиться — в Хогвартс должен был поступить Герой Англии и его сестра-близнец — Гарри и Эстер Поттеры. Почему-то никто не сомневался, что дети поступят на Гриффиндор и Альбус только удовлетворенно поблескивал глазами из-за очков-половинок, когда МакГонагалл мечтательно вздыхала, примеряя на себя роль декана Избранного. Зрела твердая уверенность, что мальчишку будут тянуть везде и Слизерину придется распрощаться с первенством школы. Да еще эти мордредовы приключения, которые решили завязать на Национального Героя не добавляли оптимизма — начиная полосой препятствий, которую приказал соорудить Альбус, заканчивая одержимым профессором, с которым запретили разбираться. Для Северуса не составило трудности не только опознать, что с Квиреллом что-то не то, но и уловить характерный запах темной магии. Если честно, после отзыва Хагрида он морально готовился увидеть точную копию Джеймса Поттера, с таким же наглым характером и такими же шуточками, но был весьма удивлен, когда первого сентября брат с сестрой ступили под своды Большого Зала. Гарри Поттер весьма сильно отличался от своего отца — его черные волосы были заплетены в французскую косу, создавая иллюзию гладких волос, косая челка закрывала знаменитый шрам, а модные прямоугольные очки с тонкой оправой привлекали внимание к серьезным и умным зеленым глазам. Его сестра была похожа на него, но чем-то неуловимо отличалась — длинные черные волосы были тоже собраны сзади в пушистую косу, но в нее вплетены ленты синего цвета, прямо под цвет глаз, которые были просто бездонными. Дети не походили на бедных сироток, одеты были очень прилично, да и держались с известным достоинством. И хотя Эстер часто отступала в тень брата и старалась не встречаться ни с кем взглядом, к табурету подошла с грацией настоящей леди. И тем страньше оказались результаты распределения — Гриффиндор и Слизерин. Минерва даже с досады поджала губы, что ей достался не весь комплект, но жалела не долго — Герой попал-таки на ее факультет. А дети оказались не расстроенными подобным, да даже не особо удивлены. А еще недоумение вызвал тот факт, что Драко как-то слишком радостно приветствовал мисс Поттер. Еще летом Северус при разговоре с Люциусом заметил, что последний что-то скрывает, да и Драко вел себя в последние пару лет странно. Иногда он начинал что-то говорить, а потом будто обрывал себя, чего за ним раньше не водилось — Северус все же был доверенным другом семьи. Это ложилось в копилку странностей, которых становилось все больше. Когда пришло время обычной приветственной речи, Северус даже не поверил сам себе — его приход мисс Поттер был принят явно с воодушевлением, которое она попыталась скрыть. Он хоть и не пользовался легилименцией, но поверхностные эмоции считать со своих змеек успел. Еще одной странностью оказалось, что его факультет, где училось много детей сторонников Темного Лорда, весьма благосклонно принял девочку. Снейп конечно переговорил со старостами, но, похоже, девочка и сама вела себя правильно, и травли на факультете не было. К тому же ей явно благоволил Драко, а последний все же был слишком Малфоем, чтобы делать это из чистого благородства. На ежедневных тренировках Снейп заметил, что для девочки не составляет особой трудности полностью выполнять программу, которую он создал когда-то давно. Он уже готовился к просьбам о мазях и зельях для растяжек, но девочка была на удивительно спокойна, выполняя упражнения, которые явно были ей знакомы. Опасаясь подтвердить свою догадку, он все-таки увидел, как девочка двигается при беге, как дышит и понял — с ней явно занимались. И это тоже не вписывалось в программу «бедные дети жили у маглов, которые их обижали и первый раз палочку увидели». Преподаватели тоже не могли нахвалиться на талантливых детей — близнецы делали успехи во многих областях, и если мисс Поттер показывала себя больше теоретиком, то ее брат преуспел и в практике. Как потом призналась Минерва, она все-таки поинтересовалась у Поттера, каким образом у них это получается, на что получила ответ, что брату с сестрой очень нравится магия и они хотят узнать все-все-все. Снейп не хотел, но не мог не отметить тот факт, что Поттеры весьма хорошо общаются с детьми Пожирателей и не знал, каким образом это вышло, потому что их явно уже успели предупредить. Поэтому на свой первый урок зельеварения он шел с предвкушением — хотелось понаблюдать за детьми при непосредственном контакте и прояснить для себя свое к ним отношение. Взлетев в класс со звонком, Северус удовлетворенно