Колебание сердца

      На опасения и дёргания Лэнса, Кит всё равно весь день вёл себя нормально. То есть от слова совсем нормально. Он сел рядом на завтраке под кидающего опасливые взгляды МакКлейна, ровно так же спокойно шёл рука об руку по коридору, и всё остальное по плану.              Лэнс чуть успокоился лишь тогда, когда Кит даже позволил ему лечь рядом с ним в кровати.              И как обычно позаигрывать.              И поприставать.              Кит позволял.              Лэнс не очень понимал, как ему толковать ту утреннюю истерику Кита, но не рисковал спрашивать. У МакКлейна уже успела разрушиться перед той резко закрывшейся дверью чуть ли не вся жизнь, ведь он ошибся, ошибся, ошибся, Кит кричал, Кит был зол, отрицал, он его выгнал.              Синий паладин боялся, что его возненавидели.              Он успел испугаться, что за распущенные руки или ещё что он мог потерять расположение Кита. Из-за того, что он переборщил и что он такой идиот.              Потому рисковать — было последним, чего сейчас хотел Лэнс, и потому больше таким образом он не лез к Киту.              Сам же Кит на это судорожно вздыхал со странным облегчением... и примесью огорчения.                            Долгое время Лэнс сильно не лез. В смысле парень лез лишь с поцелуями, и то с лёгкими, плавными, спокойными, лишь с целью показать, что он любит, показать ту свою заботу, признательность. Как только неосознанно Когане или сам МакКлейн углубляли поцелуй, то синий паладин разрывал поцелуй, в спешке отстраняясь.              Он больше не лез под футболку, оглаживая торс, пощипывая соски или проводя кончиками пальцев по спине. Не лез МакКлейн тем более и под нижнюю часть одежды, прижимая за ягодицы или тем более пытаясь снова ласкать член.              А Кита теперь трясло — ведь какого черта, когда ему так надо, когда привык, когда было так необходимо, когда сейчас просто нужно, и, чёрт, что с тобой, Лэнс.              Красный паладин сам себя не понимал с такими чувствами и желаниями. Продолжал не понимать Когане меньше, чем ожидал, потому как в итоге в тот же день столь непонравившихся ему изменений он сам завалил на кровати Лэнса. Он прижимал, нависал и не позволял сбежать МакКлейну, который пока не понимал, как ему реагировать на подобную инициативу.              Кит зло фыркнул и склонился ещё ниже, пока не прижался губами вплотную к коже на шее, чтобы с силой прикусить её.              Лэнс в ответ на это зашипел, так как укусил Когане действительно с силой и неожиданно. По телу продолжали раздаваться неприятные волны боли, однако щемящие ощущения быстро прекратились, потому что Кит в следующее мгновение начал целовать её, нежно ласкать языком, зализывая. Так как красный паладин правда редко проявлял инициативу, то Когане снова было стыдно, страшно, непонятно и в голове всё мутилось.              У МакКлейна, вероятно, мутилось лишь на чуточку меньше, но всё равно мутилось, потому как он всё ещё не понимал, как классифицировать нынешнее поведение столь непредсказуемого для него объекта. Лэнс поворачивает голову, искоса посматривает на лицо Кита, и всё разом становится на свои места.              Потому что он видит взгляд Когане, и всё становится на свои места окончательно.              Кит его не ненавидит. Кит не ненавидит это.              Это осознание радостью забилось в груди МакКлейна, и он, будто на пробу, боясь, осторожно приобнимает Когане, чуть притягивая за талию. Осознание забилось ещё быстрее и ещё ярче, ведь Кит в ответ на это довольно почти что мурлыкает. На лице Лэнса расползается улыбка, и он утыкается ей в плечо напротив.              МакКлейн ни капельки не расстраивается, когда красный паладин, ещё чуть потеревшись носом о его ключицы, отстраняется, сползает с него и плюхается рядом на кровать.              Никто не говорит ни слова. Кит не может, потому что то смущение никуда не пропало, а Лэнс — потому что всё понимает.                            И таки МакКлейн понял действительно всё, что пытался донести до него Кит, потому приставания возобновились с новой силой.              