И что дальше?

За окном давно царила ночь, даже фонари уже не светили. Лишь легкий, ненавязчивый свет луны лениво пробивался через неплотно задернутые шторы. Леви не спалось. Он ворочался уже более четырех часов, но никак не мог расслабиться и забыться сном, пребывая в напряжении из-за бродящих в голове мыслей. Внутри царила непонятная тревога, и даже мерное дыхание рядом не помогало от нее избавиться. Леви повернул голову влево, скосив глаза на крепко спящего шатена. Того мысли явно не изводили, позволив мозгу взять передышку. Брюнет огладил взглядом едва различимые в темноте комнаты мягкие черты лица. Высокий лоб, упрямый разлет черных бровей, неимоверные глаза, которые сейчас были скрыты веками с едва подрагивающими ресницами, прямой нос, что утыкался Леви в плечо, и едва заметный абрис пухлой верхней губы. Каштановые пряди, упавшие на лицо, в темноте казались смоляными. Почувствовав движение, Йегер крепче сжал Леви в объятиях, неосознанно желая защитить, но на этот раз не проснулся. Аккерман выдохнул с облегчением. Ему совершенно не хотелось будить сейчас Эрена. Тот и так нормально не спит по его вине которую ночь. Ривай не слышал от парня ни единой жалобы, но быть причиной неудобства других ему не нравилось. Осторожно выпутавшись из кольца теплых рук и убедившись, что своими действиями он не потревожил сон шатена, Аккерман встал и, стянув с кресла покрывало, направился к окну. Взобравшись с ногами на удобный широкий подоконник, укутался в плед и стал бездумно разглядывать очертания ночного города в щель между шторами. На этот раз они остановились в городке Блуа в центре Франции, численность населения которого была около сорока восьми тысяч человек. Всего в пятнадцати минутах пути от отеля протекала река — Луара. На такой близости с водой настоял Йегер. Ему почему-то безумно нравилось наблюдать за движением реки, барашками волн и рассекающими водную гладь небольшими баржами с любопытными туристами и частными яхтами. Стоя на берегу, он жадно ловил влажный воздух и не отрывал взгляда от блестящих, переливающихся всеми цветами радуги солнечных искорок, попавших в воду. А Леви нравилось наблюдать за Эреном. Именно поэтому он безропотно позволял каждую утреннюю прогулку тащить себя к порядком надоевшему водоему и простаивать там часами. Ханджи, иногда тихо, а иногда очень даже громко, посмеивалась над Аккерманом, за что получала целый поток язвительных реплик, которые, впрочем, почти всегда уходили от темы. С визита в Норвегию прошло уже почти два с половиной месяца. На месте раны остался лишь изредка ноющий шрам, заставляющий чувствовать себя столетним стариком, у которого все на свете болит, что отнюдь не мешало посвящать пару часов в день физическим упражнениям. Хватит с него отдыха, и так мешком с картошкой сколько лежал, превратившись в желе. За это время они успели сменить несколько стран, побывав все же в доставшемся Ханджи доме. Ничего необычного, кроме толстого слоя пыли и неограниченного количества клочков паутины по углам, ведь нанять человека, который заботился бы о чистоте дома очкастая, конечно же, не догадалась. Поскольку тогда Аккерман еще не мог убирать лично, то занялся чутким командованием двумя безрукими, по его мнению, подопечными, которые то и дело бросали кровожадные взгляды на «командование», безмолвно намекая на скорую и довольно непритязательную кончину, если тот не одумается. Но Леви был бы не Леви, впечатли его это. Он упорно продолжал делать вид, что ничего не замечает, хотя неустанно тыкал ребят носом в ускользнувшее пятно или пропущенную пылинку. Зато после дом сиял чистотой, буквально. Йегер и Зое тогда ходили донельзя довольные своей работой, хотя ни за что не признались бы, что