отметил звенящую тишину, к которой даже не пришлось прикладывать усилий, дети казалось даже боялись дышать . Открыв журнал, он пробежался по фамилиям, внимательно вглядываясь в учеников и отмечая про себя их уровень дара и направленность — и поверхностно сканируя эмоциональный фон и мысли. — Так-так-так… Гарри и Эстер Поттеры. Наши новые знаменитости, — протянул он, оглядывая близнецов. Стоило отметить, что дети не испугались его взгляда, и если мальчик полыхнул усталостью — его явно выделяли всю эту неделю, то девочка просто полыхала ехидством. Посмотрим, что будет к концу уроков. — Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — начал он. Снейп не чурался использовать все возможности своего голоса по полной — говорил тихо, почти шепотом, но точно знал, что его слышат даже на самых задних партах, а слова будут запоминаться на очень долгое время. Они теперь живут в мире магии и особенно маглорожденным надо понимать, насколько опасно зельеварение. — Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки. Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки. Обведя глазами учеников, он опять споткнулся о мечтательный взгляд мисс Поттер. Она постоянно реагировала не так как надо, и это выводило его из себя. — Мисс Поттер! Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни? — спросил он резко. Девочка встала и хотела было что-то ответить, но нервно дернулась — будто ее только что пнули под партой. — Не знаю, сэр, — тихо ответила она. Северус заглянул в поверхностные мысли и удивился, если не сказать больше. «Можно приготовить усыпляющий напиток, который называют живой смертью. И я бы его споила этому рыжему недоумку, из-за которого вынуждена позориться. Так, Эстер, ты магла с палочкой, не забывай! И так слишком внимание привлекли». — Давайте попробуем еще раз, мисс Поттер. Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать? — Я не знаю, сэр, — все также тихо ответила она, а сама с вызовом подумала: «Возьму на третьей сверху полке справа. Или поступлю как нормальный человек — закажу в аптеке». — Хорошо, Поттер, а в чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха? — спросил он, все больше входя в азарт и демонстративно не замечая вытянутой руки Грейнджер. — Я не знаю, сэр, — а в мыслях у нее меж тем пронеслось «Это одно и то же растение, также известное как аконит, которой является основным компонентом противоликантропного зелья. Зелья, которое сделало большой прорыв и было придумано лично вами, профессор». Северус не знал, как реагировать, и задумчиво посмотрев на девочку прикрыл глаза. Очень интересно… — Сядьте, Грейнджер! — приказал он гриффиндорке и осмотрел класс. И если мисс Поттер сознательно не говорила то, что знала, то у многих была действительно пустота в головах. — Вы, Поттер, запомните: из корня асфоделя и полыни приготавливают усыпляющее зелье, настолько сильное, что его называют напитком живой смерти. Безоар — это камень, который извлекают из желудка козы и который является противоядием от большинства ядов. А волчья отрава и клобук монаха — это одно и то же растение, также известное как аконит. Поняли? Так, все записывайте то, что я сказал! Он успел заметить, как Драко бросил сочувствующий взгляд на близнецов, но решил пока отложить все загадки на потом. Северус рассадил детей парами и дал задание приготовить простейшее зелье от фурункулов. Это была стандартная практика — сначала он хотел выявить тех, кто уже имел знакомство с его предметом и отметить тех, кто мог иметь талант, но не имел учителя. Вся теория будет потом, когда его мнение об учениках сложится окончательно. Скользя между партами и контролируя учеников, Северус отметил, что мисс Поттер явно и внимательна — готовить начала по рецепту с доски, а не из учебника, и имеет талант — ее зелье, несмотря на то, что не все ингредиенты были подготовлены правильно, соответствовало стандартам. Если ее обучить и направить, она вполне сможет получить мастерство по его предмету — он даже хмыкнул, поняв, что девочка почти медитирует над котлом и чуть ли не мурлычет себе под нос. А вот мистер Поттер склонностей сестры не имел, но тоже был не совсем нулем. Отметив для себя еще мисс Грейнджер и несколько своих змеек, которым будет уделять более пристальное внимание, Северус сделал пометки в блокноте. — На сегодня урок окончен. Ваше домашнее задание — описать свойство слизи флоббер-червя. Мисс Поттер, вам также дополнительное задание — сделать список компонентов, с которыми слизь будет сочетаться. Можете идти.

