Сириус как отец, Сириус как любовник

Молодой человек устало протирал барную стойку мокрой тряпкой, хотя мог это сделать одним движением палочки. Сквозь окна пробивался свет уличных фонарей, зимняя ночь уже скрыла редкое лондонское солнце. До конца рабочей смены осталось еще пара часов. В ногах Римуса лежал огромный черный пес, вяло наблюдая за редкими посетителями. Бродяге нравилось следить ни сколько за маглами, сколько за барменом. Руки Римуса варили кофе с чудесным запахом, разливали алкоголь до ужаса небрежно, но аккуратно, не пролив ни единой капли. Они с точностью пересчитывали железные монетки, перебирая каждую между худыми пальцами. — Бродяга, смотри! Это она. Сириус приподнял лохматую голову и взглянул на девушку, садившуюся за столик. Длинные светлые волосы закрывали ее лицо, ровной волной прикрывая плечи. — Она всегда приходит в это время и заказывает только кофе, — прошептал Римус, склоняясь к псу. Девушка достала газету из сумки и, сделав заказ, уткнулась в нее. Римус привычными движениями варил горячий напиток, а Бродяга принюхивался к сладкому запаху шоколада, доносившемуся от посетительницы. Отдав готовый кофе, Римус снова присел, обращаясь к собаке: — У нее кольцо на пальце. Да и без этого: я оборотень, а она даже не волшебница. Но я все равно люблю просто смотреть, как она пьет. Видимо, я хорошо готовлю. Сириус снова положил морду на лапы. Он не любил кофе.

***

Редкие прохожие уже привыкли к нелепо одетому мужчине, который воспитывает ребенка без матери и разговаривает с собакой. Сначала соседи боялись и требовали посадить Бродягу на поводок, а теперь старались просто обходить стороной странную компанию. Гарри и пара его ровесников играли на полуразрушенной детской площадке под присмотром матери одного из детей. Женщина, вымученная рождением уже четвертого ребенка, жалела Римуса и сразу после их знакомства в школе предложила иногда забирать Гарри, чтобы тот пообщался с ее детьми. Блэк постоянно крутился рядом с ними в виде собаки, но в последнее время позволял себе иногда забегать к Римусу на работу. «Когда нибудь Дамблдор убьет меня за такое отношение к ребенку», — всегда вертелось в его голове. Добравшись до дома, Римус устало рухнул на диван, а Гарри бегал вокруг, рассказывая, чем сегодня занимался в школе и после. Сириус обычно возился на кухне, слушая разговор двух своих самых близких людей. В такие моменты его накрывало волной уюта и какого то непонятного удовлетворения, что хотелось обернуться собакой и звонко лаять. Вместо этого Блэк сел на диван рядом с Римусом и прижался к его боку. Оставалась всего неделя до Рождества, и праздничная атмосфера уже проникала в умы всех собравшихся. Друзья просто смотрели как ребенок уплетает ужин за обе щеки, чтобы поскорее сбежать наверх к своим шахматам. Ни Сириус, ни Римус не хотели вставать, чтобы наложить себе еды. Лишь бы не разрушить это теплое чувство между ними. — Что хочешь на Рождество? — нарушил молчание Люпин, как только Гарри умчался к себе в комнату. — Бутылку виски и хороший табак. Сириус не поворачивая головы чувствовал, как друг закатил глаза: — А ты? — То, что ты сможешь мне сделать, не выходя из дома, — горько усмехнулся Люпин. — А знаешь, у меня есть пара идей... — А что для Гарри? — Мы подарили этому мелкому дом, любовь и заботу, Джеймс на том свете от нас не откупится! — рассмеялся Сириус. — Тогда уж и я тоже, — задумчиво произнес Римус, чувствуя около себя теплый бок друга. — Нет, ты оплачиваешь мне тем же. Люпин сам не понял, как перебрался на коленки друга и стал прижиматься губами к его щекам, носу, лбу, не решаясь дотронуться до губ. В пустой голове летало одно лишь желание любить, быть любимым, еще любить и еще быть любимым. Римус почувствовал как пальцы Сириуса обхватили его щеки. Наконец то теплые пальцы. «Можно, Бродяга?» «Можно» За окном пошел снег.