искусство твоих грязных танцев.

Вечер. Холодно и тихо. Даже слишком тихо. Не слышно ни гула машин, ни разговоров прохожих. Лишь обволакивающая тишина. Вдоль улицы стояли фонари, которые без энтузиазма выполняли свою работу-освещали путь студенту, который спешил на работу. За спиной-чёрный рюкзак с брелком Человека-паука, в ушах-наушники, а на лице-обычная студенческая усталось. Но это лицо было до неприличия красивым, и принадлежало Паку Чимину-студенту колледжа искусств. После неудачного зачёта у парня остался неприятный осадок, который теперь, как прилипала из «Пятёрочки», висел на нём и мешал сосредоточиться на работе. Парень поправил лямку рюкзака и остановился около клуба с яркой неоновой вывеской «Nightstrip». Чимин зашёл внутрь, нашёл дверь в служебное помещение, которое на самом деле являлось раздевалкой для участников «грязного» шоу и, собравшись с мыслями, открыл дверь в королевство разврата. В ноздри сразу же ударила едкая мешанина разнообразных духов, одеколонов и прочей хрени, от чего Чимин сморщил нос. Но деваться было некуда, деньги-то нужны, поэтому он, стараясь не дышать, дошёл до конца длинного ряда скамеек и занял там место. Ряд смазливых наштукатуреных мужских лиц на мгновение повернулся в сторону проходящего мимо Пака и уважительно кивнул, но потом этот же ряд начал хаотично дёргаться, будто бился в конвульсиях, выискивая своего собеседника для продолжения разговора. Дело в том, что из всех этих парней, Чимин отличался особенной пластичностью и сексуальностью, которую нельзя было разглядеть за огромной толстовкой и штанами. Парень не без отвращения открыл свой рюкзак и достал оттуда облегающий костюм. Ну как костюм… Пришлось расстаться с любимой толстовкой и заменить её… ничем. Почти ничем. На шею Чимин надел чёрный ошейник с небольшим золотым бубенцом. Это был весь верх и это очень бесило Пака, который ненавидел показывать своё, по его мнению, ущербное тело. Но остальные так не считали. Как только в раздевалке раздался лёгкий звон бубенца, ряд всё тех же штукатурок синхронно повернулся в сторону переодевающегося. Откуда-то даже послышалось присвистывание. И, если честно, было чему присвистывать: парень был хорошо сложен, он был не грудой мыщц, но и не дрыщом. Кубики пресса соблазнительно выделялись на теле. На теле человека, который совмещал в себе взрослого крепкого мужчину и хрупкого мальчонку, ещё не знающего всех секретов этого мира. Невинный ребёнок с характером взрослого мужика-это вам не шутки. Чимин что-то буркнул, скорее всего это было изощерённое ругательство, которым он одаривал каждый голодный взгляд направленный в его сторону. На смену свободным джинсам пришли обтягивающие с разрезами на коленях и под самым сочным местечком, и лямками, перекрещивающимися на спине. Чимин потянулся, размяв мыщцы и сложил свои вещи в рюкзак. Не смотря на то, что юноша не пользовался одеколонами или духами, от него всегда исходил приятный запах корицы вперемешку с хвоёй после дождя. Это сочетание запахов и то, чем занимался Чимин, заставляло зрителей в первые минуты выступления чувствовать себя неудобно, ведь казалось что перед ними выступал не совершеннолетний и соблазнительный парень, а девятилетний мальчишка, только что пришедший со школы. Пак вышел из раздевалки и пошёл к выходу на сцену. Сейчас наступит ЕГО время. Сцена была хорошо освещена, дабы зрители смогли узреть все прелести выступающего. Глубоко вздохнув, парень кивнул худощавому диджею, который тут же включил музыку. Сначала движения Чимина были плавными и лёгкими, как дуновение ветерка. Он подошёл к шесту и, прижавшись к нему спиной, начал медленно опускаться, поглядывая на зрителей через плечо. Затем он сделал поразительное по своей красоте и сложности движение, оказавшись на короткое время в воздухе и удачно приземлившись на край сцены. Музыка менялась, менялись и движения, но реакция зрителей на всё была почти одна и та же: восхищение и требование большего разврата. На сцену сыпались деньги, а движения становились более эротичными и резкими, как бы говоря: «Больше денег-больше сексуальности». Если бы шест был живым, то он бы не сдерживал в себе все те пошлые мыслишки, посещавшие его во время танца и приступил к делу уже на сцене. А если посмотреть на лица зрителей и зрительниц, можно было сказать, что они завидуют шесту. Как бы странно это не звучало, это являлось реальностью. Чимин лишь прикоснулся к шесту, а зрители уже были на грани оргазма. Такое с ними мог сотворить только он. Во время очередного элемента, Пак остановился и быстрым взглядом изучил зал… и тут заметил его. Сердце буквально собрало все свои вещи в кулёк и утопало в пятки, дыхание решило сбиться, а щёки предательски раскраснеться, но Чимин решил не подавать виду и продолжил танцевать, но всё ещё чувствовал внимательный и жаждущий взгляд, устремлённый прямо на него. Этот взгляд не только прожигал в нём дырку и заставлял смущаться. Этот взгляд прямо показывал, что его владелец хочет заполучить тело парня. В голове реактивным самолётом проносились воспоминания о дневном провале, когда Пак… flashback — Итак, следующий по списку, — протянул Чон Чонгук, учитель актёрского мастерства. Он скучающим взглядом проскользнул по журналу. — Пак Чимин. Эти слова вытянули студента из дрёмы, а ноги понесли к кафедре. — Пак Чимин. Тяните билет. Перед парнем веером лежали шесть билетов. Чимин робко протянул руку и потянул к себе билет, на котором жирными буквами было выведено «страсть». — «Страсть»? Как мне показать страсть? Можно другой билет, — вопросительно взглянул парень на учителя. — Как хочешь. Как учил. Показывай, у тебя минута, — Чонгук ухмыльнулся и сел за стол, ожидая указаной в билете страсти от студента. Он не хотел давать ему ещё один шанс. И… провал… end flashback