***

— Вот так, Поттер, надеюсь ты поняла, что сделала ошибку, поступив на факультет Слизерин! Тебя даже твой декан терпеть не может, — Уизли стоял рядом со мной, и на его лице было написано торжество победителя. Я смерила этого идиота холодным взглядом и продолжила собирать вещи. — Уизли, молчал бы иногда, может и сошел бы за умного, — противно растягивая слова произнес Драко. — А ты вообще молчи, белобрысый гаденыш! — все больше распалялся Уизли. Он выводил меня из себя уже очень серьезно, раздражая своей глупостью и ленью. Недавно он все-таки поинтересовался, как это нам с Гарри удается зарабатывать баллы на занятиях, ведь мы росли у маглов. И если по остальным предметам было достаточно просто оправдаться, так как тему нам объясняли непосредственно на занятиях, то если бы я дала ответы на вопросы профессора Снейпа, это бы еще сильнее привлекло ненужное внимания. И мне пришлось позориться сегодня перед деканом, а ведь зельеварение мне нравилось! Наш с Гарри Наставник, к моему большому сожалению, зельеваром был никаким и поэтому практических навыков в этой области у меня не было совсем, только голая теория, которая не сложилась в систему. В те единственные два раза, когда Драко допустил нас к его детской лаборатории, окончились взрывами, поэтому я искренне надеялась впитать все то, что мог дать Мастер Зелий. Но, полагаю, он теперь считал, что я безнадежная идиотка. И все из-за этого рыжего, который не в том месте оказался слишком внимательным! — Уизли, еще одно слово в подобном тоне, и я буду вынужден вызвать тебя на дуэль, — лениво предупредил Малфой. Рыжий гневно зыркнул и хотел было дать отпор, но его увел Симус Финниган. Последний явно понимал, что разница в уменях у Драко и Уизли слишком большая. Гарри даже не успел вмешаться, как инцидент был исчерпан. — Не понимаю, почему тебе так нравится зельеварение, — задумчиво проговорил брат, когда мы остались втроем. — Объяснений тут несколько. Самое первое, тут не надо сильно заморачиваться по поводу контроля силы. Профессор МакГонагалл считает меня чуть ли не сквибом, но вы не хуже меня знаете мою проблему. И к тому же, это действительно очень красиво и интересно, когда в котле происходит взаимодействие ингредиентов, и как неприглядные травы создают такое волшебство, — я мечтательно закрыла глаза. Уроки зельеварения напоминали мне химию, только с большим количеством условностей. К тому же, два года учась составлять формулы, я не могла не оценить красоту рецептов, где все было подвергнуто тщательным и очень жестким расчетам. — Ты просто сумасшедшая, Эстер, — мягко улыбается братик. — Кстати, Драко. Я тут подумала — у меня неплохо получаются чары, ну, когда я не перебарщиваю, Гарри хорош в трансфигурации, а у тебя выходят зелья — недаром же тебя в пример ставят? Может объединими усилия и будем помогать друг другу с учебой? Мы и сейчас это делаем, но более организованно? Гарри посмотрел на меня долгим взглядом, но потом улыбнулся. Да, это было еще одной частью нашего плана по налаживанию отношений между представителями факультета. — Хм, я не против. — Отлично! Защита от Тёмных Искусств, как много в этих словах значимости. На уроках только в них значимость и была — профессор Квирелл вел просто отвратительно. И да, голова у меня в его присутствии раскалывалась и общее состояние было неутешительным. Гарри должен был закончить один полезный амулет не раньше Рождества, а пока приходилось терпеть. Я только зубами скрипнула, поминая незлым тихим словом многоуважаемого директора и все эти игры. Даже не смешно — о том, что с нашим преподавателем не все в порядке нам еще в первый день сказали. Судя по тому, что его Снейп не трогал, то на это был прямой запрет, но защищал он нас от него всеми силами. Ни один слизеринец никогда не оставался наедине с Квиреллом, и, хотя многие задавались причинами такого запрета, но декан только кривился на все вопросы. Слизеринцы подумали и отстали, но очень пристально с тех пор смотрели за нами с братом — кажется делать верные выводы при минимуме информации они могли очень легко. Удивительное состояло в том, что гриффиндорцам ничего подобного не говорили, как и остальным факультетам, поэтому они просто ругали и подшучивали над профессором за его странности, запах чеснока и манеру преподавания. Мне смешно не было, учитывая кем был одержим наш преподаватель. Гарри плевался, но ускорить приготовление артефакта не мог — его изготовление и так требовало от него невозможного, выходя за грани его текущего мастерства. В школу мы побоялись привезти что-то странное, из-за чего могли возникнуть ненужные вопросы — я до сих пор не могла дать гарантии, что вещи студентов не проверяются, поэтому максимум, который мы смогли себе позволить, это украшения, которые могли служить заготовками под артефакт. Ко всему прочему, с Гарри ЗОТИ занималась я отдельно, и мы уже начали не высыпаться, потому что время пришлось отрывать от сна. И теперь спину профессора все время сверлил ненавидящий взгляд моего брата, но мы ничего пока сделать не могли. Но наше время еще придет. Лучиком радости среди всех этих нервных терзаний стали уроки полетов. И я, и Гарри любили их безмерно — ощущение рассекающегося воздуха, ветра, который буквально обнимал, синей глади небесного пространства, скорость — все это заставляло биться наши сердца чаще. Метлы слушались нас беспрекословно, и мы выделывали фигуры высшего пилотажа, заставляя нервно бледнеть мадам Хуч. Кстати, на первом уроке все-таки чуть не случился несчастный случай, но уже с Гермионой Грейнджер, которая не очень уверенно держалась на метле. Вдруг ее инструмент взбесился, и девочка упала, но Гарри и Драко не сговариваясь смогли ее перехватить, а я успела поймать палочку у самой земли. После всех кульбитов, которые совершил Гарри на глазах у своего декана, профессор МакГонагалл чуть ли не в приказном тоне посоветовала ему попробоваться в команду по квиддичу, дела у той были совсем плохи, но брат уперся рогом — он не хочет, чтобы у него были какие-то поблажки, поэтому будет пробоваться в команду только на втором курсе на общих основаниях. Сначала он и хотел пойти в сборную, но я постаралась объяснить, что популярности на других факультетах ему не прибавит, а нашей задачей было не выделить Гриффиндор, а объединить большинство первокурсников. Если Гарри будут так выделять, это будет сделать сложно.