она такая хорошая именно из-за чуткого руководства главного чистоплюя. Но надолго они там не задержались, совершенно случайно узнав, что на их след напали. И вот теперь Франция — глупая аккермановская мечта: он мечтал когда-нибудь, когда выберется из всего этого дерьма, открыть здесь небольшую чайную лавку с самыми изысканными сортами чая. Сам бы со всем управлялся, дни напролет проводя в уютном зале, пропахнувшем разнообразными сортами чая, и здороваясь с редкими, но неизменно улыбающимися посетителями, ведь остаться равнодушным к месту, в которое вложили душу, практически невозможно. Леви грустно улыбнулся. Точно, что мечта. Он ведь о ней практически забыл. Сейчас все его мысли занимали различные тактики, способные прекратить кочевую жизнь, бешеный ритм которой успел безумно надоесть, без риска распрощаться с собственной шкурой. Каждый день он перебирал в голове миллионы идей, стремясь отыскать в этой необъятной куче хоть небольшой шанс на спасение без потерь. Выход был один и довольно очевидный, но Леви раз за разом отметал его, как практически невозможный к осуществлению. А вот по ночам брюнета начали донимать кошмары. Сны были настолько реальны, что это сводило с ума. Разум играл с ним злую шутку, вытаскивая из шкафов сожаления и безжалостно швыряя их Леви прямо в лицо. Сон почти всегда был один и тот же, зато с избыточным количеством жизненных ошибок и сожалений. Будто кто-то включил перемотку, заостряя внимание именно на тех моментах, которые Аккерман с радостью вычеркнул бы из своей биографии. И в сне неизменно находилась тройка людей, с которыми было связано наибольшее количество сожалений Ривая: Фарлан, Изабель и его мать — Кушель. И, вроде как, парень уже давно смирился с мыслью о том, что их больше нет, но в глубине души все еще корил себя, что не смог спасти самое дорогое. И вот сейчас, обзаведясь призрачным шансом на счастливое будущее, сколько бы оно не длилось в перспективе, снова рискует все потерять. Мысль о собственной смерти его не угнетала. Она вообще не вызывала никаких чувств, они были давно вытравлены из души весьма неординарным способом жизни. Но ему не хотелось делать больно Ханджи или Эрену. Он умрет, и его больше ничего не будет заботить, а вот им придется жить с этой тяжелой ношей всю жизнь. Уж Леви знал. В том, что по нему будут горевать, он не сомневался. Уже нет. Да, возможно, со временем его забудут, но воспоминания все равно оставят свой отпечаток, и потеря близкого человека — не то, что хотелось бы пронести сквозь жизнь. Думать о том, что будет с ним, если умрет Ханджи или Эрен, Риваю не хотелось совершенно. Такой удар он рискует не пережить. Просто потухнет, окончательно разуверившись в окружающем мире. Пополнит ряды ходячих мертвецов. Леви запустил руку в волосы и устало прикрыл глаза. Все же одному оставаться проще. — Леви, — внезапно раздалось хриплое ото сна где-то со стороны кровати, заставив вздрогнуть. — Я тут, — тихо ответил он, спустя пару секунд добавив. — Спи. — А ты? — А я не хочу, — солгал Леви. Ему очень хотелось спать, но растревоженная душа мешала. — Снова кошмары, — не спрашивал, констатировал факт Эрен. Кошмары были той самой причиной, по которой они начали спать вместе. Йегеру просто надоело бегать из комнаты в комнату на крики брюнета, вытаскивая того из объятий страшных снов. А игнорировать это явление он попросту не мог. В итоге, когда они в очередной раз меняли место пребывания, парень снял всего две комнаты вместо трех. На подтрунивания Ханджи отвечал смазанными шутками, скрывая правду. Доктор спала как убитая, а потому не была осведомлена на предмет бессонниц вперемешку с кошмарами, изводившими лучшего друга, и ночных перебежек Йегера из комнаты