Колебание сердца

      Кит понял это по глазам Лэнса.              Обычно, когда они просыпались, синий паладин тут же тянулся за утренним поцелуем. Без разницы куда: в нос, в губы, шею, скулы.              Просто тянулся куда-то.              К Киту.              Или Лэнс просто мог смотреть влюблённым взглядом, пробирающим до самой глубины души. Смотреть и заставлять посылать такой же, стараться подарить если не столько же, то хоть часть той нежности.              В такие моменты Кит сам первый тянулся за поцелуем.              Лэнс провоцировал. Лэнс ждал. И Лэнс получал.              Но, проснувшись сейчас, Когане понял, что взгляд не тот. Не тот, не его, не отдающий любовь всецело ему.              Пробежала надежда, что, может, Лэнсу просто забрела в голову какая-то очередная глупая мысль? А не то, что Кит всё сейчас потерял.              Красный паладин открыл рот. И он не мог ничего сказать. Как не мог ничего сказать хмуро и ошарашенно оглядывающий Кита Лэнс, растерянный до невозможности.              «Нет, нет, пожалуйста, только не это», — билось хаотично в сознании, разрывая, потому что «нет, почему, неужели, нет». Осознание подобного расплывалось липким всепоглощающим мерзким чувством. Однако в той отчаянности и нарастающей панике вопил и другой единственный чуть светлый лучик части его сознания — ведь если действительно сейчас настал именно тот момент, то как же хорошо, что Когане не потянулся по привычке за поцелуем.              Это бы разрушило всё окончательно.              — Лэнс... — прошептал Кит с какой-то надеждой, с оставшимися, хотя и расколотыми крохами той надежды, тем самым нарушая тишину.              МакКлейна слово выдернуло из транса, он подёрнулся.              — Что, как-чт-какого я... — бормотал Лэнс дрожащим голосом. Парень резко отшатнулся и попятился назад на согнутых руках. — Я не-не... н-не... что здесь происхо... где я, где...              Синий паладин озирался по сторонам, лихорадочно что-то выискивая и пытаясь хоть что-то систематизировать. Такую панику Кит не видел у Лэнса никогда, у того будто бы был разлом.              «Что сказать? Что сделать? Нужно его успокоить, но что сказать?»              Рот, чуть поддрагивая, закрылся. Закрылись и глаза. Кит вздохнул.              И решение пришло сиюминутно.              Когане вновь открыл глаза и немного приподнялся. Сейчас его взгляд казался спокойным и ясным. Он надеялся, что таким же окажется и его голос.              — Рад, что ты вернулся, — слабо улыбнувшись и держа в голове заготовленное днями ранее, сказал Кит.              Слова резанули по сердцу.              — Не пугайся, ты выпил на последнем приёме какой-то дряни.              Кит скривился и усмехнулся словно в подтверждение своей речи, а Лэнс вроде бы перестал так паниковать и во все глаза стал осматривать Когане и внимать каждому его слову.              — Отравился, то есть, — красный паладин продолжил, вскинув указательный палец. — Последние несколько дней ты себя вёл очень странно, и как понимаю... ты этого не помнишь, верно?              МакКлейн судорожно закивал, словно от скорости кивков сейчас зависела его жизнь. Потом в его глазах что-то мелькнуло, а в голове щёлкнуло, и парень, наоборот, замотал ей из стороны в сторону. Хотя они и были в футболках сверху, но Лэнс почему-то всё это время глупо прикрывался одеялом, натягивая его как можно выше, почти по шею.              — П-приём, — дрожащим голосом промямлил синий паладин и вновь кивнул пару раз скорее на автомате. — Нас ещё вырубила Аллура, да?              Сердце Кита громко отбивало ритм. Удары били всё сильнее.              — Это последнее, что ты помнишь? — сказал Когане со всё той же последней странной надеждой и прикусил губу.              Удары становились почти что невыносимыми.              — Д-да, да, — выдохнул Лэнс, снова кивая.              Кит сжал кулаки на простыни от напряжения.              «Заткнись, Кит. Успокойся, Кит. Забудь всё это на секунду, Кит. Объясни всё Лэнсу, Кит».              «И только потом можешь рыдать о потерянном».              — Как я и думал, — Когане отвернулся, стараясь скрыть за смешком вырвавшийся всхлип. Парень встал с кровати и стал одеваться, лишь бы Лэнс не увидел глаза, «пожалуйста, только не глаза».              — Что «что и думал», эй, маллет! — взрывался МакКлейн, вернув себе подобие той уверенности. — Почему ты в моей постели, ты!!!..              — Не я, а ты в моей постели, — вымученно сказал Кит и обвёл рукой комнату, по-прежнему и не думая оборачиваться.              Чёрт, он чувствовал, как глаза становились влажными.              «Успокойся, пожалуйста, Кит».              «Ради Лэнса».              — Не узнаёшь не свою комнату?              МакКлейн заозирался по сторонам. Его взгляд в первую очередь упал на ряд тех стелажей, кучу странных вещей на которых как раз он и дарил Киту. Он с таким смятением и даже с какой-то смешинкой в глазах оглядывал все те диковинки, что мысль, что Лэнс больше никогда не вспомнит даже о значении тех подарков, гулко и премерзко отозвалась в сердце красного паладина. Пока Лэнс не смотрел на него, Когане только тогда позволил себе украдкой бросить взгляд на него и задержать его чуть дольше, чем нужно, на чужом лице. Как те глаза вновь уставились на Кита, то он резко отвернулся и продолжил спешно натягивать низ.              — Эээээ-тогд-да я тем-м более не понимаю? — пугался синий паладин, но всё же позволил себе немного приспустить одеяло с тела до плеч. — Кк-Кит? Что за???..              — С того приёма прошло несколько дней, — старался безучастно объяснять Когане. Парень пожал плечами. — Ты был таким странным, на всех вешался…              — Эй, Кит, что у тебя с голосом? — МакКлейн, сказав это обеспокоенно, легко стал подтягиваться на другой край кровати, поближе к Киту, недоумённо его разглядывая.              А Кит запаниковал от этого.              «Лэнс заметил? Нет... нет, пожалуйста, нет, нет, нет…».              — После сна он у меня всегда непонятный, — Когане кашлянул, прочищая горло и пытаясь успокоиться хоть как-то. Он схватил куртку, натягивая её.              — Эээ, ну ладно, — бросил Лэнс, робко отворачиваясь.              Дрожащим голосом.              Дрожащим.              Дрожали на самом деле они сейчас оба.              — Кстати, — начал Когане, с опаской посматривая на Лэнса. — С тобой всё нормально? Та дрянь на тебя сейчас никак не действует?              — А, э... — протянул МакКлейн, сначала теряясь, а после задумавшись. — Как-то странно гудит голова, но в целом я нормально. Вау, ты даже переживаешь.              — Вау, — выдал Кит, нарочито раздражаясь. — Широ меня прибьёт, если ты откинешься в мою смену, так что, как встанешь, зайди ещё к Корану на проверку.              — Я... ладно. Кхм, и... «вешался»? — замялся Лэнс в попытке перевести тему и искоса глянул на Кита.              — Да, тебе нужно было внимание двадцать четыре часа в сутки, — красный паладин фыркнул.              — О-оу... — МакКлейн потеребил пальцем щёку и склонил голову. — Даже так.              — Нам приходилось спать с тобой по очереди, — хмыкнул Кит, сморщившись. — Так что отстой, и почему именно на мою смену выпал день, когда ты очнулся?              — О-оу... видимо... сильно меня припекло, что раз даже и с тобой спал... оу... — синий паладин в смущении опускал свой взгляд ниже и комкал одеяло в руках. — А, ну, но, стоп! — также резко он свой взгляд и поднимает, с паникой и каким-то беспокойством оглядывая Кита. — Мы же, это, ну, не… — парень крутит рукой в попытке найти те пугающие слова. — Ну, то есть, если в кровати, мы же не… боже, только не говори, что…              — Нет, — произносит на выдохе Кит, стискивая кулаки до боли. — Ни за что, Лэнс, конечно.              МакКлейн вмиг засиял и выдохнул с облегчением. В тот момент Когане изо всех сил старался не скривиться от того, насколько превеликим то облегчение было.              — Тогда ооо, боже, до чего же прекрасно, а то меня уже успело передёрнуть от мысли.              — Конечно прекрасно. Самому аж жутко такое представлять.              Внутри всё саднило, ему срочно нужно убираться отсюда, побыстрее и сиюминутно, но Лэнс продолжает тот столь больно отдающийся у него в груди разговор.              — Не, как бы ничего личного, но то, что мы лежали в одной кровати, навело на неоднозначные мысли, так что о снова «спасибо, боже», потому что, ну, — он махнул рукой. — Сам понимаешь.              Эта фраза что-то задела внутри Когане, он понимал, что стоит убежать, но он просто взял, обернулся и скрестил руки, выжидательно смотря на уже более расслабленного МакКлейна.              — Мм? Что понимаю?              — Ха? Ты хочешь поговорить об этом сейчас? — Лэнс вылупился на него и прищурился. — Ну типа ты и я, и пфэ, но я понял, что это чушь, так что не бери в голову.              «Чушь».              Лэнс настолько против этого. Внутри всё резануло снова и стало раздирать, разрывать и так еле живое его сердце.              — Воу, а я почему-то думал, тебе любая человеческая или же нечеловеческая туша сойдёт.              Синий паладин было вспыхнул и вскипел вмиг. Он, раздражённый, собирался что-то выпалить в ответ, как Кит продолжил:              — Неужели я настолько тебе противен, что ты даже настолько и дёргаешься?              