***

Время до Хеллоуина пролетело незаметно. На Чарах мы уже официально перешли к заклинаниям, и профессор Флитвик был приятно удивлен тем, что почти у всех заклинания выходили даже очень хорошо. Мы с Гарри переглянулись и хмыкнули. В хорошей успеваемости студентов была наша прямая заслуга. То, что начиналось с трех человек, вскоре разрослось до полноценного клуба по выполнению домашних заданий. Сначала к нам присоединилась Грейнджер, которая была приятно удивлена подобной инициативой, потом несколько рэвейнкловцев и хаффлпаффцев во главе с Невиллом, и представители змеиного дома тоже не отказались от подобной помощи. Поэтому не так давно мне пришлось идти к декану за подписями — было необходимо, чтобы администрация Хогвартса не закрыла наши посиделки, у меня на них большие планы. — Вы решили организовать клуб для выполнения домашних заданий. Я правильно понимаю, мисс Поттер? — сверля меня мрачным взглядом, спросил профессор Снейп. — Все верно, сэр. — Несмотря на то, что Люциан Флинт вполне справляется со своими обязанностями, мисс Поттер? — допытывался он. Казалось, он не фамилию произносил, а будто говорил «идиотка». — Все верно, сэр. Как вы знаете, мой брат распределен на другой факультет, где подобную… заботу не проявляют. А потом к нам присоединилось слишком много людей, сэр. Я не хочу, чтобы мы нарушали правила Хогвартса, поэтому пришла для официальной регистрации. — И почему же председателем назначен ваш брат, а пришли вы ко мне, мисс Поттер? — сузил глаза декан. И вот что ему ответить? Что боюсь, что МакГонагалл все это дело завернет донесся такую интересную информацию до нашего многоуважаемого? — Это была моя инициатива, сэр. К тому же я назначена заместителем, — все же ответила я. Еще у нас была Гермиона секретарем, уж очень неплохо у нее получалось заниматься организацией времени так, чтобы это было удобно всем. Были выбраны руководители направлений по всем предметам. Выбирались они исходя из того, кто учился лучше всех и самое главное — доносил информацию лучше всех. Мы облюбовали себе одну из заброшенных башен, в которых были большие кабинеты, и примерно неделю убирались, доведя Филча до нервного приступа от подозрений. Он долго не хотел нам верить, что мы действительно просто заниматься собрались, а не придумывать коварные планы по шуткам, поэтому нередко прогуливался неподалеку, зорко поглядывая на нашу странную компанию. — Тридцать два человека. Почти все первокурсники. Неплохо, неплохо, мисс Поттер, — и с этими словами, он размашисто поставил свою резолюцию на, теперь уже официальном документе. — Как вы знаете, практикой по ЗОТИ и чарам нельзя заниматься без присмотра старших. Советую вам подойти к старшекурсникам и выбрать кураторов. Они будут отчитываться непосредственно передо мной. Директору я сам сообщу о новом кружке. — Спасибо, профессор! — мои глаза вспыхнули счастьем, и я радостно улыбнулась. Есть! В тот же вечер я подошла к двум старшекурсникам, о которых неплохо отзывался Драко — Дэрреку Эверли и Валентайну Берку. Я как-то попала на тренировку семикурсников и они показали себя очень неплохо. Пусть их сражения были не такими впечатляющими, но воздух буквально гудел от мощи использованных заклинаний. Самое главное, они действительно что-то умели и знали. Уговаривать их пришлось долго — у них были Ж.А.Б.А. на носу и просто им было жаль тратить впустую время. Что мне нравилось в слизеринцах — так и прямота, и четкие и установленные правила взаимодействия друг с другом. Тут у многих гордости было непомерно, поэтому помощь просто так никто бы никогда не принял, а вот обмен услугами — запросто. Поэтому мы сговорились на том, что я буду писать для них конспекты по истории магии и на отработках в лаборатории буду резать за них ингредиенты, а если умудрюсь не запороть простейшие зелья, то и займусь их варкой. Разошлись мы довольные друг другом, но с тонким пониманием, что где-то надули. В итоге выяснилось, что декан пообещал послабления в нарядах, кто поможет малышам, нам, то есть, а я не стала признаваться, что мне только в радость покопаться в учебниках за седьмой