в комнату. А потому расценила поступок Эрена, как новый шаг в их с Аккерманом отношениях. Хоть ученая и издевалась над парнями, но в душе была неимоверно рада за них обоих. Даже не обладая ее проницательностью, можно было без сомнений сказать, что эти двое не протянули бы долго, не будь у них опоры в жизни, особенно учитывая талант влипать в неприятности по самое не хочу. А теперь они есть друг у друга. Да, их отношения были довольно странными, но какая разница, если им так комфортно. — Что-то навроде, — неопределенно отозвался брюнет. Ему сейчас лень было язвить, откровенно хотелось спать. — Все тот же? Аккерман промолчал. Ему не хотелось говорить парню, что во сне он видел его смерть. Вчера он не на шутку перепугал Эрена криками посреди ночи, потом долго приходя в себя. Эрену пришлось полночи успокаивать Леви поглаживаниями по спине и невесомыми поцелуями в висок. Ему хотелось узнать, что такого снилось Аккерману, что обычно сдержанный и неэмоциональный парень так кричал. Но Леви не пожелал посвятить его в эту тайну, лишь нечитаемо глядя во встревоженные изумрудные глаза. И сейчас он не хотел закрывать глаза, не хотел снова видеть эту сцену. Не дождавшись ответа, Эрен завозился на постели и через пару секунд стало слышно, как босые ноги шлепают по полу. Леви, не поднимая головы, изучал квадраты на клетчатом пледе, которые сейчас отличались лишь степенью темноты цвета. Подойдя к брюнету, Эрен мягко отобрал край пледа и беззастенчиво скользнул под него, устраивая голову у Аккермана на коленях таким образом, чтобы получить возможность смотреть прямо в глаза. Леви немного растерялся от действий шатена, но виду не подал, не возражая против очередной игры в гляделки — их маленькая странность. С такого ракурса и под таким наклоном Эрен становился забавным, но все равно оставался чрезвычайно притягательным. Под влиянием покрова ночи, не иначе, Леви поддался внезапному порыву и склонился ниже, мягко целуя обветренные губы парня. Сердце пропустило удар. Эрен немного опешил: брюнет редко первым делал такие шаги. Почему-то ощутилась безмерная тоска и горечь, а еще — щемящая сердце нежность, о наличии которой в этом мрачном колючем парне и не догадывались. Эрен не мог объяснить нахлынувших чувств, но ему захотелось как-то оказать свою поддержку, показать, что понимает, что он рядом и готов помочь. Он осторожно, даже с некоторым благоговением провел кончиками пальцев по бледной скуле, заправил выбившуюся прядь за ухо и притянул ближе к себе за подбородок, чтобы оставить такой же нежный поцелуй на тонких губах. — Спасибо, — прозвучало тихое, опалив горячим дыханием губы. — За что? — изумился Эрен. — За все, — просто ответил брюнет. Эрен, нахмурившись, перевернулся на живот, с тревогой вглядываясь в глаза напротив. Сомнений не было, перед ним сидит именно Леви, но почему такое чувство, будто Эрен его не знает. — У тебя все хорошо? — решил осторожно уточнить парень. — Теперь да, — с легкой, едва заметной, но невероятно искренней улыбкой ответил брюнет, а затем легко чмокнул Эрена в кончик носа. Все было хорошо: он теперь точно знал, что чувствовал, и за что будет бороться с судьбой, немного огорчал лишь наиболее возможный исход этой борьбы и то, чем придется пожертвовать. От этого сердце противно ныло, но пока был шанс, можно наслаждаться моментом. Carpe diem. Притянув в объятия не сопротивляющегося в основном по причине растерянности Йегера и уткнувшись носом в вихрастую макушку, Леви затих, впитывая в себя присутствие парня. Мысли отошли куда-то на задний план и впервые за несколько недель Леви почувствовал душевное равновесие. Кажется, он принял верное решение. Так они и заснули на подоконнике в объятиях друг друга.