Кит не хотел слышать ответ на самом деле, возможно ли у них что в будущем, однако он просто должен был услышать ответ хотя бы в такой форме и от такого вопроса. Когане должен был узнать, чтобы убедиться до конца, в то же время краем сознания понимая, что убеждаться он в этом не должен никогда и особенно не сейчас в столь шаткое для него время.              — Нууу, — МакКлейн, усмехнувшись, скосил глаза. — Как бы снова ничего личного, и нет, не настолько противен, но дёргаться от мысли буду точно. Ты же Кит, хах. Ах, и да, а зачем ты это спрашиваешь?              — Просто ты так мило липнул ко всем, что я не мог не подколоть.              — Эй, если я на тебя и вешался, то это не повод сейчас надо мной так издеваться, я больной, между прочим, человек! Слава богу, что я всё забыл. Ооооу, ну и утречко, в общем, — паладин протяжно выдохнул, приложив ладонь ко лбу.              — Да, «оу», — выплюнул Когане, уже подходя быстрым шагом к двери. — И оу, теперь всё это закончилось, — выговорил он слишком тихо и разбито.              И когда дверь защёлкнулась с другой стороны, отгораживая Кита от Лэнса… Кит бросился бежать.              Куда глядят глаза. Просто бежать. Со всех ног. Подальше.              Он не плакал. Пока не плакал. Просто бежал. И он не понимал, почему сейчас слёзы не лились, когда в комнате он еле сдерживал их, чтобы не разрыдаться в голос.              Кит и не понимал, почему, как очутился в столовой, где все весело перешушукивались между собой, где Ханк мило зазывал Когане, где Широ сразу улыбался, только завидев его, и где Аллура игриво вопрошала: «Сегодня без второй красавицы?».              Но Кит нарушил идиллию, громко хлопнув ладонями по столу. Кит молчал, так как не мог всё ещё сказать ни слова. Замолчали и остальные, перепугавшись от такого резкого поведения.              — Лэнс очнулся.              Но красный паладин подал голос. Это надо было сделать рано или поздно.              — С ним всё в порядке, — Когане протяжно выдохнул в попытке взять себя в руки и вперил взгляд вниз, наклонив и голову. — После банкета прошло несколько дней. Лэнс вешался на всё, что движется, и ему нужно было круглосуточное внимание. Спали с ним в кровати все мы по очереди, а сегодня просто была моя очередь. И сегодня он проснулся.              Кит нашёл в себе силы оторвать от стола глаза и посмотреть на паладинов.              — Ясно?! — бросил он жёстко.              А у остальных взгляд был сочувствующий. У всех без исключения. За то время, проведённое Китом вместе с влюблённым в него Лэнсом, они догадались все. Все без исключения.              Когане прицыкнул.              — Ты... — потеряно начал Ханк и стал протягивать руку к ладони красного паладина.              — С ним всё в порядке, — бросил Кит, резко одёргивая свою руку. — Он ошарашен и не понимает, что случилось, но он в порядке.              — Но в порядке ли ты?              Когане метнул обозлённый взгляд в Гаррета за тот его вопрос.              — Я в порядке буду, — но, несмотря на гневный взгляд, его речь была надорванной. Кит не хотел, чтобы его голос был таким, и просто «почему, вернись обратно, успокойся».              И вот на этих самых словах обеспокоенно встал Широ.              — Кит, эй... — Такаши проговорил мягко, но в глазах при этом читался испуг. Мужчина направлялся прямо к Когане, который, наоборот, отшатывался.              — Я же сказал, я в по...              И Кит заметил.              Эти не на шутку встревоженные взгляды паладинов проникали, и после того, как он их заметил, таким же испуганным становился и его взгляд.              Ведь он понял, что случилось.              Слеза.              Он почувствовал.              Она скатывалась по его щеке.              Именно сейчас. Перед всеми. Именно сейчас он плакал.              Кит разворачивается и стремительно выбегает из зала. Ото всех. Отовсюду.                            Нашёл уединение Когане в красном льве. В своей Рэд. Ему плевать на бесперебойно звенящий коммуникатор и на то, что все они волнуются.              Пусть Кит и ожидал, что всё кончится, понимал это, даже пытался морально подготовиться, но нет, дайте ему сейчас поупиваться своим горем.              Он просто никогда не мог быть готов к подобному, он тоже человек, и он тоже может плакать, может хотеть плакать и имеет на это право. Это привелегия не плакс или же слабых людей, а тех, кому больно, кому настолько больно, что невозможно и невыносимо уже терпеть, когда терпели уже столь долго. Он не плакал серьёзно практически никогда, и это тот редкий момент, когда он готов наплевать на все свои принципы быть или же казаться сильным.              