искусство твоих грязных танцев.

Когда Чон положил руку на ногу тихо и прерывисто вздыхающего от поцелуев, оставляющих засосы, Чимина, тот вздрогнул. — Чонгук, п-перестань, пожалуйста, — голос парня дрожал и был довольно жалким, но Чона это не остановило. Он заткнул рот Чимина поцелуем, а рука, до этого момента нежно поглаживающая живот Пака под свитером, остановилась и начала было двигаться вверх, но, быстро передумав, поползла вниз. Чонгук оставил губы парня в покое и перешёл на ключицы. Он нежно накрыл одну из них губами и провёл языком, исследуя каждый её изгиб. Внезапно, Чимин вздрогнул и покрылся миллионами мурашек, а по телу стало разливаться приятное чувство эйфории. Рука Чона достигла конечной точки и теперь длинные пальцы обхватывали твёрдую плоть, заставляя Пака напоминать себе о том, что нужно дышать. Плавное движение кисти вверх-вниз выдавило из Чимина стон, от которого лицо Чонгука покрылось красными пятнами. Всё происходящее доставляло ему удовольствие. Ему нравилось наблюдать за изнывающим и стонущим от его ласк парнем, который, в свою очередь, заставлял Чона не спать ночами, ведь как только он вспоминал образ милого парнишки, такой далёкий и недоступный, в штанах сразу становилось тесно, а в комнате на пару градусов выше. — Н-нет, хв-атит, — из раздумий Чонгука вывел очередной стон и просьба остановится. Он ничего не ответил и, сделав прямо противоположное просьбе, ускорился. Чимин вцепился руками в плечи его мучителя, болезненно сжимая их, от чего Чон зашипел. Пак наклонился вперёд, утыкаясь лицом в шею парня и теперь прерывисто обдавал тёплым дыханием шею Гука, а нежными стонами — его уши. Чонгук, нарушая все свои правила насильника, покраснел ещё больше. — П-перестань, п-пожалуйста, — дыхание парня учащалось, сердце готово было прямо сейчас разорвать грудную клетку и выйти на свободу, только чтобы не чувствовать всё это. — Повторяешься, малыш, — Чонгук усмехнулся и прикусил мочку уха. Смесь из удовольствия и смущения доставляла огромную дозу эндорфинов прямо в мозг, вызывая на лице Чона улыбку. — Я-я… я сейчас, — Чимин откинул голову назад, не в силах сказать что-либо и лишь сдавленно выкрикнул «Ч-чонгук!», когда его тело было больше не в состоянии управлять собой. Тёплая струйка белой спермы потекла по руке Чона, заставляя Пака раскраснеться и уткнуться лицом в плечо своего мучителя. Чимин был на столько поглощён своими мыслями, что даже с трудом заметил, как его подхватили на руки и понесли прочь из кухни. Парень рефлекторно прижался к груди Чонгука, вызывая у того ещё большее чувство вины за содеяное, но оно быстро затмевалось хитрой радостью и удовлетворением. Занеся сжавшееся в комочек тело в спальню, парень подошёл к кровати и положил на неё Пака, нежно укрывая одеялом и гладя по чёрным, как смоль, волосам. — Знаешь, тебе подошёл бы рыжий, — Чонгук выделил из общей массы одну прядку и, поднеся её к лицу, втянул носом прекрасный запах травы, смешанный с хвоей. Всё это время Чимин не мог ничего сказать. Его била мелкая дрожь, напоминая о том, что Гук может запросто вернуться в своё амплуа насильника и лишить его девственности. — Чонгук, — голос парня дрогнул и он отвёл взгляд в сторону. — Уйди. Я не люблю тебя. Пальцы всё ещё держали облюбованую Чоном прядку, но рука застыла в воздухе и Чимин было подумал, что ему всё это просто приснилось. Всего лишь маленький глупый сон, не несущий ни добра, ни радости. Лишь тупую боль в районе сердца, которая не уставала лишний раз напоминать, что Пак ненавидит своего учителя. Брюнет перевёл взгляд в сторону затихшего Чонгука и тихо вскрикнул от ужаса: лицо парня сейчас искажала яростная гримаса неимоверной злости, которую даже не описать. Брови сердито сдвинуты, образуя на переносице глубокие морщины, на шее вздулись вены, а рот перекосился кривым оскалом. Стараясь успокоится, Гук последовал примеру Чима и отвёл взгляд. — Может… — парень шумно выдохнул, немного посмеиваясь. Этот «смех» был похож на смех безумца, что ещё сильнее испугало Пака. — Может тебе ещё нужно… время? — Нет, Чонгук, я тебя не люблю, — юноша почувствовал, что прядка мягко упала на подушку, практически не издавая никакого звука. — Я тебя ненавижу, Чонгук. Я тебя ненавижу, Чонгук Брюнет тряхнул головой, отгоняя от себя жестокий смысл произнесённых слов тем, кого он искренне любил с того момента, как увидел эти пухлые манящие губы на прекрасном лице в университетском коридоре и прекрасное тело в мужской раздевалке, куда он ненароком заглянул. Гук медленно поднялся, прикрывая лицо рукой и со всей силы впечатал ладонь в высокое изголовье кровати, сопровождая удар громким хрустом кисти. Чимин испуганно вздрогнул и нерешительно поднял глаза, вновь смотря в лицо Чона.