***

— Ханджи, нам в другую сторону, — в который раз попытался скорректировать маршрут передвижения доктора Эрен. Они уже больше часа бродили по магазинам, пытаясь затариться необходимыми вещами, но Зое то и дело заносило не туда. Отсутствие привычного ритма жизни сделало из нее еще большую чудачку. Леви отказался идти с ними, предчувствуя, видимо, подобное развитие событий, и Йегер многое отдал бы за возможность оказаться рядом с ним прямо сейчас. После той ночи, проведенной в обнимку на подоконнике, отношения Леви и Эрена стали напоминать отношения супругов — они буквально понимали друг друга с полуслова, словно их связывали между собой невидимые нити, позволяющие лучше чувствовать любимого без всяких слов. Это приятно грело парню душу, но в то же время настораживало. С чего вдруг такие перемены в поведении? Не то чтобы Леви плохо к нему относился или не делал шагов навстречу, делал, но такие огромные и быстрые невольно заставляли напрячься. Эрен пытался убедить собственное подсознание, что лишь накручивает себя, затолкать подозрения подальше и просто наслаждаться близостью, раз уж выдается такой шанс, но нехорошие предчувствия прочно засели в подкорке жужжащей мухой. А потому Йегер старался надолго не оставлять брюнета одного, наблюдая, и, в случае чего, он обязательно сделает попытку предотвратить, хотя и не знает пока, что именно. Сейчас Эрен жалел, что оставил Аккермана одного, но, с другой стороны, оставлять Ханджи одну было куда опасней для дальнейшего выживания. — Конечно, да, — согласилась девушка и, вопреки своим же словам, свернула в чем-то приглянувшийся отдел. Эрену же ничего не оставалось, кроме как покорно тащиться следом, умоляя небеса смилостивиться и сделать так, чтобы заряд батареи в Ханджи сдох побыстрее. — Я все слышу, — пропела Зое, краем уха уловив бубнежь парня. — Ворчишь, как старый дед. Аккерман на тебя плохо влияет, — цокнула она языком, хватая с невысокого белого стеллажа термокружку. — На тебя тоже, — заметил шатен, прекрасно зная, у кого позаимствована привычка цокать языком. — С кем поведешься... — задумчиво протянула ученая. — Прекрасная термокружка. Давай купим? Эрен закатил глаза. Да, влияние Леви было заметно невооруженным глазом. — Вот объясни мне пожалуйста, зачем оно тебе? На своем же горбу таскать потом прийдется. — Зато температуру хорошо держит, — возразила девушка. — Я знаю бактерии, которым бы понравилось... — Мы не будем тратить деньги на бактерии, — оборвал Эрен. Его слово имело вес только потому, что деньги были именно у него. — Ладно, — легко согласилась Ханджи, уже направляясь к другому стеллажу. Эрен устало направился следом. — Ты еще не передумал по поводу моего вопроса? — Нет, — категорично ответил Эрен, содрогаясь от самой мысли о том, что Ханджи будет втыкать в него иголки и с безумными искрами в умных ореховых глазах рассказывать о том, какая у него интересная кровь и т.п. — Жаль, — расстроилась девушка. — Смотри, какая лучше? — и Зое поочередно приложила к себе сначала одну рубашку — белую, в ярких желтых цветах, и вторую — красную клетчатую. Эрен вспомнил, что у Леви была похожая, только черно-серого цвета. У Леви вообще почти все было черно-серое, иногда с примесью белого или любого другого, но обязательно темного цвета. Эта мысль позабавила Эрена. Создав видимость того, что и правда сравнивает и оценивает, и потирая в задумчивости подбородок, присмотрелся, а потом ткнул в сторону с утвердительным «вот это». Ханджи проследила за взглядом и хихикнула, заставив парня растеряться и все же посмотреть, на что указал. — Эрен, ты же вроде по мальчикам, тебя не