курс и потренироваться в нарезке — любовь к зельеварению не прошла. Профессор Снейп только хмыкнул, когда увидел меня вместо семикурсников, но ничего не сказал — в такие обмены он не вмешивался. Но спрашивал с меня от этого не менее строго. — Эстер, во-первых, левитировать предметы надо палочкой, а не взглядом, так что возьми свой инструмент в руки! — ворвался в мои воспоминания голос брата. — Во-вторых, хватит трансфигурировать перо в иглу. И да, не надо таким взглядом смотреть на спину Уизли, я тоже знаю все эти способы убийства, что ты сейчас мысленно перечисляешь. Эстер, нормальные волшебники — Гарри выделил предпоследнее слово тоном, — проговаривают заклинания и машут палочкой. Будь добра делать так же! — почти шипел он. Драко смотрел на это круглыми глазами и постарался взять иглу, которая острейшим концом недвусмысленно смотрела в спину одного рыжего самоубийцы. — Простите, я задумалась, — повинилась я, и иголка упала на стол, вернув свою истинную форму. Уизли достал уже до самых печенок — он тоже вступил в наш клуб, но за эту неделю успел вымотать все нервы. Все было неправильно, Малфой, который объяснял коряво и непонятно, и вообще, он слушать его не хотел, но последней каплей стали жалобы на одного сальноволосого урода, который задает столько эссе. Если честно, я даже не понимала, откуда такая кличка — волосы у декана были всегда чистыми и тяжелой волной обрамляли строго лицо с постоянно мрачным взглядом. И хоть не был он писанным красавцем как тот же Люциус Малфой, но совершенно точно у него был свой особый шарм. И вообще, не Рону было жаловаться на злобного профессора — в отличие от канона, Снейп цеплялся в большинстве случаев ко мне. Меня всегда настораживало несоответствие его эмоционального фона и слова, но после брошенной вскользь фразы Уизли, что я его любимая ученица, пазл сошелся. Ну конечно, Мастер Зелий не мог не заметить, что у меня есть предрасположенность к зельям, а в силу характера старался воспитывать меня, как и любого слизеринца — то есть давить на гордость. Отсюда и задания в два раза больше чем у всех, и постоянные замечания — от меня хотели добиться идеального исполнения зелий. Драко, у которого тоже был талант к зельям, просто не совершал моих ошибок, так как практика у него с семи лет была, отсюда и разное отношение. И ведь действительно, никогда эти придирки не были не по делу, и я всегда с особым отношением готовилась к занятиям у декана. Это открытие сделало меня надолго счастливой, а остальные только жалостливо хмыкали. Дураки, что они понимают! — Я тебя боюсь, Поттер. У меня большая просьба — никогда не задумывайся так обо мне, пожалуйста. Или предупреди заранее — я из страны смотаюсь, — вполне серьезно попросил Драко. — Договорились, Малфой. Вингардиум Левиоса! — я на этот раз сделала все как надо, но неожиданно приподнялся стол. — Эстер! — прошипел брат, направляя палочку и отменяя мое заклинание. — Положи палочку и вообще ничего не трогай! Сегодня, пока пар полностью не спустишь, спать не уйдешь! Я послушно положила палочку и тяжело вздохнула. Мое взрослое сознание нередко подавлялось детским телом, иногда создавая гремучую смесь. Вот и сейчас — раздражение было из-за мелочей в принципе, но решение проблем у меня было не детским, как и методы. А потом злая ухмылка просто вырвалась наружу: сегодня ведь был Хэллоуин и кажется, я знаю, как ненадолго сбить пыл рыжего Уизли. Будет совсем неплохо подорвать его авторитет, а то его слишком громкие вопли насчет Слизерина и Пожирательских деток начал мне действовать на нервы. Гарри на секунду застыл и повернулся ко мне, а потом точно так же улыбнулся, давая добро на мою шалость. А Рон Уизли, не подозревая о нависшей опасности бешено махал палочкой и пытался заставить левитировать свое перо. Несмотря на то, что он посещал наш клуб, его оценки не увеличились нисколько — слишком ленив был шестой Уизли для труда над собой и не особо стремился к знаниям. — Ты неправильно произносишь заклинание, — донесся до нас недовольный голос Гермионы. — Надо произносить так: Винг-гар-диум Леви-о-са, в слоге «гар» должна