Снова те поцелуи стали глубже и дольше, ещё глубже и ещё дольше. Он прижимал в коридорах, лапал за бёдра там, также ещё больше соприкасался в столовой всем, чем только можно.              А в остальное время Лэнс и не думал разрывать рук. Не думал в ответ разрывать их и Кит.              Сидя во львах, МакКлейн просил не прекращать трансляцию ни на миг, чтобы она была постоянной. Он хотел и видеть Кита постоянно.              Кит позволял и это.              Также они слишком жарко стали драться на тренировках. Как пара заходила на совместный спарринг, то остальные немедленно уходили.              Их парная тренировка действительно и на самом деле была слишком жуткой для окружающих.              Ханк, краснея от всего, сваливал быстро, Аллуру оттаскивал пытающийся откашляться Широ, Пидж говорила что-то вроде «фээээ» и смотрела дольше всех, хотя и её утягивал за собой Широ в итоге тоже. А Коран — просто Коран. Коран на тренировках и не был тех. Ему без разницы, и он просто как обычно везучий старый алтеанец.              Оставшиеся же Кит и Лэнс потом со всей яростью отражали удары друг друга и улыбались так, будто это самое лучшее занятие на свете — драть друг другу и роботам глотки. Спина к спине, лицо к лицу.              Очень сильно увлёкшись и повалившись на пол, парни могли припасть друг к другу в поцелуе, который всегда медленно или же быстро переходил в нечто большее. Следовали оглаживания бёдер, груди, они тянули друг друга за волосы, вылизывали шеи, подгибали под себя за ягодицы, и...              И да. Именно поэтому, как только в спарринг вступали эти двое, остальные очень быстро ретировались. Им хватало и пары раз лицезреть подобное, чтобы научиться на собственном опыте. И ведь во взаимные ласки драки у парней теперь переходили ровным счётом каждый раз, так что нет, увольте точно.              И далеко не скоро, а лишь почувствовав, что ещё чуть-чуть и опасного возбуждения не избежать, Кит и Лэнс отлипали друг от друга, краем сознания понимая, что не место, не для такого, когда которое перерастает в слишком опасное.              Пока они умудрялись отлипать. Едва вставшие члены после такого всё равно давали о себе знать, но в целом пока всё было в порядке.                            Как истинный джентельмен пару раз Лэнс всё же устроил Киту настоящее свидание в космическом молле. Ну, как свидание — их послали за материалами, а в итоге за имением в данный момент кучи свободного времени они всё же валяли дурака, слоняясь и переигрываясь. Космический молл не равно замок, в котором они находятся постоянно, потому было в нём определённо интереснее и веселее. Экскурсия по торговому центру верхом на Калтенекере, побег от Варкона, исследование мистических лавок и взрыв мозга продавцу оружия особенно впечатлили Когане.              Пусть тогда они всё же добыли нужные компоненты Корану, но почему-то в третий раз с ними послали Пидж и Широ. В этот раз наедине побыть у них не вышло, и если Лэнса ещё отправили с Гандерсон на другой конец космического молла, и Кит был уверен, что ему никакой промывки мозгов не светит, то за себя он уже так не ручался бы.              И да, когда они расплатились за оборудование, на обратном пути Широ нахмурился и действительно начал тот разговор.              — Кит, ты точно не заиграешься во всё это? — волновался Широ.              — Я уже погряз в этом говне по уши, Широ, — отвечал Кит, устало вздыхая. — Ты спрашиваешь слишком поздно.              — Просто... — Такаши проговорил тихо и в утешающем жесте положил руку ему на плечо. — Просто постарайся не сделать этим больно и себе.              Широ заботился, Кит чувствовал это, и потому Кит лишь отвернулся.              — Я уже сказал, — твёрдо отчеканил красный паладин и стал отходить от лидера. — С этим уже тоже слишком поздно…              Рука на плече спадала, а Когане не обращал на это никакого внимания, потому что он не хотел развивать эту тему.              Потому что он и так всё понимал.                            Кит понимал, потому Кит наплевал.              