должны интересовать такие предметы женского гардероба. Эрен нервно улыбнулся. Его интересовали не мальчики, а конкретно один единственный парень. — Меня и не интересует, — как можно более беззаботно произнес он, пожав плечами, — просто цвет приятней, чем у твоих рубашек, — и правда, нежная лазурь комплекта нижнего белья приятно радовала глаз. Девушка громко и заливисто рассмеялась, с силой хлопнув парня по плечу. Йегер к подобным жестам с ее стороны привык, а потому даже не дернулся. — Выкрутился, молодец, — похвалила она, возвращая вешалки с рубашками на место. — Ханджи, можно тебя спросить? — немного неуверенно поинтересовался Эрен, сомневаясь в том, стоит ли спрашивать Зое. — Конечно, дорогой, — отозвалась та, наконец отвернувшись от полок одеждой. — Тебя что-то беспокоит? Эрен закусил губу, собираясь с мыслями. — Ты не замечала в последнее время за Леви странное поведение? — на одном дыхании произнес он, нахмурившись. — Ты о том, что он почти круглосуточно находится рядом с тобой, что для его характера крайне нетипично, или о том, что он стал мягче и реже ругаться? — Именно, — подтвердил обе догадки шатен. — Не знай я Леви, сказала бы, что он ведет себя, как влюбленный идиот. Но, как по мне, он к чему-то готовится. Возможно, придумал что-то. — И не поделился с нами? — скептично спросил Йегер. — Не знаю, — пожала плечами девушка. — Это же Леви, — сказала она так, будто это все объясняло. — То есть, — не понял парень. — Ну, он расскажет, только если сам захочет, иначе вытянуть из него что-то невероятно сложно, хоть не невозможно. А хочет он довольно редко, чаще просто играя в молчанку. Может, его настиг какой-то великолепный план, детали которого он продумывает, и не разрешит узнать о нем, пока все не будет идеально спланировано. С него станется. Не переживай, — и снова тычок в плечо. — Мы трое в одной лодке, так что он нас не бросит. У него теперь якорь есть, — и, коварно подмигнув, ушагала изучать дальше предложенный торговым центром товар. Эрен стоял, не в силах сдвинуться с места. Ханджи назвала его якорем, но он не понял, в каком смысле было сказано это слово: хорошем или плохом. Но слова девушки заставили немного успокоиться, ведь она знает Аккермана куда дольше него, а потому ее словам можно верить. Удовлетворившись таким умозаключением, парень поспешил вслед за доктором.

***

— А ты говорила «не бросит», — растерянно произнес Эрен в пустоту комнаты, непонятно к кому обращаясь. Стены внимательно слушали, но никогда ничего не говорили. Минут десять назад Йегер ввалился в отдельный номер с кучей пакетов, под нос ругая обилие дверей, которые почему-то не оснащены возможностью автоматического открытия. Ужасное упущение, по мнению парня. И с удивлением обнаружил, что его ворчание никто не слушает. Оглянувшись по сторонам, Эрен понял, что Леви не притворяется предметом интерьера, его тут и правда нет. В голову ударило страхом-осознанием, заставив броситься обшаривать всевозможные места, где брюнет временно хранил свои вещи. Шкаф, тумба, полка, ванная комната — пусто, только вещи Эрена. Складывалось впечатление, что в номере он был один. Парень медленно прошагал обратно в комнату и опустился на диван. Внутри было так странно. Определенно было разочарование, ведь Леви ушел, ничего не сказав, втихаря, пока их не было. А Эрен думал, что... Действительно, что он думал?! Что они встретились, полюбили друг друга и останутся поддержкой друг другу на всю жизнь? Что будут проводить вместе вечера, на выходные выбираясь куда-нибудь? Что обязательно будут стрелять вместе в тире, выигрывая разные игрушки, порой похожие на