быть длинная «а», а не Левиосааааа. — Если ты такая умная, сама и пробуй, — прорычал в ответ Рон. Гермиона закатала рукава своей мантии, взмахнула палочкой и произнесла заклинание. Перо оторвалось от парты и зависло над Гермионой на высоте примерно полутора метров. — Восхитительно, мисс Грейнджер! Пять баллов Гриффиндору! — обрадовался профессор Флитвик. У Гермионы был хороший контроль, так что баллы раздали вполне заслужено. Рон вспыхнул и отвернулся, прекратив свои попытки, а я немного завистливо вздохнула. Вот бы мне так, а не столы поднимать. — «И что? К тринадцати ты уже сможешь хорошо себя контролировать, а в пятнадцать Грейнджер не сможет повторить и половину твоих заклинаний. Кто там недавно на Уизли жаловался? Не ленись и все будет», — посоветовал Гарри, идеально повторив заклятье. — «Если честно, я просто устала себя держать в руках», — призналась я. — «У тебя нет выбора, Эстер», — брат внимательно посмотрел мне в глаза. Я вздрогнула, вспомнив чем закончилась однажды моя расслабленность. До сих пор не могу забыть Наставника, которому не повезло попасть под мой удар: кожа на груди висела лохмотьями, ребра были сломаны в нескольких местах и его грудь больше напоминала кашу, а не человеческое тело. Манекены вокруг были разбиты в щепки, в воздухе стоял отчетливый привкус крови и только Гарри не пострадал тогда. Наставник смог выкарабкаться, все-таки волшебники более сильные и выносливые, чем обычные люди, но его выздоровление заняло почти год. Тогда-то на меня и повесили ограничители и теперь я сама ни за что не хотела расставаться с ними. Слишком страшные последствия могли быть у моей несдержанности. — «Прости, ты прав». — Неудивительно, что у нее нет друзей, — громко заявил Уизли, выходя из кабинета, обращаясь к Дину Томасу, — она же настоящий кошмар. На этих занятиях клуба достает постоянно, а еще теперь. «Левиооооса, а не Левиосаааааа». Зануда и заучка! — передразнил Уизли, не замечая, как лицо девочки бледнеет, и она вылетает из класса. В то, что тролль сегодня посетит самую безопасную школу на свете, я не сомневалась нисколько, но подставлять Грейнджер не хотелось, поэтому быстро собрав свои вещи, я побежала догонять гриффиндорку. Нашлась девочка в туалете на третьем этаже, спрятавшись в кабинке и явно начиная свое мокрое дело. — Гермиона, открой пожалуйста, это Эстер, — постучалась я в дверь. — Уходи! Не хочу тебя видеть! — подавленным голосом ответила она. — «Сестренка, знаешь за что я тебя ценю? Ты никогда не ревешь, » — проникновенно сказал Гарри, который следил за мной. — «Изыди, извращенец. Я постараюсь ее успокоить и привести к тебе. Занятия у Флитвика были последними, поэтому надеюсь, до ужина она полностью придет в себя.» — «Как скажешь», — и присутствие брата исчезло. — Гермиона, не принимай слова Уизли так близко к сердцу. Ты же сама видела, что с тобой общаются, да и в нашем клубе ты секретарь. Ты же не думаешь, чтобы я и Гарри доверили такую важную роль просто зануде и заучке? Ты нам нравишься, потому что мы оказались в похожих ситуациях, — проникновенно сказала я. Слукавила конечно, ситуации были у нас разными, но с первого взгляда все выглядит именно так. — Да вы просто пользуйтесь мной! И мы нисколько не похожи! Ты просто задавака, сдружилась со слизеринцами и мы вынуждены их терпеть! Гарри только из-за тебя их принял в клуб! Ходишь всегда такая важная и спокойная, постоянно выпендриваешься перед преподавателями! Небось и на факультете тебе все ножки целуют и сюскают как Гарри? — девчонку просто понесло. Я заледенела, пытаясь справиться с бешенством. Ну конечно, я такая-растакая, мне же все просто достается. И да, совершенно не важно, что я учусь как проклятая, чтобы не подводить свой факультет, а там никто кроме Драко со мной не общается. Да, на прямые вопросы отвечают, но ни о каком доверии речи не шло — слизеринцы неохотно пускали в свой круг. А я была для них чужой, несмотря на заступничество Малфоя. Не став отвечать, просто развернулась и ушла. Мне надо остыть, иначе я просто займусь чем-то разрушительным, а отвечать избалованной девчонке выше моих