Ведь ему... разбили сердце?              Верно.              Тот, кто любил его, ушёл. Тот, кто обожал его, больше не вернётся.              Это Лэнс. Это всё Лэнс.              Но он больше не будет вместе с ним.              Никогда.              Слеза снова скатилась по его щеке.              Да взять хотя бы последний его вид. Лэнс был в ужасе от перспективы того, что у них могло быть что-то с Китом, он прикрывался одеялом, растеряно оглядывал. Он был в панике.              И лишь когда Кит всё объяснил, тот успокоился, лишь тогда он понял, что всё в порядке.              Но всё равно это неважно.              Лэнс — убеждённый натурал. И ему никогда не был интересен Кит в этом смысле.              Никогда и не будет.              Он сам ему сказал об этом более чем явным способом, что как раньше Кит не смел ни на что надеяться, так не смел он больше и сейчас.              Львица что-то утробно прорычала ему, чувствуя столь надломанное состояние своего паладина, но он лишь отмахнулся от её тревог.              Нет, у красного паладина и правда была надежда на что-то да хотя бы днём ранее. Ведь три месяца. Три месяца он был с Лэнсом и стал понимать его лучше всех, все его желания, все мысли, все чувства, что он хочет, что любит, что не любит и что ему нужно говорить, а что не нужно.              Кит стал его понимать. Он его узнал, как узнал его и Лэнс. Вероятно, это и правда давало надежду Когане, потому что если им было настолько хорошо пусть от такой влюблённости Магиусом, то, может, можно было что-нибудь, да хоть что-нибудь наладить после?              Он подумал, что у него есть шанс на то, чтобы понравиться Лэнсу после. По крайней мере, больше шансов, чем было у него ранее, ровно как и уверенности, веры. Возможно, он и правда думал какой-то частью своего сознания бороться и добиваться Лэнса после окончания всего.              Но нет.              Это невозможно.              Когане шмыгнул.              Ничего не возможно, не после того, как Лэнс смотрел и так дёргался от мысли и кривился, что у них могло быть хоть что-либо с Китом. Кит и не будет пытаться портить их отношения, потому что Лэнс, именно что видно, подобного никогда не примет.              Кит не хочет рушить нынешнюю дружбу, хотя бы какие-то крохи их отношений, которые только-только стали выходить за грани ненависти и вражды, потому если он только попробует намекать Лэнсу на что-то, как только попробует рискнуть добиться, его пошлют. Он не хочет видеть вновь хотя бы единственный намёк на то отвращение.              Он не посмеет.              Ни выдержать того намёка, ни доставить беспокойства Лэнсу.              Больше он ничего не может. Он не будет даже пытаться.              Тело от напряжения будто подрагивало. Он никак не мог унять ту дрожь, как бы ни старался.              А Лэнс и правда был в ужасе, в смятении. Для него мысль быть с Китом и правда кажется невозможной, противной, как Кит и думал, но видеть те глаза и слышать те слова отрицания в противовес недавним признаниям было больно.              Больно, потому что Лэнс не может даже представить подобное и кривится, и дёргается, и отрицает.              Будущее с Китом для него невозможно.              Невозможно.              Кит шмыгнул ещё раз.              И те деньки. Их больше не будет. Больше никогда ничего не будет.              Всхлипы продолжались.              Его больше не любили, он больше не был любим.              Красный паладин прикусил губу.              Три месяца — довольно долгий срок. Кит должен был сполна ими насладиться, но всё стало только хуже. Он хотел Лэнса только больше. И от осознания, что столько всего закончилось, всё стало только хуже.              Руки подтянули колени к себе и сжали крепко-накрепко.              Но Лэнс не его. Его и не будет.              Но он был его.              Эта мысль болью прострелила по нему, потому что это было больно слишком.              Лэнс больше не обнимет его. Не посмотрит мечтательными глазами. Больше не будет тех влюблённых глаз.              Слёзы стали скатываться по лицу всё больше.              Они не будут вместе просыпаться по утрам. Не будет утренних поцелуев, ласк, поглаживаний по щеке, головокружительного секса.              Никаких слов любви.              Слёзы лились уже в неконтролируемом потоке, заставляя захлёбываться и трястись, и шмыгать без остановки.              Кит ему не важен. Кит ему не нужен.              Теперь они снова просто друзья. Нос к носу.              Теперь Лэнс может снова флиртовать с кем угодно.              Лэнс больше его не захочет.              Лэнс больше его не любит.              И Кит зарыдал в голос.