чей-то неудавшийся генетический эксперимент? Было ведь ясно как день, что ничего из этого не станет правдой, но так хотелось хотя бы верить в то, что это возможно. Леви же оказалось это не нужно. Он посчитал, что лучше справится со всем один. С каждой новой мыслью внутри безобразным пятном расползалась отстраненная пустота. Йегер запустил пальцы в волосы и с силой потянул, безумно похихикивая. Душу нещадно жгло необъяснимой обидой, а сам парень едва сдерживался, чтобы не заплакать. Дурак, что еще можно сказать. Хотя было ли все именно так, как он решил, на самом деле? Было не похоже, что Леви не нравился Эрен, а последние дни вообще стали одними из самых лучших в жизни Йегера. Раньше шатену казалось странным, что Леви так переменился в поведении, будто став мягче, зато теперь все стало на свои места, и до парня дошло — Аккерман прощался. Оттого и язвительность убавил, ворча лишь по мелочи и не всерьез, и за прикосновениями тянулся сам, когда они с Эреном оставались наедине. Воскресив в голове недавние воспоминания, парень видел в каждом событии тоску и грусть, но решимость. Что бы это ни было, решение Аккерман принял именно в ту ночь, когда они спали на подоконнике. Упертый идиот с комплексом «сделаю все сам». Эрен закрыл лицо ладонями и откинулся на спину. Под головой что-то хрустнуло. Парень приподнялся и лег еще раз, уверившись в том, что ему не показалось. Недоуменно облокотившись на одну руку, вторую запустил под одеяло. Пальцы коснулись ровной, немного шершавой поверхности. Бумага, сообразил Эрен. Вытащив находку на свет божий, обнаружилось, что это не просто бумага — конверт. Значит, все таки попрощался. Он был не заклеен, очевидно, для того, чтобы юноша смог сразу сунуть туда свой любопытный нос. Предусмотрительно, хмыкнул про себя Эрен, доставая из конверта листок сложенной бумаги. Пока пальцы осторожно разворачивали письмо, против воли вспомнилось, как он сам почти год назад, полуживой, сбежал из дома Ханджи, оставив лишь записку, прикрепленную на обратной стороне двери. Может, это он так мстит Эрену? Парень снова нервно хихикнул. Кажется, он понемногу сходит с ума, и все из-за чертового Аккермана. Наконец, несговорчивая бумажка поддалась и пальцы развернули записку. «Эрен, я не буду просить прощения за то, что ушел, просто поверь, так надо. Не пытайся меня искать, все равно не получится. Можешь передать Ханджи, что через неделю она может вернуться к обычной жизни. А ты сможешь построить новую. Ничего не бойся, тебе больше ничего не будет угрожать, разве что стандартный набор бытовых неприятностей. Живи. Мне было хорошо находиться рядом с тобой. Надеюсь, ты сможешь выкинуть меня из своей головы как можно скорее, потому как велика вероятность, что мы больше не увидимся. Не смей плакать, слышишь? Радуйся, одним ублюдком в жизни стало меньше. Леви» Сдержать слезы все же не получилось. Они против воли заструились по щекам, чудом не попадая на бумагу. Эрен ладонью зажал себе рот, стараясь не всхлипывать. Истерика сейчас ни к чему. В том, что это писал именно Леви, не было никаких сомнений. Грубоватая манера письма и идеальный каллиграфический почерк — отличительная черта Аккермана. Сволочь. Не нужно быть гением, чтобы понять, зачем и по какой причине уехал брюнет, куда больше Эрена занимала мысль о том, с какой стати он решил идти на такие жертвы. Сам же написал, что могут больше не встретиться. Так какого черта его понесло туда, откуда, возможно, не удастся выбраться в одиночку? Тупица. Болван. Кретин. Как его вообще возможно забыть? В голове не лампой, прожектором зажглась идея, грозившаяся в ближайшее время