сил. Неизвестно почему, но ее слова задели меня основательно, хотя я считала себя более толстокожей. Или просто лимит на дурацкие выходки людей у меня исчерпан? Брат тревожно на меня посматривал, но ничего не говорил — понимал, что я сорвусь от любого толчка. — Эстер, у тебя глаза светиться начинают, — тихо проговорил Малфой, который смотрел на то, как я издеваюсь над пирогом. Я постаралась взять себя в руки, ну что ж такое, веду себя просто как сопливая девчонка. Ах ну да, постойте, я же и есть сопливая девчонка. — Сильно заметно? — проговорила я. Эмоции бурлили во мне, будто неправильно сваренное зелье в котле и вот-вот я готовилась взорваться. — Пока еще нет, но лучше не смотри никому в глаза, — посоветовал друг. Тут дверь распахнулась, и наш дурной профессор по ЗОТИ ворвался в зал. — Троооооль! В подземельях троооль! — и картинно упал в обморок. Оскара ему точно не видать…. Дети начали переглядываться, и гул голосов становился все громче. Паника начала подбираться к столам — но была вполне понятна, все-таки тролль имел классификацию опасности в три звезды. — Всем тихо! — встал со своего места директор, — Старосты, организуйте отход студентов в гостиные! Преподаватели идут со мной! Старосты на моем факультете были что надо — сказались постоянные построения, поэтому всех быстро построили и повели в гостиную, тихо ругая директора-недоумка, который отправил всех в гостиную, а мы, на минуточку, жили в подземельях. Драко прикрывал меня, понимая, что я пошла искать себе приключений на пятую точку, но не останавливал — мы обговорили этот момент. Я, как вода протискивалась среди взволнованных студентов и достаточно быстро оказалась рядом с братом. Канон повторялся: Грейнджер, рыдающая в туалете и два спасателя, в виде моего брата и Уизли и огромный, вонючий тролль. Мои глаза зажглись мстительным огнем и незаметно подойдя сзади, я аккуратно вырубила Уизли. — Ой, а рыжий потерял сознание! — с плохо скрываемым сарказмом проговорила я. — Гарри, как договаривались. Брат только кивнул и оттащил Рона к выходу — все-таки мы собирались вредить его репутации, а не здоровью. Грейнджер ничего не замечала, самозабвенно крича и тем самым привлекая внимание тролля еще лучше. Азарт и предвкушение чужой крови начал разносится во мне, и я ненадолго отпустила свою сущность. — Эй ты, недоумок! Иди сюда! — я крикнула как можно громче и швырнула сгусток сырой силы в скалу, которая по недоразумению вдруг ожила и пришла в школу. Тролль тут же развернулся ко мне и очень угрожающе зарычал, начиная размахивать своей дубиной. — Грейнджер, быстро к Гарри! — рыкнула я. Девчонка застыла столбом и не двигалась. Но это уже было не моей заботой — к Гермионе двинулся Гарри. Он молнией проскочил под коленями тролля и схватив за руку девочку, толкнул ее к выходу. Я коротко разбежалась и незаметной пушинкой забралась по дубинке на шею это чудовищу, и сжав голову еще раз послала импульс своей силы. Чудовище взревело от боли и начало метаться, совершенно обезумев от моих ударов. Да, тролли отличались тем, что плохо воспринимали магические удары, но сколько у меня было той дурной силы…. Как только Гарри проскочил тролля и затолкнул гриффиндорку себе за спину, я резво скатилась с широких плеч и встала рядом с братом. — Вингардиум Левиоса! — я уже ощущала профессоров, которые мчались сюда и не хотела отвечать на вопросы — а как же мы победили тролля, такие непонятные? Поэтому и использовала знакомое заклинание. Дубинка вылетела из рук тролля и с резким свистом впечаталась в его горло. Грейнджер не дали увидеть, что конец на секунду стал невероятно-острым, а потом тролль упал, перестав подавать признаки жизни — дубина пропорола его насквозь и зеленая кровь начала с булькающим звуком выплескиваться из раны. Можете обвинять меня в жестокости — но я не собиралась оставлять в живых своих врагов. Он мог запомнить вкус моей магии, а силой и мстительностью эти безмозглые создания не обделены. — Божеее! Ты убила его! — гриффиндорка завыла на одной ноте и отвернулась: ее выворачивало. Гарри только неодобрительно посмотрел на меня, и кинулся