***

По комнате разносились болезненные крики и просьбы о помощи, которые заглушали звуки ударов и кашля. — Г-гук, — Чимин в страхе прикрыл лицо, покрытое синяками с неприятно саднившей губой. — П-пожалуйста… помогите… Голос Пака становился тише, переходя в шёпот, а затем во всхлипы, но это не смогло разжалобить, как оказалось, жестокого Чонгука. Он наносил удар за ударом, сидя на беспомощном и извивающимся под ним парне. Ему хотелось рвать и метать, ему хотелось разрушить этот город, эту планету и он изливал свой гнев на Чимине, который так неосторожно высказал свою неприязнь по отношению к его чувствам. — Зачем ты просишь помощи? Тебя никто не услышит, — Чон остановился и стал нежно нашёптывать на ухо черноволосому, который немного расслабился под ним, считая, что пытка окончена.Но она только началась. На теле Чимина уже не осталось живого места — всё покрывали большие синяки, кое-где даже царапины. Большие мягкие и всегда такие манящие губы теперь были покрыты ссадинами, а во рту ощущался металлический привкус крови. Глаза опухли от слёз, скула была рассечена, а волосы торчали во все стороны. Пак забился в угол и прикрыл разбитое лицо руками, тихо всхлипывая и иногда прикасаясь к ранам, сопровождая это шипением. Чонгук сделал глубокий вдох и, подойдя к дрожащему парню, на ходу потирая покрасневшие костяшки пальцев, присел на корточки, отводя руки Чимина от лица. — Не плачь, малыш. Я просто рассказал тебе о своих чувствах, — Чон ухмыльнулся. — Просто своим способом. Оставляя на израненых губах лёгкий поцелуй, Чонгук облизнулся, слизывая кровь с нижней губы и впиваясь в неё зубами, причиняя Паку ещё большую боль, от которой он просто хотел кричать. Чтобы избавиться от болезненного и неприятного поцелуя, Чимин резко дёрнул головой в сторону и в тот же момент получил твёрдыми костяшками пальцев в живот. Гук поднялся и вышел из квартиры, оставляя в ней свой «дух», выражаемый его запахом. Пак закричал и после, упав на кровать и завернувшись в одеяло, мягко обволакивающее синяки и почти не причиняющее боли, заплакал, стараясь забыть все ужасы этой ночи. Чимин быстро шёл в сторону заведения, в котором он работал. Нижняя часть лица была скрыта чёрной маской с милым ротиком, на голову был натянут капюшон белой толстовки. За спиной вновь болтался тот самый рюкзак с фигуркой Человека-паука. Зайдя в клуб, в котором уже стал собираться народ, Пак направился в сторону кабинета директора и оказавшись перед ним, нерешительно постучался. — Войдите! — из-за двери послышался крайне радостный голос молодого директора и сердце Чима сжалось — он совсем не хотел расстраивать своего господина. — Ааа, это ты, Чимин, — Чо Ёха тряхнул светло-синей макушкой и приветственно махнул входящему. — Проходи, проходи. Что хотел, малыш? Что-то случилось? По лицу Ёха расползлась спокойная и блаженная улыбка — Чимин был явным лидером в его фаворитах, но в улыбке проглядывало беспокойство — парень не снял ни маску, ни капюшон. Пак секунду думал, затем положил заявление об уходе в задний карман штанов и взглянул на Ёха. — Я бы хотел взять недельный отгул, господин Ёха. У меня возникли некоторые… проблемы, поэтому я бы хотел разобраться с ними, не подрывая ни работу, ни учёбу. — Ясно, — Чо печально покачал головой. — Я не могу дать тебе отгул сейчас, так как у нас намечается дорогой заказ от каких-то важных людей… Пак стянул маску, показывая разбитое лицо. — Я не смогу выступать перед ними. — Это, конечно, печально. Мне жаль, что так случилось, но заказ слишком прибыльный. Я думаю, что тем дамам даже понравится, что ты весь в «ранениях», — директор встал из-за стола и, стараясь не задеть раны, обнял парня. — Пожалуйста, выступи ещё один раз, и я дам тебе отгул. Пак тяжело вздохнул и, когда Ёха отпустил его, осторожно кивнул. В дверь постучали. — Господин Ёха? — Да-да, входи. Чимин, — Пак напрягся, так как голос показался ему слишком знакомым. Этот бархатистый и нежный голос… — Знакомся. Твой напарник, — дверь открылась и в дверном проёме показалось лицо, озарённое самой подлой улыбкой, тело, имеющее божественные формы и пронизывающие насквозь глаза.  — Чон Чонгук.