Парни стали позволять себе большее и наедине. Конечно, и наедине особенно. Становилось всё больше неконтролируемых прикосновений, ещё больше близости.              Тот случай с утренней оплошностью повторился, и снова они потеряли голову. В этот раз Кит не выгонял за дверь испугавшегося, дрожавшего и шептавшего извинения, мольбы Лэнса, а лишь обнял покрепче в послеоргазменном помутнении, продолжая нежиться и заставляя нежиться и МакКлейна.              Так что, что логично, потом это повторилось снова.              И снова. И ещё раз снова.              Потом они перестали использовать утреннюю проблему как предлог. Лэнс тёрся, ласкался, дрочил и целовал почти всего его и почти везде и утром, и днём, и вечером, всегда, когда просто можно было.              И Кит позволял.              Позволял почти всё.              Единственное — когда член Лэнса проходил будто случайно по ложбинке, Кит напрягался.              Но Кит почти сдавался. Был почти готов позволить и это.              Пусть это и разрушит всё.              «Плевать».              Его любили.              Его так любили, что Кит просто не мог подобного выдержать. Его никогда так не любили. Плевать, что это неправда, и плевать, что Широ прав и Кит заигрался.              Просто плевать.              Ему просто захотелось почувствовать себя любимым.              Потому ему просто плевать.                            Кит слишком редко лежал вечером в постели один, а, вернее — теперь практически никогда.              Лэнс же хотел везде быть с ним? В постели — естественно, засыпать рядом — как само собой разумеющееся. Так что, если Когане лежал в кровати один, МакКлейн определённо не хотел этого. Этого случайно косвенно тогда захотела Аллура.              Следующая миссия планировалась на планете, преимущественную часть которой занимала вода и форт галра на которой тоже находился под водой, соответственно потому дополнительно проинструктировать Лэнса, учитывая особенности его льва, принцесса посчитала просто необходимым.              Что было просто невероятной несправедливостью в той ситуации, так это то, что коммуникатор запиликал именно в тот момент, когда МакКлейн почти довёл до разрядки себя и Кита во время трения своего члена о внутреннюю сторону скрещенных бёдер Когане.              Какое упущение, — выдохнули вымученно оба.              Однако Аллуре не стоило перечить, и их забавы — это лишь их забавы, — понимали снова оба.              Так что Лэнс спешно привёл себя в порядок, поцеловал на прощание в лоб и ушёл.              А Кит ждал. Парень постукивал пальцами по перине кровати, по своей руке, потом по стене, понимая, что он больше не может засыпать без того шатена. То тепло тела, размеренное дыхание и сладко улыбающееся лицо стало настолько привычным, что Когане даже и не пытается уснуть. Он просто дождётся Лэнса, чтобы снова его увидеть и продлить тот миг.              Просто лежать на кровати в какой-то момент надоело, потому паладин пошёл в душ. Пробыв там минут пятнадцать, Кит вновь улёгся на кровать. Потом он поточил нож, постучал просто так по кровати ещё раз, сделал зарядку и, подумав ещё раз, снова пошёл в душ.              Парень уже выл в душе в обоих смыслах, ведь этот инструктаж затягивается слишком долго, а ему одиноко, он хочет увидеть Лэнса, он скучает, он просто хочет, ему нужно. Когане сейчас проклинает свой организм, потому что он действительно разучился засыпать без МакКлейна. С какой-то стороны это и правда скверно отразится на нём в дальнейшем, но сейчас ему обидно лишь от того, что свою скуку он сном скоротать даже не может.              Красный паладин действительно не уснул, когда спустя долгие десятки минут дверь вновь раскрылась с тихим шумом. Он, со спины почувствовав, как постель рядом с ним продавливается, улыбнулся с прикрытыми глазами, но не произнёс ни слова. Лэнс же осторожно подлез к Киту, положил голову ему на плечо и прижался грудью к спине, закручивая руки вокруг талии, обнимая. Последовало то тепло, то ощущение тела, так что Когане улыбнулся ещё чуть сильнее и зашевелился, поудобнее кутаясь в объятиях.              — Не спишь?.. — прошептал МакКлейн.