успокаивать девочку. У меня боевой кураж уже начал проходить, но остатки злости еще гуляли в крови, заставляя меня трястись. Так и застали нас преподаватели: разгромленная туалетная комната, ведь пока тролль крутился, то успел сломать не одну кабинку, и несколько раковин; зареванная и бледная до синевы Грейнджер; валяющийся на пороге рыжий; Гарри, который успокаивал гриффиндорку; я, обнимающая себя, трясущаяся от злости (казалось, что от страха) и мертвый тролль с распоротым горлом. Просто картина маслом. Профессор МакГонагалл смотрела на всех нас сузившимся глазами, а крылья ее носа гневно раздувались и быстро кинув заклинание в Рона, она успокоенно отвернулась от него, но я вздрогнула, увидев за ее спиной моего декана. На его лице не было ничего написано, и даже взгляд казался не более мрачным, чем обычно, но его просто окутала аура ледяной ярости, стоило ему обозреть эту душещипательную композицию. Профессор Квиррелл расширившимися глазами смотрел на нас и у меня на языке загорчило от его страха. — Что здесь происходит? Мисс Грейнджер? Мистер и мисс Поттер? Почему вы не в гостиных и что делаете рядом с троллем? — сухим голосом поинтересовалась она. Профессор Снейп в это время подошел к троллю и начал его осматривать. — Простите, профессор, Эстер тут из-за меня. Рон на уроках Чар обидел Гермиону, и я днем попросил сестру поговорить с ней, они же обе девочки, но Уизли слишком обидел Гермиону и та осталась здесь. Поэтому, когда заявился профессор Квирелл и сообщил о тролле, мы помчались сюда — Гермиону-то никто не предупредил. А Эстер не бросила бы меня, — вступился за меня Гарри. Через связь он тоже ощутил гнев моего декана, который заставлял ежиться и попытался его смягчить. Куда там…. — Что случилось с троллем, мисс Поттер? — голосом профессора Снейпа можно было воду замораживать — таким он был холодным. Я подняла на него взгляд, и тут же отпустила, сцепив руки в замок. — Мы… мы испугались, сэр. Гарри пришел с Уизли, но увидев тролля тот упал в обморок, — и совсем ничего не значит, что я ему помогла! — Тролль хотел напасть на Гермиону, поэтому я отвлекла его закричав, а брат вытащил из-за угла мисс Грейнджер. Но тролль хотел напасть на нас, поэтому я левитацией подняла дубинку и ударила его… и вот… — растерянно показала на труп тролля. Тяжелый взгляд декана ощущался почти физически, и я порадовалась, что почти не соврала. Как-то вспомнилось, что среди его многочисленных талантов числится окклюменция, в которой я не зуб ногой, а уж если я, эмпат недоделанный, могу отличить ложь от правды, то Северусу Снейпу сам Мерлин велел. Лицо профессора МакГонагалл вытянулось от рассказа, и она уничижительно посмотрела на рыжего. Прости, Рон, но ты сам виноват. — Минус пять баллов каждому здесь. Мисс Поттер, вы меня разочаровали и заставляете идти на нарушение собственных принципов, но я не потерплю такой безответственности. Мистер Поттер, вам не хватало звания победителя Темного Лорда, решили победить кого-то еще? — прошипел декан, окидывая нас жгучим взглядом. — «Ну все, мне только что поставили диагноз — Гриффиндор головного мозга, ручаюсь просто», — мрачно предрекла я, отпуская голову еще ниже. — «Ну ничего страшного, у меня он с самого начала, » — попытался подбодрить меня Гарри, сжимая кулаки и опуская глаза в пол. — «И вообще, как ты терпишь все его подначки? Со своим-то взрывным характером?» — Но, Северус… — запротестовала декан львиного дома. Поощрить нас хотела, что ли? — Минерва, я не буду поощрять глупость и суицидальные наклонности студентов баллами! Так и знал, что Поттер оказалась на моем факультете по ошибке. Всего доброго, надеюсь профессору Дамблдору ты сообщишь сама. Мисс Поттер, за мной, — он развернулся и пошел по направлению к подземельям. Брат бросил на меня сочувственный взгляд, но лезть с поддержкой не спешил. Приглядевшись к декану, я заметила еще одну причину его злости — он заметно прихрамывал, а отойдя от тролля, стал ощутим запах крови. Цербер, как же я забыла! Волнение начала потихоньку вытеснять злость, и я невольно замедлила шаг. Черт, как же все неудобно получилось….