перерасти в навязчивую. Парень быстро вылетел из комнаты, стучась в соседний номер. — Открыто, — прозвучало с той стороны двери. Эрен, не медля, вошел внутрь. — Боги, Эрен, что с тобой? — у Зое выпала из рук соломка. — Что сделал Леви? — второе, что пришло на ум. — Уехал, — просто сообщил Эрен. Ханджи хлопнула себя по лбу, да так, что едва не слетели очки. — Сказал, что ты можешь возвращаться в клинику. Эта реплика заставила доктор нахмуриться и серьезно посмотреть в изумрудные глаза. — С чего вдруг? — мрачно полюбопытствовала девушка. — Потому что он идиот, — выплюнул Эрен. Желваки на лице юноши заходили, выдавая напряжение. — Что будешь делать? — Как что, поеду мозги вставлять, — как само собой разумеющееся выдал Йегер. — Бесполезно, — махнула рукой доктор. — Посмотрим, — многообещающе произнес шатен, упрямо сверкнув решительным взглядом. Видимо, Ханджи заметила что-то такое во взгляде Эрена, что заставило ее вмешаться. — Послушай, Эрен, Леви ведь не сказал тебе ничего раньше времени не просто так. Да, этот засранец жутко упрям и самонадеян, порой держит в себе больше, чем способен выдержать, но это отнюдь не меняет того, что голова у него варит, как надо. Поверь, если он так поступил, то на это были весомые причины. Не стоит сейчас бросать все и ехать за ним. — Бросать что, Ханджи? Все, что у меня теперь есть — это ты и он. — А у него — только я и ты. И он пытается делать то единственное, что считает правильным: защитить то, что любит, пускай и своей непонятной, извращенной любовью. Его можно понять, ведь за свою недолгую жизнь он потерял больше, чем приобрел. — Я рад за него, но что делать мне? Сидеть, сложа руки, в какой-нибудь башне и наблюдать за тем, как он сам себе яму роет, понимающе кивая головой? А как потом жить с мыслью о том, что с ним что-то случилось, потому что меня не было рядом, чтобы помочь? Доктор опустила взгляд в пол, задумавшись над словами парня. — Я понимаю твои чувства, — наконец произнесла она, — и полностью их разделяю. Но также верю в Леви. Просто знаю, что, не имей он абсолютно никаких шансов, ни за что бы не кинулся в омут с головой. Он хочет попробовать исправить все то, во что по глупости ввязался. Ему это надо, иначе он не сможет продолжать жить дальше, это его не отпустит. Да ты и сам знаешь, каково ему. Дай ему полгода, а затем я сама помогу тебе в его поисках. С такой точки зрения парень на ситуацию не смотрел. Все внутри рвалось за Аккерманом, на помощь, в которой тот, вероятно, и не нуждался, но здравый смысл говорил остыть и обдумать все, что сказала Ханджи. Он и правда видел, что прошлое и сожаления делают с Леви, как он не может спать по ночам просыпаясь в холодном поту, но почему нужно решать все проблемы непременно в одиночку? Почему нельзя проявить немного доверия, вместо того, чтобы героично подставлять голову под топор? Хотя кому, как не Эрену знать, с каким трудом дается доверие тем, кто никому не верит. И как страшно потерять то, что впустил в сердце. Сильно зажмурившись, парень выдохнул, расслабляясь и едва не растекаясь по темному паркету номера. — Только полгода. Не больше, не меньше. Но за свои действия при встрече я не ручаюсь, — мрачно произнес он, решительно выходя из комнаты прежде, чем девушка успела вставить хоть слово. Ему о многом надо подумать, но перед этим было бы неплохо перестать сердиться и поколотить что-нибудь, выпустить пар. Ханджи же осталась сидеть в номере, глядя на закрывшуюся за юношей дверь. — Попробуй только умереть, Аккерман, — себе под нос прошептала она. — Шкуру спущу. А потом отдам в руки Эрену, пусть делает, что хочет. Заслужил.